You are my sin

      Ацуши мазнул губами по ключице Рюноске и сильней затянул веревку на худых запястьях. Тот простонал от несильного шлепка по бедру, а после по низу живота, который почти касался возбужденной плоти. Накаджима поводил стеком по тонкой коже и сел на кровать. Он рывком развел ноги Акутагавы и сел между ними.       Ацуши вновь ударил парня под собой стеком по животу и провел ладонью по его члену, наслаждаясь протяжным стоном. Рюноске призывно приподнял бедра. Накаджима коснулся их внутренней стороны и вынул из темноволосого анальную пробку. Тот громче застонал и вздрогнул от нового удара резины по внутренней стороне бедра.       Чувствительная кожа покраснела. Остался яркий красный след, который был слишком заметен на фоне бледности кожи.       — Ты будешь доверять мне, если я завяжу тебе глаза?       — Да.       И наступает тьма. Черный цвет перед глазами и будто весь мир замолкает. В спальне наступает полнейшая тишина, ее нарушает только тяжелое дыхание и шорох простыней. Ацуши втягивает Акутагаву в поцелуй, тот вздрагивает и обнимет ногами Накаджиму.       Ацуши усмехается, он тянет за узел на веревке и развязывает чужие руки, а после пересаживает парня себе на бедра, вновь целует и ведет стеком от затылка до лопаток. Удар и стон. От лопаток до поясницы… Накаджима останавливается, целует в шею, втягивает нежную кожу и прикусывает, оставляя едва заметный след.       А в груди плескается жар, который растекается по телу, ползет крупными каплями к низу живота и скапливается там желанной тяжестью.       И никому не хочется прекращать эту медленную игру. Оба хотят чувствовать и слышать больше. Шлепки резины о кожу, звуки поцелуев.       Полное наслаждение.