Если вода окрасится кровью

Гермиона

<right>Mus.: grandson — Despicable/right>       Разумеется, попытка бежать не остаётся тайной. Во время своего следующего посещения, Беллатриса изощрённо демонстрирует своей пленнице свою нелюбовь к непослушанию. И без того искусанные губы, а теперь и потрескавшиеся после нескончаемых, как Гермионе казалось, криков, вновь болезненно саднят, стоит ей приоткрыть рот, чтобы поесть. И через несколько дней тоже.       Сколько планов не приходили в голову Грейнджер, все они оказывались провальными, либо слишком рискованными. Возможно, именно эти рискованные и оказались бы действенными, если бы у Гермионы была палочка. Но без неё…       — Когда ты уже угомонишься?! — рычит один из егерей, в очередной раз буквально зашвыривая её в комнату.       Приблизившись к слизеринке, пока она раздражённо сопит, пальцами ощупывая стёсанную его перстнем кожу на скуле, он наклоняется, обдавая ту зловонным дыханием.       — Лишь от тебя зависит, насколько твоё пребывание тут будет приятным, ведьмочка.       Залепив ему пощёчину, Гермиона только зло фыркает, когда её тюремщик усмехается и уходит, бросив что-то про чересчур дерзкую бабу.       Прошедшие дни уже давно слились в нечто единое, до невозможного бесконечное. Ужасное. Мрачное. И лишь бесплодные, но постоянные попытки выбраться, чтобы вернуться к тому, о ком каждый её сон, не позволяют Гермионе сдаться.       Девушка не замечает, как её сон становится всё крепче и дольше, когда организм пытается найти хоть какой-то источник энергии и сил. Не замечает и того, как её руки всё ещё дрожат после последнего визита Лестрейндж.       Когда Гермиона открывает глаза, а над ней не растягивается уже привычный тёмный и пыльный балдахин, она несколько раз моргает. Ещё спит?       Горячее мерное дыхание на шее заставляет её напрячься. Только теперь Гермиона чувствует тяжесть рядом с ней на кровати и чью-то руку, по-хозяйски обвивающую её за талию. Она мгновенно тянется рукой под подушку, словно обломки палочки могут как-то помочь ей защититься, но только тогда опускает голову и замечает до боли знакомый перстень на руке.       Сердце бешено бьётся в груди, а рука медленно ложится на холодную кисть, сжимает тонкие длинные пальцы. Грейнджер медленно выдыхает и снова прикрывает глаза. Не сон.       По тишине и спокойному дыханию, щекочущему её кожу, Гермиона понимает, что Драко спит. Она поворачивается осторожно, стараясь не разбудить его и не потревожить. Проводит пальцами по тонкой коже шеи, щекам, чуть приоткрытым во сне губам и улыбается. На какое-то время бесшумно замирает, уткнувшись в крепкую грудь, не желая выбираться из родных объятий.       — Всё-таки нашёл, — одними губами произносит Гермиона.       Однако через какое-то время Грейнджер приходится всё-таки встать. Она остервенело трёт кожу, будто желая стереть сам запах, которым, как ей кажется, пропиталась каждая клетка. Осматривая себя в зеркало, Гермиона изгибает бровь, дотрагиваясь до некоторых едва заметных синяков на плечах и руках, припоминая, что совсем недавно они выглядели гораздо ужаснее. Хмурится, понимая, что её грязная одежда непригодна для дальнейшей носки. И хотя Акцио не назвать элементарным заклинанием, если учесть, что его преподавали им только на четвёртом курсе, но оно хотя бы поддаётся её возможностям, позволяя её одежде примчаться прямо в ванную.       Грейнджер тихо садится на край кровати, вновь аккуратно касается щеки Малфоя, отмечая, что дрожь в её пальцах тоже практически прошла, и, наклонившись, целует самый уголок губ. И только тогда понимает, что его дыхание уже не такое спокойное, а взгляд серых глаз устремлён прямо на неё.       — Доброе утро, Драко. Сегодня было самое лучшее пробуждение за последние дни. Не знаю, правда, сколько их прошло, — произносит она, выпрямляясь, но не поднимаясь с кровати. — Не знаю как, но спасибо. Если бы не ты, я бы, наверное, умом тронулась.       Гермиона мысленно бьёт себя по лбу. Нашла что говорить в такой момент.       — Теперь ты и твой ум в безопасности, — хрипло проговаривает Драко, оглядывая сияющие лицо Гермионы. — Прими душ, я пока прикажу эльфу принести тебе завтрак.       Малфой встаёт с кровати, расстёгивая рубашку.       Гермиона хмыкает, склоняет голову к плечу и тоже поднимается с кровати. Подходит к Драко, помогая тому расстегнуть оставшиеся пуговицы.       — Если это приглашение принять душ вместе, то, прости, я уже, — ухмыляется она и проводит ноготками по плечам Малфоя, словно и не пропадала. — Так что это ты прими душ, а завтрак будет ждать тебя после. Правда, эльфу я приказывать не буду, обойдёшься тем, что получится.       Она улыбается, закрывая за собой дверь комнаты Малфоя. Она чертовски скучала.       К удивлению Гермионы, домовик, которого она прежде не замечала на кухне, действительно крутится, гремя посудой. Довольно быстро ставит перед девушкой завтрак и исчезает с хлопком, видимо, призванный своим хозяином.       — Мерлин, это ты!       Кольцо рук сжимается вокруг Гермионы увлекая ту в объятия. Знакомый запах окутывает и Гермиона невольно прижимается ближе, удивлённо вскинув брови. Она оборачивается, обнимая Малфоя и замечает замершего в дверях Нотта. Тот хмыкает в кулак и кивает Грейнджер, улыбаясь.       — Грейнджер, рад, что ты, наконец, с нами.       — Можно сказать, ты дома, — фривольная и наглая ухмылка на лице Малфоя заставляет Гермиону покраснеть, а Теодора издать непонятный звук.       — Что ты…       — Мы искали тебя черти сколько, где только можно, — продолжает Драко, обнимая Гермиону за плечи. — Нотт, скажи ей.       — Правда, искали, — кивает Теодор под пристальным взглядом Гермионы. — Он не врёт.       — Ты странный, — не сдержавшись, выпаливает Гермиона, вновь покосившись на Малфоя. — Ты…       Только теперь Гермиона замечает, как кончики белоснежных волос едва-едва начинают рыжеть. Требуется всего пара секунд, чтобы прикинуть что к чему.       — Ты удивляешь меня, Уизли, — хмыкает Гермиона. сложив руки на груди, под довольный смех Нотта. — Как ты дошёл до жизни такой?       — Я уже почти полмесяца хожу под личиной этого слизеринца, если ты об этом, — кивает Рон, усаживаясь за стол.       — А она узнала, — с широкой ухмылкой сообщает Теодор, который сел рядом с Роном напротив Грейнджер.       Обернувшись на дверь, Гермиона замечает Малфоя.       — Ты хоть настоящий?       Драко молча кивает, уж слишком интересно было посмотреть на неё и на себя рядом. И правда, разные.       — Понравился фокус?       — Умно, — вынужденно признаёт Гермиона. — Но…       Невероятно приятно вновь собраться всем вместе. Гермиона сидит, грея руки о кружку с горячим шоколадом, внимательно слушая рассказ о крестражах. Немного повозмущавшись на тему того, что Гарри не уничтожил медальон сразу, как нашёл меч, она вновь слушает о нескольких неудачных попытках проникнуть в Гринготтс тайком.       — Но мы придумали, как всё-таки это сделать, — довольно улыбается Рон, поглядывая на не менее довольного Гарри.       — Тут в игру вступаю я, — пожимает плечами Нотт, привлекая к себе внимание. — Мы с Малфоем, — он кивает в сторону Рона, — придём в Гринготтс. Не для кого не секрет, что моя семья любит артефакты, возможно, чуть меньше Малфоев. Логично, что мы не храним их дома.       — Но тебя проведут в ваше хранилище, — обрывает его Гермиона, понимая, к чему клонит друг.       — Нет, — встревает Гарри. — Я буду рядом, под мантией. И в нужный момент применю Империус, чтобы нас привели к хранилищу Беллатрисы.       — План хорош, но, всё ещё рискован, — резонно замечает Лавгуд. — Лучше, чтобы с вами пошёл кто-то ещё, на случай, если придётся сражаться.       — С ними пойти некому, — с сожалением произносит Гермиона. — Взрослым под мантией прятаться труднее. К тому же, если явится много Пожирателей, Тёмный лорд сразу об этом прознает. Начнутся вопросы. Нам придётся разделиться. Кто-то будет искать остальные крестражи, кто-то будет дальше искать Поттера. А мы с тобой, — Гермиона переводит взгляд на Лавгуд, — относимся как раз к тем, кто будет искать крестражи.       — Под мантией могут поместиться двое, — пожимает плечами Гарри.       — Ничего не случится, если какое-то время мы пропадём из виду. Мало ли кто и где ищет Поттера, — Теодор задумчиво проводит пальцем по нижней губе. — Тогда Уизли может тоже прятаться под мантией, а настоящий Малфой со мной.       — Лучше уж наоборот. Откровенно говоря, Империус Малфоя куда лучше ваших, судя по всему, — хмыкает Гермиона, бросая едкий взгляд в сторону Драко. Поднявшись, она разминает затёкшую спину. — А сейчас мне надо бы наведаться домой.       — Исключено. Про твоё исчезновение уже могло стать известно, — качает головой Теодор, стирая с лица усмешку после подкола Гермионы и нервно переводя взгляд на Малфоя. — Тогда тебя будут искать.       — Тогда мы все уже знали бы об этом, — хмыкает Гермиона. — А мне срочно нужно к Олливандеру.       — То-то я не заметила при тебе палочку, — понимающе кивает Лавгуд, на что Гермиона нервно ведёт плечом, вспоминая обломки, оставшиеся под подушкой в поместье Лестрейнджей.       — Она её сломала. Так что буду особенно искренне рада, если сломаю что-нибудь ей, — тихо цедит Гермиона.       — Ты никуда не пойдёшь, — строго проговаривает Малфой, прикрывая глаза. — Мы с Теодором не для того, чтоб Беллатриса нас убила, тебя спасали. Возьмёшь палочку Алексии, — сглотнув комок, серые глаза Драко врезаются в шоколадные. — Думаю, вы подружитесь.       В поместье остаются лишь Гермиона и Луна. Ожидание кажется слишком долгим и мучительным.       Лавгуд наблюдает за тренировками Гермионы с новой палочкой. Буквально уговаривая её, Грейнджер пытается применить все сложные заклинания, какие помнит. Но палочка противится, своевольничает, пытаясь показать, кто хозяин. И тогда Грейнджер вспоминает саму Алексию.       Своенравную, как и эта палочка, но по-своему отзывчивую. Готовую защитить близких от чего угодно, но редко демонстрирующую это явно. Умную, смелую, серьёзную, мягкую.       — Я не приказываю тебе, — шепчет Гермиона, сжимая палочку в руках. — Но и не прошу.       Лёгкое покалывание в ладони сменяется едва ощутимым теплом и Гермиона приподнимает палочку.       — Инсендио.       Пламя в камине вспыхивает, устремляясь ввысь по дымоходу, выбрасывая искры в комнату и тут же стихает, когда палочка Алексии опускается.       — Спасибо, — улыбается слизеринка, не зная, кого именно благодарит.       Громкий хлопок заставляет девушек броситься вниз. Довольный, хотя и мокрый Поттер победно сжимает в руке кубок. Он улыбается Гермионе, похлопывая в ответ Уизли по плечу. Грейнджер переводит взгляд на потрёпанных Нотта и Малфоя, стоит им появиться рядом с гриффиндорцами. И только тогда выдыхает. Целы.       Она замечает, как Нотт заискивающе улыбается Лавгуд и заключает ту в объятия. Но останавливает себя от того, чтобы также броситься в объятия к Драко, чтобы точно удостовериться, что он — не мираж. Вместо этого она приподнимает палочку и направляет на него, шепча заклинание. Поток тёплого воздуха в один миг высушивает на нём одежду, оставляя белоснежные волосы в беспорядке.       — А тебе так идёт, — улыбается она, коснувшись пальцами платиновых прядей, не отрываясь от серых глаз.       — А нам так можно? — нарушает момент Поттер и даже Уизли косится на него с неодобрением.       — Мы летали на драко… — Рон прерывается, споткнувшись о ступеньку и чертыхается.       — Чего? — Гермиона оторопело смотрит на Малфоя, а Нотт заходится хохотом.       — Ты людей не пугай, — хлопает он по плечу Уизли. — На драконе мы летали, на драконе. Не на нашем светленьком, на другом. На этом Драконе, — Теодор кивает на Малфоя. — У нас только девушки летать могут.       Гермиона хмыкает, когда парни начинают хихикать, прекрасно понимая шуточку Нотта и одёргивает руку, не разделяя веселья.       — Кстати, я знаю, где ещё один крестраж, — оживает Поттер, который также решил воздержаться от общего веселья.       — Что ещё ты прикажешь нам ограбить? Тауэр я уже ограбил, Гринготтс тоже. Осталось проникнуть в логово самого Тёмного лорда.       — Имеешь ввиду, дом Драко? — улыбается Лавгуд.       Нотт ухмыляется, мол, и это дело уже сделано, но улыбка сползает с его лица, стоит Поттеру озвучить их цель.       — Хогвартс.       Гермиона сидит перед камином, устремив на огонь невидящий взгляд. Она вновь пытается использовать магию без палочки и у неё получается. Но всё-таки ей нужен более лучший результат.       Дом давно спит. Решение, что им следует проникнуть в Хогвартс глубокой ночью далось нелегко. Кто-то был за, кто-то против. Сперва Гермиона даже думала вступить в число тех, кто против того, чтобы возвращаться в школу. Но иначе никак. Им нужен крестраж, а его необходимо уничтожить. Однако их вылазку пришлось отложить из-за Поттера, который прочувствовал на себе всю ярость Волдеморта, стоило им уничтожить чашу.       Теперь же Гермиона не может уснуть, раздумывая над тем, что им всё-таки необходимо искать в Хогвартсе.       — Ты тоже не спишь?       Звонкий голосок выдёргивает Грейнджер из раздумий, заставляя ту повернуться к вошедшей Лавгуд.       — Я тут подумала, — начала когтевранка, усаживаясь рядом с Гермионой. — Сам-Знаешь-Кто умён. Он бы не стал делать крестражем что-то простое, верно?       Грейнджер кивает, заметив тень у двери.       — Что если это диадема Кандиды Когтевран?       — Но это миф, — недоверчиво качает головой Гермиона, когда к ним присоединяется сонный Теодор и тут же обнимает свою девушку, уходом которой явно остался недоволен.       — Многое из того, с чем мы успели столкнуться, можно счесть за миф, не находишь? — изгибает бровь Луна, вглядываясь в искры от огня в глазах Гермионы.       Пожав плечами, слизеринка кивает.       — Тогда где она может быть?       — Не знаю, — с сожалением отвечает Лавгуд.