Лейдвирд

      Дженсен проводил уходящего Джареда взглядом, невольно вздёрнув брови. — «С чего вдруг то?» — подумал Эклз, но найдя в своих знаниях только догадки без чёткого ответа, решил пока оставить этот вопрос открытым. Собрав свои вещи и погасив одну единственную лампочку в сарае, он вышел на улицу. Закрыв скрипящую дверь, Дженсен отправился к дому, максимально стараясь сейчас не думать о случившимся, дабы не погрузится в свои мысли до такой степени, что бы не заметить машину, или тень в виде человека, идущего навстречу.  

***

        Эклз нашёл нужную аудиторию и встал рядом со входом, облокотившись о стену, параллельно ища взглядом Падалеки, но его нигде небыло. Лекция была без Миши, поэтому обещала быть особенно скучной и затянутой. Вскоре всем разрешили войти в само помещение. За три минуты до начала подоспел Джаред. Пыхтя покруче паровоза, он поднялся на верхний ряд, и сел на своё место. Быстро оглянувшись и не заметя свидетелей, он полез в карман, немного морщась, и достал от туда блокнот с карандашом. На Падалеки была огромная чёрная толстовка, которая казалась просто безграничной. Руки были сжаты в кулаки. Дженсен отвернулся, и даже не заметил, как задумался. Мысли хаотично прогуливались в голове, как будто не находя себе места в просторах фантазии. Голос лектора звучал где-то далеко одним сплошным монотонным монологом, в котором все слова были слышны как через воду. Дженсен настолько был погружен в какие-то свои размышления, что от резкого звука почти падающего стола, он аж подпрыгнул на месте. В поиске причины такого неожиданно нарушения его спокойствия, Эклз начал озираться по сторонам. Как оказалось, это Джаред резко встал со своего места. Схватившись за живот, он выбрался из лабиринта столов и скамеек, и, пошатываясь, ринулся к выходу. С силой навалившись на дверь, Падалеки скрылся из вида. — Мистер Вейлингтон! — встал Дженсен — Я выйду? — кивнул он в сторону выхода, и не дожидаясь ответа, зная, что он будет положительным, двинулся к двери. Выйдя из аудитории, Эклз оглянулся, в поисках друга, но Джареда нигде небыло. Взгляд парня упал на всё ещё немного подрагивающую, видимо, после резкого её открытия, дверь, ведущую в мужской туалет. Дженсен двинулся в сторону уборной.   Джаред стоял у умывальника с открытым краном, вцепившись руками, до белых пальцев, в раковину. Он стоял почти неподвижно, в упор смотря на себя в зеркало. Лишь грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Тихо. На фоне тихонько журчащей воды и отдышки самого Падалеки, скрип открывающийся двери казался особенно резким, громким и максимально сильно режущим уже привыкшие к своеобразной тишине уши. — Джаред, вот ты где — вздохнул Дженсен, увидя друга — Что случилось? Услышав знакомый голос, Джаред отвернулся. — Уходи — не поворачивая головы прохрипел он. — С чего вдруг? Нет — развел руками Эклз. Ничего не ответив, Падалеки включил ледяную воду. Подставив ладошки под холодную струю, он так немного постоял, дожидаясь, пока вода наберётся в руки, а затем плеснул набранным себе в лицо. — Дженсен, уходи — с закрытыми глазами и опустив голову прошипел Джаред — Пожалуйста — голос немного смягчился. — Ладно — закатил глаза Эклз. Но он даже не думал уходить. Слава богу, Джаред не заподозрил слишком лёгкого «соглашения» Дженсена с его просьбой, и не обратил на это внимания. Выйдя из помещения, Дженсен для виду завернул за угол и сделал пару довольно шумных шагов в сторону аудитории, а затем максимально тихо вернулся. Убедившись, что Джаред уже не смотрит в сторону «уходящего» Дженсена, Эклз аккуратно выглянул из-за угла. Падалеки стоял неподвижно, в упор смотря в зеркало. С носа капала вода. Волосы где-то были мокрые и прилипали к лицу, а остальные лежали в полном беспорядке. Джаред закусил губу и медленно приподнял толстый край чёрной толстовки. Дженсен попытался немного сменить ракурс своего обзора, чтобы увидеть что же там такое, но ничего не выходило. Падалеки стоял в таком положении, что взглянуть на него спереди, а соответственно увидеть и таинственную часть тела, можно было только в упор подойдя к нему. Этот вариант никак не годился. Выдохнув, Джаред затаил дыхание и аккуратно прикоснулся к, по всей видимости, животу, но тут же одёрнул руку, прошипев короткое «с-с-с!». Падалеки покачал головой. Ещё раз набрав полную грудь воздуха, он сжал зубы и вновь, уже более уверенно начал что-то делать рукой. Сначала глаза зажмурились, а потом тут же распахнулись в немом ужасе. «Немота» того самого ужаса продолжалась недолго, поскольку уже через секунду Джаред вскрикнул и выдернул руку, снова уперевшись ею в раковину. Вся кисть была в крови. Капли неспешно спускались сначала по руке, а затем по пальцам, падая на пол с глухим плюхам. Дыхание было отрывистым и дрожащим. Руки, тряслись, а ноги казалось вот-вот перестанут слушать своего хозяина и предадут его, подкосившись как сломанная пополам соломинка. — Ч-ч-чёр-рт! — Падалеки явно злился, но сильная дрожь в голосе придавала всему большую долю некой отчаянности. Он не стал продолжать свои попытки непонятно чего, а просто опустил край толстовки и подставил руки под струю. Не спеша смывая густую кровь, Джаред был где-то очень далеко, но точно не здесь. Вода приятно охлаждала руки, которые уже успели порядком взмокнуть. Когда от крови не осталось и следа, Падалеки выключил воду, и как бы встормошив себя направился к выходу. Дженсен с ужасом отпрянул от угла, и быстрым шагом почти побежал к аудитории. Вроде как, его не засекли. Не успел Джаред пройти на своё место, как лектор объявил о конце пары. Падалеки тут же спустился обратно и вылетел из помещения, давая Дженсену ещё один повод для подозрений чего-то непонятного, ведь он никогда не уходил сразу после окончания. Скорее наоборот, сидел до самой последней минуты. Это была последняя лекция, поэтому Эклз тут же поспешил за другом, дабы не потерять его из виду, но было уже поздно. Падалеки успел уже куда-то смыться. Сложив два и два, нетрудно было догадаться, куда он отправился. Но Дженсен решил не сразу идти к нему. — «Уж не знаю, что у него там было, но там была кровь. Много крови. Возможно, это что-то серьезное» Путём не сложных раздумий, Эклз решил сначала забежать домой за какими-нибудь бинтами, а затем уже в старый добрый сарай. Насчёт его доброты, конечно можно было поспорить, но вот со страстью у этого строения всё было в порядке.  

***

        Как партизан, который боится, что его засекут и начнут пытать допросами, Дженсен пробрался на кухню общежития. Скрип открывающийся дверцы был как будто пушечным выстрелом. Как на зло, бинты оказались под стаканом, полным булавок. Перекат каждой булавочки в стакане был слышен как бьющееся стекло от влетевшего в него кирпича, а весь звон целиком был хуже и громче бьющего колокола на часовне. Наконец, два, необходимых по мнению Дженсена, мотка бинта были добыты. — «Миссия <не попасться Мише> выполнена» — мысленно одел на себя чёрные крутые очки Дженсен, но ликование оказалось напрасным. Миши небыло дома. Дженсен немного взгрустнул, что все его труды были напрасны. Хотелось даже дождаться друга и попробовать второй раз ради эксперимента, но Эклз переборол свой соревновательный энтузиазм, и направился к Джареду.   Парень шёл по парку, в направлении заветного сарая. Повернув за угол очередной беседки, Дженсен увидел пару каких-то хмырей прямо по курсу. Оба достаточно рослые, одеты в недешёвые тряпки. У одного из них за плечом была большая сумка с чем-то твёрдым, поскольку в некоторых местах оно выпирало через тонкую ткань. Другой же имел из примечательных чёрт только зимнюю шапку с пушистым помпоном. Они направлялись ровно туда же, куда и сам Эклз. Это можно было легко понять по пути, которые они выбирали. В районе где находилось временное жилище Джареда небыло ничего, кроме парка и леса, на протяжении аж 1 километра. Когда до сарая оставалось чуть больше 200 метров, тот что с шапкой оглянулся, и заметив Дженсена, что-то шепнул своему приятелю. Тот кивнул, и оба свернули с пути, прямо в самую гущу парка. Эклз хотел было за ними проследить и убедиться что это просто совпадение, но потом он вспомнил про Джареда, и тут же без дальнейших промедлений отправился прямиком к нему, пообещав себе, что потом они вместе обязательно всё выяснят.   Дверь оказалась не заперта. Тихонько открыв её, Дженсен зашёл внутрь. Он окинул комнату взглядом, но Джареда нигде небыло. Эклз уже было хотел уходить, как вдруг из приоткрытой двери в ванную комнату послышалось короткое «ауч». Дженсен тут же пошёл в сторону звука. Через приоткрытую дверь можно было увидеть лишь голого по торс Джареда. Он стоял перед зеркалом и что-то сосредоточенно делал плоскогубцами. Под его ногами красовалась довольно-таки большая лужа крови. Вся раковина и даже частично зеркало и шкафчик с аптечкой, были в кровавых отпечатках. Дженсен покачал головой и уверенно зашёл внутрь. — Что с тобой? — спросил он, якобы только что увидев всю кровавую картину. Джаред вздрогнул от шума, создаваемого другом. Отложив плоскогубцы на раковину, Падалеки замер. — Эй? — положил Дженсен руку на плечо товарища. Падалеки, после довольно долго паузы, медленно развернулся к другу. Взгляд Дженсена невольно тут же упал на ту часть тела, которая до этого всегда была закрыта. На животе красовался порез, из которого до сих пор периодически сочилась кровь. Сама же рана была «заштопана»… Скобами… Три металлические скобы, как будто прикрепленные обычным степлером, служили вместо нити, которой зашивают глубинке раны, чтобы те быстрее заживали. Джаред стоял нетвёрдо, и в упор смотрел на Дженсена. — Помоги мне — почти прошептал он. Какое-то время Эклз стоял как вкопанный, но вскоре он очнулся, и начал быстро предпринимать необходимые действия. — К-конечно — немного заикаясь произнес Дженсен, и стал искать взглядом то, что могло бы помочь. Он усадил Джареда на стул около раковины, а сам принялся за дело. Отыскав вату со спиртом, Эклз начал стирать кровь, которая похоже даже не думала пока останавливаться. Когда поток на какое-то время был побежден, «доктор» принялся за своеобразные швы. Дженсен взял плоскогубцы и выдохнув, неохотно приступил.   После наверное самого длинного часа в жизни Дженсена, все три скобы были извлечены. Джаред к этому времени уже сидел положив голову на холодный угол раковины и тяжело дышал. Выдохнув, Эклз собрал себя в кучу и завершил начатое, обработав рану до конца и залепив её парочкой кусков некого скотча, чтобы та не разошлась. — Мне надо выпить — вставая, провёл рукой по лицу Дженсен. — И мне — выдавил Джаред — В холодильнике — добавил он. Эклз кивнул, и направился на кухню. Добредя до небольшого холодильника, Дженсен открыл его и сразу увидев бутылки с пивом схватил их, и направился обратно в ванную. К этому времени Джаред уже успел смыть кровь с остальных испачкавшихся частей тела, и направлялся к выходу где почти столкнулся с Дженсеном, вернувшимся с заветным питьём. — Дай сюда — выхватил бутылку у друга Джаред, и прильнул к горлышку, почти сразу осушив всё до дна. Пошатываясь, он дошёл до дивана и сел на него, параллельно опрокидывая в себя остатки. — Надо чего-нибудь по крепче — потряхивая пустой бутылкой поморщился Джаред. — Погоди, погоди, алкаш. Не гони коней — выставил руки перед собой Дженсен, подходя к другу — Сначала расскажи что происходит, перед тем как ты напьёшься в хламину. — Чтобы напиться, мне надо выпить примерно четыре бутылки чистого спирта — усмехнулся Падалеки. — К тому же, это в медицинских показаниях. Так что, будь добр, дай мне вон ту, над хлопьями. Дженсен посмотрел в сторону направления взгляда Джареда и увидел, как и говорилось, над хлопьями, главное «лекарство» этого вечера. Он взял его и протянул Падалеки. — Но — немного одёрнул руку Дженсен — ты мне всё рассказываешь. Джаред ничего не ответил, лишь взял пузырь и сделал внушительный глоток, после чего немного сморщился. — Сочту это за «да» — сложил руки на груди Эклз и сел напротив. Падалеки ещё пару раз опрокинул питьё и вскоре отставил его, поставив на столик перед диваном. — Двадцать пять лет назад, мой отец жил со своей женой. — начал Джаред. — У них было на тот момент двое детей. Старший и младший. Однажды к ним на работу приехала одна девушка. Она стала работать у них служанкой. Но мой отец влюбился в неё. В один прекрасный день она поняла, что беременна. Отец взбесился, приказал ей сделать аборт, но она отказалась. Через 8 месяцев она родила меня. Когда жена отца узнала, что он ей изменял, она сбросилась с окна и разбилась на смерть. Отец был вне себя от горя. Он во всём винил мать и в один вечер, она чем то не угодила ему настолько, что он избил её до смерти. Мне было 6 и меня заставили закопать её тело на заднем дворе. — Джаред сделал глоток. — Через год я пошёл в школу. За послушание и хорошие отметки мне разрешалось какое-то время находится вне дома, за непослушание и плохие отметки, меня, скажем так, оставляли наедине с братьями. У Джонни с Максом, всегда были очень своеобразные развлечения. Когда им было 10, они заставляли меня птице голову оторвать и посмотреть на мою реакцию. Потом они просекли, что оказывается я очень смешно, по их мнению, кричу, когда мне больно. — Падалеки немного усмехнулся — Им понравилось. Вскоре у Джонни и Макса осталось лишь три ограничения: не трогать лицо, чтобы не вызывать подозрений; ничего не ломать; не убить меня. — А как же твой отец? Он знает, что… — Дженсен не успел договорить. — Ему плевать — смеясь в какой-то скрытой истерике, всплеснул руками Джаред. — Он ещё не убил меня только потому, что печется о своей репутации. Ему нужна репутация идеального человека. Семьянин входит в этот список. Никто не знает, что у отца была та интрижка с моей матерью, так что он жаждет так и сохранить свой титул идеального человека. Ко всему выше сказанному, пару лет назад, он ещё и понял, что с помощью моих братьев, меня можно держать вообще в ежовых рукавицах. Он обустроил целый подвал под их… Развлечения… — А ты не пробовал подать в суд? — развел руками Эклз. — Ты издеваешься? Думаешь я такой тупой, что ни разу не пробовал и даже не думал об этом? — прищурился Падалеки, но продолжил — Да он, считай, владеет каждым зданием суда, каждым полицейским участком. Он может купить молчание кого угодно. Любого, и сделать так, что никто даже не узнает о том, что в принципе кто-то подавал жалобу. Ко всему прочему, он ещё и устроит все так, что в итоге я окажусь либо виноватым, либо сумасшедшим. — А… — Дженсен даже вопрос не успел задать, как его опередили. — Сбежать? Опять же, каждый вход и выход, каждый охранник, работает на отца. Без шансов. — отмахнулся Падалеки — Но попробовать то можно. — немного ухмыльнулся Эклз. — Нет. — отрезал Джаред, и улыбка друга сразу спала. — Я пробовал два раза, и знаешь, чем мне это обошлось? В первый раз просто очень долгим и строгим «разговором» — показал он кавычки, — а во второй раз… Скажем так. Тогда я впервые сломал ребра. Так что нет, спасибо, обойдусь. До конца учебного года остался всего месяц. В этом году я заканчиваю последний курс, так что я буду свободен. Отцу нужен был для его шаблона лишь листочек, что я закончил этот чёртов Лейдвирд, а дальше, думаю, его моя судьба не интересует. — И куда же ты хочешь отправиться? — подпёр голову кулаком Эклз. — Тебе то какая разница… — закатил глаза Джаред. — Просто интересно. К тому же, может я смогу помочь — невинно пожал плечами Дженсен. Падалеки сделал глоток и задумался, раскачивая бутылкой в руках. — Я всегда хотел жить на какой-нибудь ферме или в доме на отшибе… Свободно… Работать целый день на улице, на свежем воздухе — он вздохнул, но тут же как бы опомнился — Что-то я совсем в кисельные берега забрел. Мы живём в реальном мире, так что этому не бывать… — усмехнулся и опустил глаза Джаред. — Я могу тебе помочь! — после довольно долгой молчаливой паузы вдруг осенило Дженсена. — У меня есть ферма. Можем бросить все, и уехать. — Зачем бросать? — вскинул брови Падалеки. — Что бы тебе больше не терпеть побои твоих избалованных братьев садистов. — искренне не понимая вопроса, развел руками Дженсен. — Нет, нет, нет. Ты не будешь бросать все из-за меня. Нет. Мы оба доучимся этот год и закончим этот… Лейдвирд. Ты ведь тоже на последнем курсе, так? — указывая уже почти пустой бутылью на Дженсена, спросил Джаред. — Да… Ладно, хорошо… Все равно осталось немного. — задумался Эклз, почёсывая голову. — Вот и прекрасно — в очередной раз опрокинул в себя алкоголь Джаред. — Эй, эй, эй. — отобрал у друга отраву Дженсен. — Тебе уже явно достаточно на сегодня. — Дай сюда, а? — уже не таким спокойным голосом ответил Падалеки, и попытался выхватить питьё, но ничего не вышло из-за швов, которые наложил Дженсен. — Тебе надо прилечь — заметя это, посоветовал Эклз — А ещё лучше — поспать. Завтра у меня первый экзамен, и я ещё думал немного подготовится у тебя. — Что значит у тебя, и тебе надо подготовиться? — удивился Джаред — У меня между прочим тоже, и мне нуж… — он не успел договорить. — Тебе нужен отдых. Как ты завтра пойдешь со швами и считай с совершенно новой раной? — развел руками Эклз. — Мне не привыкать — саркастически улыбнулся Падалеки — Что ты сдаёшь? — как будто тут же забыв, то о чем говорилось пару минут назад, спросил Джаред у друга. Оставшийся вечер прошел для обоих довольно продуктивно. Предметы оказались похожими, так что всё шло довольно-таки успешно. Когда на часах стукнуло 3 ночи, оба решили сложить оружие, и пойти на боковую, набираться сил перед первым тестом.  

***

        Дженсен стоял около дверей в аудиторию, в которой проходило тестирование. Он закончил раньше, и вот уже как десять минут стоял тут и ждал Джареда. Эклз скучая зевнул и посмотрел на часы. Всё произошло как обычно: Дженсен внимательно разглядел некий ободок вокруг циферблата золотого цвета; взглянул на стрелки, которые тикали точно соответствуя мировому времени и никогда не ломались; инициалы Дженсена, написанные серебристой краской и выведенные в ручную, как впрочем и все часы в целом. Чёрт, а времени то сколько? Дженсен во второй раз взглянул на часы уже с четко поставленной целью и путем не сложных математических махинаций выяснил, что стоит он тут уже на протяжении двенадцати с половиной минут. Конечно, тест дело важное, и спешить тут нельзя, как это возможно сделал сам Дженсен, но ведь Джаред вроде как довольно-таки умный, раз смог пройти программу в два раза быстрее. Так почему же он так долго? На самом деле, ответы на все эти вопросы Эклз прекрасно знал, но ему же надо было чем то насыщать свой мозг на время ожидания, вот он и прокручивал в голове по привычке старые вопросы, которые ещё пару недель назад буквально разъедали его изнутри. — Ну наконец то — с облегчением вздохнул Дженсен, увидя закончившего тест друга. — Ну что, как тест? — на ходу поинтересовался Эклз. — Да нормально вроде как. Надеюсь хорошо, чтобы поскорее убраться отсюда… — окинул Джаред училище каким-то брезгливым взглядом. Дженсен взглянул на друга. — Ты какой-то бледный… — прищурился он. — А, то есть то, что во мне нет примерно 40% всей моей крови тебя не смущает? Или это не считается, и я несмотря на всё должен быть розовощёкой Алёнушкой? — всплеснул руками Джаред. А правда… Дженсен только сейчас понял причину бледности Падалеки все те дни, когда они не общались. — Так, ладно. Тест сдан, можно идти домой — переменил вдруг тему Эклз. — Стоп. У нас обоих ещё по одной лекции, так что идём. — Джаред направился обратно к кабинету. — Какие лекции, Джей? Ты двух слов связать не можешь. — указал Дженсен на живот Падалеки. — Пото… — Не будет потом — перебил его Джаред. — Идём. Вдруг, Дженсен как-то по-глупому заулыбался. — Ты чего? — наклонил в непонимании голову набок Джаред. — Ну ты и зубрила… Или реально много крови потерял, что ничего не соображаешь. — Джаред стоял всё с таким же непонимающим взглядом — Нет сегодня больше лекций. Отменили всё. Вчера говорили. Падалеки немного порыскал в просторах своей памяти и действительно отыскал там фразу приходящего на пару минут директора и заявившего, что сегодня в связи с тестом отменены некоторые пары. — Чёрт… Точно. — провёл рукой по лицу Джаред. — Тогда пошли скорее отсюда.