Сияние среди облаков

Твой, словно облако, наряд, а лик твой — как пион

      Сигнал из города Чунь поступил неожиданно, и никто из старших заклинателей даже не успел на него среагировать, когда два самонадеянных адепта ордена Гусу Лань, из которых по крайней мере один был в ладах со своей головой, а другой быстро бегал, и один не менее самонадеянный глава ордена Ланьлин Цзинь, гостивший в Облачных Глубинах, решили разобраться во всем в одиночку.       Лежавший у подножия холма городок, где на площадях торговали веерами, косметикой и свежими локвами, раскинувшиеся вокруг поля, за которыми на много ли не видать другого жилья, кроме одного домика на холме, добродушные горожане, не ведающие о случившейся близь дома беде… С самого начала все было несколько… необычно?       Все буквально кричало о том, что нужно немедленно подняться на холм! Цзинь Лин первым ринулся наверх, но двое товарищей не отступали от него ни на шаг, хотя под ноги им всю дорогу катились камни, а ветер нещадно хлестал, словно желал задержать.       Их обступили… семеро? Во всяком случае, Цзинь Лин разглядел только семерых тварей с нечеловеческими чешуйчатыми лицами и горящими синим огнем глазами, перед тем как тень мелькнула над ним и он рухнул на землю.       Шишка на затылке, которую он ощущал по пробуждении, красноречивее любых слов говорила, что он лишился сознания в битве и вообще на него напали подло, со спины, — и ничего это был не обморок! Пусть только попробует этот насмешник Цзинъи открыть рот для очередной мерзкой шутки о молодой госпоже Цзинь — больше никогда не сможет заговорить!       Цзинь Лин пошевелился — под щекой явственно ощущалась сложенная в несколько слоев ткань, макушка и колени упирались во что-то живое и мягкое. Стоило распахнуть глаза, как в первое мгновение все отозвалось в нем болью и дурнотой, но, когда они отступили, Цзинь Лин понял, что лежит на полу в тесной комнате без окон и с низким потолком. Только сложенные в углу коврики да дешевая картинка на стене указывали, что обычно это помещение используется как чья-то спальня.       Увидел он и своих товарищей. Верхнего ханьфу на Сычжуе не было — оно обнаружилось под головой Цзинь Лина, и красивые длинные волосы свободно струились по его спине. Цзинъи щелкал семечки и бесшумно сплевывал шелуху в кулак.       — Госпожа очнулась, — пошутил он и тут же получил столь яростный удар коленом в бок, что поперхнулся и закашлялся.       — Ты очнулся, — обрадовался Сычжуй. — Мы боялись, что ты надышался трупного яда, перед тем как упал в обморок.       — Это был не обморок! — взревел Цзинь Лин. Вопреки ожиданиям, его Суйхуа не прыгнул ему в ладонь, как случалось в минуты раздражения. Его, как и мечей Сычжуя и Цзинъи, в комнате вообще не было. — Где наше оружие? Мы тут прячемся или прячут нас?       — Последнее, — подсказал Цзинъи. — Ты вообще ничего не помнишь?       — Как я могу помнить, если был без сознания? Что произошло после того, как нас окружили?       Сычжуй начал рассказ, но его то и дело перебивал Цзинъи, так что под конец Цзинь Лин не вытерпел и ладонью закрыл другу рот, пригрозив, что засунет туда свой кулак, если Цзинъи не заткнется.       Выходило, что те семеро монстров, которых запомнил Цзинь Лин, намеренно заманивали мальчишек в ловушку. Видя, что Цзинь Лин без сознания, Сычжуй и Цзинъи подхватили его на руки, но из-за этого их движения были существенно ограничены, и им ничего не оставалось, кроме как отступать, потому что дубинки, которыми были вооружены неизвестные твари, взлетали ввысь и старались обрушиться на головы адептов. Кроме того, кажется, один из монстров с каждым шагом разбрызгивал трупный яд. Так что боявшиеся дышать юноши вместе с Цзинь Лином на руках отступали, пока не уткнулись в стену дома. Еще некоторое время им удавалось двигаться вдоль нее, так что они даже зашли за угол — и вот тут-то на мгновение расслабились. А потом мечи из рук выбило что-то, описываемое ими как волна темно-зеленого воздуха, поднимающая с земли листья и сучья. Сычжуй попытался было достать гуцинь, но не успел — волна усилилась и налетела на них, грудь сдавило от нехватки воздуха, так что, когда пальцы Цзинъи нащупали щель в стене, они распахнули дверь и нырнули в хижину в надежде спастись. И только потом сообразили, что оказались в ловушке.       — Во всяком случае, гуцинь по-прежнему со мной, — заключил Сычжуй, — я позову Ханьгуан-цзюня на помощь, если мы не придумаем, как отсюда выбраться.       Ну конечно, эти двое ничего не потеряют, если их ночная охота завершится позором. Подумаешь, два адепта ордена Гусу Лань не справились с нежитью и позвали на помощь — даже в крупных орденах это не считается зазорным. Только Цзинь Лин уже не адепт, он ни больше ни меньше как глава Ордена! И это его-то, как слепого щенка, выручит из беды прославленный второй Нефрит? Не бывать!       Цзинь Лин упрямо сжал губы, и потому самый тактичный и проницательный из его товарищей немедленно поинтересовался:       — У тебя есть другие идеи?       О да, идеи были! Через полчаса безуспешных попыток покинуть комнату Цзинь Лин выяснил, что темно-зеленая волна воздуха, в которой действительно летали листья и комья земли, не дает вступить ни на цунь дальше порога. Несколько раз он получил в лицо листьями и грязью — но разве это имеет какое-то значение для настоящего заклинателя?       Несколько бумажных талисманов, выброшенных за порог, немедленно сгорели, едва воздушный поток подхватил их. Эта же участь постигла шелуху от семечек и несколько наскоро связанных узлами ниток.       — Не пытайся, мы уже все попробовали, — утешил его Цзинъи. — Отсюда нет выхода, во всяком случае, его нет прямо сейчас. Надо ждать.       — Не считая удара по затылку, который они нанесли тебе, — начал Сычжуй и недовольно покачал головой, когда Цзинъи заиграл бровями, не соглашаясь с его утверждением, а Цзинь Лин опять чуть было не полез в драку. — Не считая того, что они напали на тебя, они не нанесли нам других ран и вообще не подвергли нас серьезной опасности. Не похоже, что нас хотят убить, скорее наоборот, мы для чего-то нужны им и должны быть в порядке. Возможно, от нас требуется какая-нибудь услуга…       — Нормальные люди просят об этом языком и губами, а не бьют по голове и не запирают в комнате, — заспорил Цзинь Лин.       — Это больше похоже на твоего дядю, — усмехнулся Цзинъи и немедленно получил удар в плечо. — Я бы сказал, что услуга нужна не от нас, а от Ханьгуан-цзюня, а мы только предлог, чтобы эту услугу потребовать.       Немного подумав, Сычжуй согласно кивнул. Цзинь Лин и сам понимал, что это звучит очень похоже на правду, оттого рассердился еще сильнее. Пленить главу прославленного ордена!.. Да за это можно такие услуги потребовать, что весь заклинательский мир еще долго будет сотрясаться от негодования. А что если его-то и хотели заманить в ловушку, а друзья попались только из-за того, что не оставили в беде Цзинь Лина? Нет, они просто обязаны отсюда выбраться прежде, чем письмо с требованием выкупа окажется в Башне Кои и в Облачных Глубинах.       — Эта штука пропитана иньской энергией, — заметил Цзинь Лин то, что уже было известно его товарищам. — Мы не можем ею управлять, но мы должны ее подавить.       — Что же ты предлагаешь? Никто из нас не силен настолько, чтобы подавить эту волну, но даже если мы это сделаем, то потеряем много энергии, тогда как она может потребоваться дальше. Ведь мы даже не знаем, с кем столкнулись на этот раз и сколько ловушек может ждать на пути.       — Тогда что, ты предлагаешь сидеть, подобно мухе в коробчонке, пока нас не спасут?       — Как и полагается юным госпожам, — фыркнул Цзинъи. Цзинь Лин давно подозревал, что один из его товарищей тот еще извращенец, потому что раз за разом нарывается на хорошую драку, а если так, то кто он, Цзинь Лин, такой, чтобы не исполнить желание друга?       — Прекрати лягаться, как непослушный осел, глава ордена Ланьлин Цзинь! — возмутился Цзинъи, когда получил несколько ударов по ребрам, и сам ощутимо тряхнул Цзинь Лина. — Что за глава ордена из тебя выйдет, если ты бросаешься в драку по любому поводу? Твоему младшему дяде было бы стыдно, что он передал управление в твои руки!       Этого Цзинь Лин не мог стерпеть и вновь принялся лягать и толкать Цзинъи, так что, устав от безуспешных попыток увещевать обоих, Сычжуй бросился между ними и с легкостью развел в стороны.       — А-Лин, ты что-то придумал?       — Мы должны ударить по этой волне и разрушить ее, а для этого нам надо высвободить больше ци, чем мы можем сейчас.       — Предлагаешь длительную медитацию? — на лице Сычжуя отразилось недоумение. — Полагаю, нам стоит позвать на помощь прежде, чем мы начнем медитировать, чтобы не потерять время…       Цзинь Лин оторопело заморгал и на несколько мгновений завис. Ну конечно святошам из Гусу неизвестны другие способы подстегнуть энергию и очистить меридианы. Другое дело, что самому Цзинь Лину они известны были, и сейчас один из них заставлял чувствовать себя распоследним безумцем. Да кто в здравом уме согласится на что-то подобное? Да Цзинь Лин и сам откажется самым первым! Только как на зло другие способы не вспоминались, только этот, ужасный, лез в голову.       — Занятия любовью позволяют накопить ци, — назидательно сказал он, хотя и покраснел до корней волос.       — Видать тебя и в самом деле ударили по голове! — вскричал Цзинъи и всплеснул руками. — Где же ты видишь тут сестричек, с которыми мы займемся любовью? Не говоря уже о том, что это запрещено десятками правил Гусу.       Цзинь Лин поспешил отвернуться, потому что не хотел, чтобы друзья видели его таким смущенным и растерянным. В самом деле, что это он придумал? Допустим, он видел не одну порнографическую гравюру и даже целых три раза бывал в цветочном квартале, но одно дело знать понаслышке, как заниматься любовью и что при этом происходит с его телом, а другое — заняться чем-то таким на практике!       — В самом деле, я не понимаю, как ты хочешь… — Сычжуй осекся и покраснел, потому что наверняка ему в голову пришло то же, о чем думал Цзинь Лин. — Неужели это единственный способ?       — Я бы предпочел медитацию, — протянул Цзинъи в раздумьях, но тут же разозлился: — Я не буду делать это с тобой, даже не думай! Я не грязный обрезанный рукав!       — Никто из нас троих не обрезанный рукав, — урезонил его Сычжуй. — Но, пожалуйста, не отзывайся так о Ханьгуан-цзюне и господине Вэе.       Они замолчали, пытливо глядя в пол и смущенно — друг на друга. Какую глупость Цзинь Лин предложил, самому стыдно! А ведь он не кто-нибудь, а глава ордена Ланьлин Цзинь, одного из самых влиятельных в мире заклинателей, и вот такую глупость ляпнул… Неужели он в самом деле собирается заняться чем-то очень грязным со своими друзьями? Цзинь Лин подумал хорошенько и понял, что, да, собирается. Конечно, будь на месте Цзинъи девица с тонкой талией и белыми запястьями, ему было бы чуть менее стыдно, чем сейчас, но и только. Сычжуя он бы тоже заменил на девицу, имей Цзинь Лин такую возможность, но Сычжуй что с грудью, что без был по-прежнему милым и ласковым, так что какая разница?       Цзинь Лин потряс головой:       — Я только хочу, чтобы мы убрались отсюда. А если вашего Ханьгуан-цзюня тоже хотят заманить в ловушку? Мы должны предупредить их всех об опасности. Да и потом, здесь до города рукой подать — как эти твари поведут себя с горожанами, если те увидят зеленый вихрь?       — Тебе просто стыдно, что тебя провели и отобрали меч, и ты вынужден ждать помощи, — тихо сказал Цзинъи. — Неужели ты в самом деле готов стать обрезанным рукавом, лишь бы никто не застал тебя слабым и безоружным?       — Прекрати, — Сычжуй положил руку на плечо Цзинь Лина, и взгляд Цзинъи потеплел. — Я тоже не хочу, чтобы Ханьгуан-цзюнь примчался сюда спасать нас. Это действительно похоже на ловушку, и я не позволю, чтобы мы… — он не договорил, потому что Цзинь Лин схватил его руку в свои ладони и благодарно поцеловал.       — Эй, а без поцелуев никак? — продолжил беспокоиться Цзинъи. — Тебя же вывернет, если я вдруг тебя поцелую!       — А вот и не вывернет! — заспорил Цзинь Лин. — Я заклинатель и сумею перенести эту неприятность.       — Пф, а все равно тебя вывернет!       — Нет, не вывернет!       — Нет, вывернет!       За спиной Цзинь Лина тяжко вздохнул Сычжуй, но этот вздох, говорящий о том, как он жалеет, что не отправился на охоту вместе с Вэнь Нином, а увязался за друзьями-тупицами, — этот вздох вдруг показался Цзинь Лину каким-то особенным. Потому что в этот момент мокрые от слюны губы Цзинъи коснулись его пересохших губ в неумелом мальчишеском поцелуе.       Наверное, это даже не было поцелуем, потому что он лишь прижался губами к губам и отстранился через несколько биений сердца, но теперь уже Цзинь Лин не захотел отпускать его. Тонкая и длинная, чисто девичья, шея Цзинъи с этого ракурса показалась прекрасной, как нефрит, а кожа мягкой на ощупь — Цзинь Лин прижался губами чуть ниже уха, где кончалась острая линия челюсти. Его собственную шею опалило дыхание Сычжуя, но поцелуя не последовало, потому что вместо этого друг положил подбородок на плечи Цзинь Лина и обнял его за талию, да так и замер.       — Гляди-ка, и вправду не вывернуло, — в голосе Цзинъи чувствовалась улыбка и вместе с тем волнение, возможно даже, что предвкушение, ведь то, что они втроем собирались сделать, для них всех было в новинку и оттого казалось еще более сладким.       — А ты не умеешь целоваться, — бросил Цзинь Лин и широко усмехнулся. — Видать правду говорят про адептов Гусу.       Цзинъи нахохлился, его губы сердито поджались и упавшая на глаза косая челка скрыла взлетевшую бровь, а щеки тотчас же налились краской.       — Ты тоже не умеешь целоваться, — фыркнул он. — Ой умора, еще и поучать взялся.       Сычжуй усмехнулся, но, хоть и попытался потом скрыть смех за кашлем, Цзинь Лин ему не поверил — ведь теперь он облокачивался на Сычжуя всем телом, а в такой позе слышно, когда смеется, а когда кашляет твоя подушка. И вовсе он умеет целоваться! Этот Цзинъи просто не дал ему завершить начатое!       — Попробуйте снова, — предложил Сычжуй, и с его стороны это было сущим коварством, которого никто не ожидал от мудрого застенчивого юноши.       — Да легко мпфф!..       На этот раз губы Цзинъи были настойчивее, а Цзинь Лин даже решился открыть рот, и поцелуй углубился. Неопытный, как разведка на незнакомой местности, он был однако достаточно долгим, и на время Цзинь Лин даже забыл, что все еще лежит спиной на товарище и что, если бы не колени и руки Сычжуя, он бы растекся по полу бестолковой слюнявой лужей.       Руки Цзинь Лина скользнули по белоснежной ткани верхнего ханьфу Цзинъи и целомудренно легли на талию, разве что не пожелали лежать, как им положено, смирно и надавили на поясницу, так что Цзинъи вжался в Цзинь Лина всем телом и тут же разорвал поцелуй. Потому что он, определенно, хотел кое-что скрыть.       — А ты что, думаешь, мы вдвоем постараемся за троих? — вдруг набросился Цзинъи на Сычжуя. — А-Юань, подло оставаться в стороне, когда твоим лучшим друзьям грозит опасность.       — Разве вам грозит какая-то опасность сейчас? — Цзинь Лин почувствовал, что Сычжуй улыбается.       — Что, по-твоему, стать обрезанным рукавом это не опасно? Мы рискуем навлечь на себя позор и растерять добродетель, а ты!..       — Полагаю, что спутникам на тропе самосовершенствования нет нужды бояться физических контактов, — ответил Сычжуй все с той же улыбкой в голосе, и, услышав его ответ, Цзинь Лин ошеломленно заморгал. А кто тут спутники?       — А кто тут спутники? — удивился Цзинъи.       — Мы с тобой давно могли бы стать спутниками на тропе самосовершенствования, — голос Сычжуя был спокоен, а вот Цзинъи прямо-таки взвился на месте и отчаянно покраснел. Это в каком это смысле спутниками? Цзинь Лин вдруг почувствовал себя обманутым и покинутым. Эй, а как же он?       — Но, если честно, я немного растерян сейчас, — признался Сычжуй к радости Цзинь Лина. — Разумеется, заклинатель может иметь двух спутниц, если уделяет им равное внимание, но я никогда не слышал, чтобы это позволялось для трех мужчин.       — Ты мне предложение делаешь, что ли? — оборвал его Цзинь Лин. — Я глава ордена, а не какой-то там адепт, чтобы вступать в подобные связи и компрометировать себя! Я не!..       Но вместо ответа Сычжуй проследовал губами от макушки Цзинь Лина к его шее, осторожно минуя еще саднящую шишку, и возражения как-то сами исчезли. Тем более что позже, повернув голову, чтобы посмотреть Сычжую в глаза и найти там ответ и объяснение всему сказанному, Цзинь Лин наткнулся губами на губы Сычжуя и забыл, чего он хотел, кроме как целоваться. И вообще, разве он чего-то хотел?       Когда губы Цзинъи коснулись уха, Цзинь Лин совсем потерялся в ощущениях. Его целовало двое лучших друзей, и к одному из них Цзинь Лин прижимался всем телом, так что не мог не заметить, какую реакцию вызывают поцелуи у его друга, а руки второго скользили по телу, еще не осмелившись проникнуть под одежду, зато с каждым движением подбираясь к наиболее уязвимому месту.       К своему стыду, Цзинь Лин даже едва не забыл, что они не просто так предаются непозволительным шалостям друг с другом — они надеются накопить ци и выбраться из ловушки, а там и спасти Ханьгуан-цзюня, адептов Ланьлин Цзинь и, может, весь заклинательский мир. Половина палочки благовоний успела бы сгореть, прежде чем Цзинь Лин опомнился окончательно и разорвал поцелуй.       Цзинъи смотрел на него ошалелыми, потемневшими от страсти глазами и потрясенно моргал. Наверняка Цзинь Лин отвечал ему таким же взглядом, так что гордиться тут было нечем, и все же он загордился. Шутка ли, два добродетельных адепта из Гусу, два прекрасных юноши, покорившие не одно девичье сердце — и предлагают ему, Цзинь Лину, стать спутником на тропе самосовершенствования!       — Можно? — спросил Цзинъи.       Цзинь Лин не понял, о чем он спрашивает, но на всякий случай кивнул, и тогда ладони Цзинъи легли на его талию. В четыре руки юноши справились с поясом, и Цзинь Лин опомниться не успел, как с него стащили верхнее ханьфу. Губы Сычжуя вновь прижались к шее, а пальцы Цзинъи проникли под нижнюю одежду и погладили ключицы и впадинку между ними.       — Ты такой мягкий и нежный, А-Лин, как госпожа, — прошептал он довольным голосом и тут же закрыл поцелуем открывшийся в возмущении рот.       Ну ничего! Он еще покажет им молодую госпожу!       С сожалением Цзинь Лин оттолкнул Цзинъи и отстранился от Сычжуя, а потом, изогнув в капризной улыбке губы, проговорил:       — А-И, А-Юань, мои губы стерты в кровь вашими поцелуями, а между тем я еще не увидел, как будете целоваться вы! Будет несправедливо, если этот сладкий запретный плод достанется мне одному.       Ему показалось, что Цзинъи готов возмутиться, но Сычжуй уже притянул друга за талию. Он был на полголовы выше Цзинъи и, наверное, немного сильнее, но держал его нежно и ласково и терпеливо выжидал, когда ему ответят согласием. Наконец Цзинъи закатил глаза, признавая, что больше не будет спорить, и кивнул, разрешая делать с ним, что захочется, так что в следующее мгновение Сычжуй приподнял пальцами его подбородок и осторожно коснулся губ.       — Да целуйтесь уже! — не выдержал Цзинь Лин. Кто бы подумал, что наблюдать за целующимися — это так увлекательно!       Рот Цзинъи приоткрылся, когда губы Сычжуя были в цуне от него, и потому он с готовностью ответил на поцелуй.       Сначала Цзинь Лин просто смотрел. Так вот как это выглядит со стороны… Потом смотреть уже стало невмоготу, потому что эти губы, две пары самых совершенных на свете губ, касались друг друга, а не его, а этого Цзинь Лин снести не мог — и решительно двинулся в бой.       Его поцелуи обрушились на шеи друзей, и пару раз он даже укусил Цзинъи, чтобы попробовать, будет ли это приятно. Красное пятно на белоснежной коже выглядело, во всяком случае, достаточно красиво, чтобы продолжить поцелуи-укусы, но теперь Цзинь Лин был нежнее и зализывал каждый укус языком, как делают собаки после игривой драки с хозяином.       Он бы и Сычжуя покусал без всяких сомнений, но, дав ему вволю измучить Цзинъи, А-Юань со смехом прикрыл шею руками и втянул Цзинь Лина в очередной поцелуй. Так как верхней одежды на Сычжуе не было, ничто не помешало скользнуть пальцами под ворот нижнего ханьфу и коснуться мягкой безволосой груди через тончайшую ткань сорочки.       Цзинъи тоже не терял времени даром: он уже беззастенчиво прижимался к Цзинь Лину бедрами и ласкал пальцами соски, вызывая громкие стоны.       — Ты сладок как локва, — прошептал Сычжуй, прервав поцелуй.       Он поглядел сначала в лицо Цзинь Лина, потом на Цзинъи и вдруг стянул с себя нижнее ханьфу и следом за ним рубаху, оставшись стоять с голым торсом. Сычжуй был удивительно гармонично сложен, изящный, как ива, и невероятно сильный для своей комплекции, с нежной белой кожей и трогательными розовыми сосками — Цзинь Лин подавился слюной от восхищения.       Стоило Сычжую обнажиться, как еще одна преграда исчезла: не отрывая от него взгляда, Цзинь Лин и Цзинъи развязали свои ханьфу и не без смущения стащили через голову сорочки. В отличие от Цзинъи, Цзинь Лину было чего стыдиться — его грудь портили редкие темные волоски, от которых ему не хватало духа избавиться. Тоже изящный и гибкий, он комплексовал, что окажется в глазах друзей слабым и хилым, и потому сложил на груди руки, как бы защищаясь от насмешек.       Ненадолго повисло молчание. Юноши в смущении разглядывали друг друга. Интересно, если воспитание в Гусу столь строгое, значит ли это, что воспитанники даже не купаются вместе в источнике? Судя по тому, какими взглядами обменивались Сычжуй и Цзинъи, они и впрямь впервые разглядывали друг друга, во всяком случае, так открыто. А что будет, если коснуться соска языком? А если укусит, услышит вскрик боли или стон наслаждения? Нет, Цзинь Лин никогда на это не решится! После таких размышлений он точно станет обрезанным рукавом!       — Можно? — голос Цзинъи раздался прямо над ухом. Он дождался, когда Цзинь Лин неопределенно качнет головой, и положил руки ему на живот.       — Ты очень красивый, А-Лин, — прошептал Сычжуй, подходя ближе. — И ты, А-И, тоже очень красивый.       «А что дальше?» — растерялся вдруг Цзинь Лин. До этого момента все представлялось довольно ясным: поцеловаться, раздеться, возможно, приласкать друг друга поцелуями, но ведь этого недостаточно. Один из них должен уступить двум другим и принять вместе с их семенем энергию ян? Конечно это будет кто угодно, но не глава ордена Ланьлин Цзинь! Вот взять, к примеру, Цзинъи — ну почему не Цзинъи? — он же так хорош, как прекрасная дева, да, решено, это будет Цзинъи! Только почему он так его держит?       Цзинъи в самом деле расшалился не на шутку. Он даже несколько раз толкнулся бедрами в Цзинь Лина и один раз его рука соскользнула с поясницы вниз. Да и Сычжуй, кажется, сосредоточился на Цзинь Лине вместо того, чтобы одаривать ласками Цзинъи.       — Я глава ордена! — возмутился Цзинь Лин, когда до него дошло, кому именно предстоит принимать чужое семя. — Я не какой-то там мпффф!..       На этот раз никто не затыкал ему рта, он сам его захлопнул, когда Сычжуй — идеальный добродетельный Сычжуй, которого он считал немного занудой, — опустился перед Цзинь Лином на колени и потянул вниз штаны. И вот уже длинный член с оголившейся красной головкой, которой Цзинь Лин сразу же застеснялся из-за того, что она истекала смазкой, выпал из штанов и шлепнулся о губы Сычжуя.       Больше Цзинь Лин не сопротивлялся.       Когда ладони Цзинъи легли на ягодицы Цзинь Лина, когда влажный палец — это что, были слюни?! — надавил на вход… Цзинь Лин попробовал возмутиться, но Сычжуй выпустил его член изо рта и вобрал его снова, и все возражения оказались забыты.       Кажется, Цзинъи подал какой-то знак, потому что Сычжуй тут же сел на пятки на полу и потянул за собой Цзинь Лина, пока не оказалось, что А-Лин оказался стоящим на полу на локтях и коленях. Сычжуй поймал ладонями его лицо и снова принялся целовать, будто не касался несколько биений сердца назад этими же губами члена.       Ладони Цзинъи по-прежнему раздвигали ягодицы Цзинь Лина, но вот теперь вместо пальца их касалось что-то гораздо более толстое и горячее.       «Я не готов!» — едва не заплакал Цзинь Лин. Он даже подумал, что его член, до этого стоящий, как стержень, теперь непременно опадет, когда мучительная боль пронзит тело…       Но ничего не случилось. Цзинь Лин задрал голову и заметил, как его друзья озадаченно переглядываются, а затем они оба отстранились, но не для того чтобы оставить его раскоряченным и опозоренным, стоящим в унизительной позе на дощатом полу. Нет, они отстранились, чтобы поменяться местами, и теперь уже Цзинъи устроился на полу подле плечей Цзинь Лина и потянул его на себя.       — Можно я тебя поцелую? — спросил он, хотя до этого целовался без всяких вопросов. Это Цзинь Лин и ответил.       — А-Лин, я не сделаю тебе больно, — пообещал Сычжуй, которого Цзинь Лин не мог видеть, но который сейчас раздвигал его ягодицы.       Только он ничем между ними не тыкал, наоборот — мокрый жаркий язык прошелся между ними, и Цзинь Лин едва не заорал от неожиданности. Вот тебе и адепты Гусу!.. Нет, неправду про них говорят, все врут! Когда они вот так…       Цзинь Лин все же застонал в голос, и только Цзинъи смог заглушить его стон. Он, впрочем, тоже не терял времени даром: его рука обхватила член Цзинь Лина, а губы то терзали шею, то посыпали поцелуями глаза и щеки, то возвращались к губам, чтобы поймать очередной крайне довольный стон.       Пожалуй, долготерпению самого Цзинъи можно было позавидовать, потому что его член крепко прижимался к животу, истекал смазкой и, дергаясь, то и дело пачкал живот Цзинь Лина, однако Цзинъи не уделял этому никакого внимания и ни словом, ни жестом не принуждал Цзинь Лина приласкать его.       Когда язык Сычжуя исчез, Цзинь Лин застонал от досады и вздрогнул, когда между ягодиц скользнул толстый член. Цзинъи принялся целоваться еще более страстно, как будто хотел зацеловать на всю жизнь вперед.       «Не может быть, чтобы это было не больно!» — решил про себя Цзинь Лин. И действительно: больно было.       Поначалу он едва не заплакал от боли, а может и заплакал, потому что у целующего его лицо Цзинъи губы стали солеными. Но Сычжуй не спешил и давал время привыкнуть к неприятным ощущениям, то гладил спину, то разминал сведенный от боли живот, то соперничал с Цзинъи за право ласкать член Цзинь Лина.       Наверное, не меньше половины палочки благовоний прошло, прежде чем боль отступила и Цзинь Лин обнаружил, что происходящее ему нравится. Не так сильно, чтобы когда-нибудь еще бросаться безумными идеями о накоплении ци, но достаточно для того, чтобы перестать дрожать и плакать. Даже член заинтересованно дернулся, что вызвало восхищение Сычжуя.       Только тогда Цзинъи прекратил поцелуи и подвинулся вверх, так что теперь его член едва не шлепнул Цзинь Лина по лбу.       — Вот еще, — попробовал возмутиться Цзинь Лин, но получил членом по губам.       — Ты же сам это предложил! — фыркнул Цзинъи. — Ты получишь от нас энергию ян и так, увеличив количество ци, сможешь разрушить вихрь! Кому как не главе ордена это делать!       Цзинь Лину было что возразить, но он настороженно облизал губы и попробовал на вкус смазку с члена Цзынъи, которая теперь оказалась размазана по всему лицу А-Лина. Оригинальный вкус, но не слишком противно, даже наоборот. Ладно, так уж и быть, глава ордена Ланьлин Цзинь спасет двух попавших в беду адептов, а там и Ханьгуан-цзюня и, может, весь заклинательский мир. Он широко открыл рот, пуская внутрь член.       Цзинь Лин не мог подстроиться под ритм. Сычжуй толкался в него очень медленно, с осторожностью, чтобы не причинять лишней боли, тогда как Цзинъи вовсю двигал бедрами, вбиваясь в рот Цзинь Лина. Один раз Цзинь Лин попытался дотянуться до своего члена, но едва не завалился на бок, зато Сычжуй понял его желание и начал скользить по нему рукой, подводя к разрядке.       Цзинь Лин сосал неумело — да он в жизни не повторит этот опыт! — и волновался, все ли делает правильно, но судя по тому, как Цзинъи зажимал себе рот свободной рукой и как рвано двигал бедрами, он уже был близок к разрядке. А вот Цзинь Лин непременно продержался бы дольше — он же не какой-нибудь там юнец! Теплое семя брызнуло в горло, и Цзинь Лин закашлялся, но проглотил все до последней капли.       Сычжуя тоже хватило ненадолго, и он упал на пол, тяжело дыша. Цзинь Лину даже стало обидно, что ему самому не дали кончить, а отвалились, как довольные мухи в сладкой неге, когда он, униженный и опозоренный, валяется на полу у их ног.       — Эй, а я?! — гневно позвал он.       Ладонь Сычжуя вернулась на законное место, а Цзинъи скользнул по телу Цзинь Лина и почесал языком яйца.       — Тебе не стоит тратить силы, А-Лин, — мягко посоветовал Сычжуй. — Сейчас ты получил нашу энергию и можешь…       — Но я хочу! — возмутился Цзинь Лин.       — Сперва эта штука за дверью, потом оргазм, — предложил Цзинъи, но разве там, за дверью, когда они выберутся из ловушки, кто-то разрешит им прикасаться к телу главы ордена Ланьлин Цзинь?       Цзинь Лин пожал плечами, демонстративно соглашаясь с друзьями — хотя друзьями ли теперь? — и принялся одеваться.       Впереди спасение мира или хотя бы трех его представителей, а все остальные вопросы Цзинь Лин задаст потом и с каждого спросит по заслугам.       Нет, одно замечание слетело с его губ прежде, чем Цзинь Лин сумел себя остановить:       — Вы были слишком опытны для добродетельных обитателей Облачных Глубин.       — Это потому, что с недавних пор там на каждом углу встречается порнография, — тут же отозвался Цзинъи на удивление искренним голосом.       Но Цзинь Лин ему не поверил.       Они живут бок о бок с Ханьгуан-цзюнем и Вэй Усянем — неудивительно, что они стали такими же коварными развратниками, как и их учителя! Так подло воспользоваться ситуацией и посмеяться над Цзинь Лином?.. Нет, этого он им не простит.       Еще спустя несколько ударов сердца Цзинь Лин с ужасом понял: ловушки не было. Точнее была, но для него одного, а Сычжуй и Цзинъи — его лучшие, любимейшие друзья — его тюремщики. А он — он, глава прославленного ордена! — испугался какого-то несчастного вихря, который с легкостью разрушит одним движением руки, и все потому, что доверился им!       Закончив одеваться, Цзинь Лин собрал волосы, мельком взглянул на товарищей и задумался вновь: признаться, что он разгадал их чудовищный план, хоть и слишком поздно для своей чести, или сделать вид, что все еще верит? Пожалуй, он затаится на время, выждет подходящего случая и отомстит, как поступил бы его младший дядя. А потом переломает обоим ноги.       — А-Лин. — Ладонь Сычжуя легла на плечо, но Цзинь Лин немедленно скинул ее. — А-Лин, поторопимся.       Не дожидаясь, пока Сычжуй и Цзынъи оденутся и приберут волосы, Цзинь Лин распахнул дверь и уставился на зеленый вихрь. Что ж, выглядит действительно устрашающе — не иначе как Вэй Усянь поучаствовал в его создании!       Одним движением руки с вихрем, конечно, не справиться. У Цзинь Лина не получилось и со второго, зато в третий раз он представил, как через кончики его пальцев проходит вся энергия, полученная от друзей, и вихрь будто сдуло. Сначала он отодвинулся от порога цуней на шесть, потом оказался уже в трех чжанах и стал значительно меньше, и так уменьшался и отдалялся, пока не стал размером с кулак.       — А-Лин! — Цзинъи одобрительно похлопал Цзинь Лина по плечу и тут же отлетел в сторону. — Да что с тобой?       Цзинь Лин задумчиво смотрел вниз, на город с невысокими стенами. Непохоже, что местных жителей часто одолевает нечисть. Но откуда же тогда взялись чешуйчатолицые твари и почему им не страшно солнце? И где они сейчас?       Цзинь Лин решительно ступил на траву и огляделся, затем осторожно заглянул за угол, ожидая найти там своих похитителей, но за пышными кустами роз ничего не было видно.       — Где наши мечи? — спросил Сычжуй шепотом. — Мы не можем уйти без них.       На тропинке вдоль дома виднелась насыпанная пеплом линия, которая заворачивала за угол, а после, должно быть, еще за три, в итоге образуя кольцо. Цзинь Лин решительно разомкнул ее кончиком сапога и подождал. Чешуйчатолицые появились как по приказу.       — Молодым господам стоит вернуться в дом, — проговорил один из них странным, не совсем человеческим, лающим голосом, как будто каждое слово причиняло ему боль.       — А если я не хочу?       Уже слышавший о летающих дубинках Цзинь Лин не удивился, когда те вырвались из рук похитителей и взмыли вверх, чтобы обрушиться на головы юношей. Цзинь Лин неосознанно взмахнул руками, закрывая голову и лицо, и вдруг представил, что может отбить оружие одной своей силой. Как великие заклинатели могут использовать любой предмет, как оружие, так и Цзинь Лин решил, что его ладони способны отбить любую атаку. И действительно: те две дубинки, что летели к его голове, вернулись к своим хозяевам, а одна упала в кусты и запуталась в ветвях. Четыре оставшихся пришлись на долю Сычжуя и Цзинъи. Последний ловко перехватил две дубинки в прыжке и теперь размахивал ими так угрожающе, что Цзинь Лин отошел на шаг в сторону — шишка на затылке напомнила о себе. Сычжую также удалось перехватить две дубинки, и одну из них он бросил Цзинь Лину.       — Молодым господам надо вернуться в дом, — вновь пролаял чешуйчатолицый. — Молодым господам!..       — Да ты знаешь, кто я такой? — не выдержал Цзинь Лин и взмахнул дубиной. — Я глава ордена Ланьлин Цзинь, меня не напугают жалкие… жалкие… — кто они такие вообще? — жалкие демоны!       — Глава ордена, — продолжил настаивать чешуйчатолицый, — вернитесь в дом.       — С какой стати?       Цзинь Лин сделал решительный шаг. Чешуйчатолицый шагнул навстречу. Цзинь Лин поднял дубинку. Демоны выхватили из ножен мечи. Грубые и совсем не похожие на мечи заклинателей, местами даже ржавые и с зазубринами, они тем не менее были длиннее дубинок в руках адептов. Острие меча замерло в пяти цунях перед глазами Цзинь Лина.       — Молодым господам надо вернуться в дом, — вновь пролаял чешуйчатолицый. Остальные за его спиной глухо заворчали и оскалились. — У нас приказ!..       — Да знаю я, чей приказ! — оборвал его Цзинь Лин. Он больше догадался, чем почувствовал, как настороженно посмотрели на него Сычжуй и Цзинъи.       — Молодым господам… — снова начал вожак чешуйчатолицых, но Цзинь Лин не дал ему закончить.       Он размахнулся, и дубинка приземлилась прямо на голову демона, так что тот рухнул на траву как подкошенный. Остальные переглянулись и бросились на Цзинь Лина, но первый удар отбил Цзинъи.       Цзинь Лин поймал его взгляд и заметил подбадривающую улыбку, мол, вперед, мы с ними справимся. Конечно справятся, разве он сомневается?       Уже два меча оказались наставлены на Цзинь Лина, и еще два демона приготовились атаковать его, но Цзинь Лин только фыркнул. Он не глядя протянул руку, чтобы выхватить дубинку из рук Сычжуя, и, размахивая ею, с криком бросился на чешуйчатолицых. Тогда как Сычжуй отошел на шаг в сторону и вытащил гуцинь, заиграл — Цзинь Лин определенно знал эту мелодию, но не мог вспомнить название, да и какая разница, что он играет, главное, что это напугало демонов. Чешучайтолицые заозирались, затрясли головами, и один из них даже зажал руками уши, выпустив меч из рук. Стоило мечу упасть на землю, как он немедленно рассыпался в пыль.       Однако Цзинь Лин рано обрадовался. Хоть и порядком растерянные, плохо понимающие, в какой стороне их враг, демоны все же не желали сдаваться и свирепо размахивали оружием, нередко попадая по своим товарищам. Они налетали на Цзинь Лина и Цзинъи подобно ястребам, но юношам без труда удавалось отражать каждый удар.       — Почему вы боитесь музыки? — крикнул Цзинъи, выбивая меч у одного из демонов.       — Я бы на их месте боялся А-Лина, — мудро заметил Сычжуй.       На мгновение он перестал играть к вящей радости оставшихся на ногах чешуйчатолицых, но тут же заиграл вновь, только на этот раз мелодия была другая. Кого это он собрался успокаивать? Терпение Цзинь Лина подошло к концу.       — Пошли прочь! — закричал он и вновь поднял руки на головой.       Он вложил в удар больше силы, чем требовалось, и следующий напавший на него демон покатился кубарем по траве да так, что смял куст и розовые шипы воткнулись в его морду.       Одну палочку благовоний спустя с тварями было покончено, и семь обездвиженных тел лежали у ног Цзинь Лина.       — Я найду мечи, — предложил Цзинъи и тут же убежал куда-то за угол.       Сычжуй остался, чтобы помочь переложить демонов на спину и приклеить ко лбу каждого талисман.       — Интересно, кто же их послал? — спросил он. Его голос звучал очень искренне, разве что прямой взгляд Цзинь Лина Сычжуй не выдержал.       — Кто бы это ни сделал, теперь нам ничего не грозит. Не похоже, что тут есть кто-то еще, кроме нас…       Сычжуй засуетился и завертел головой, как будто искал что-то, на вспыхивающие и быстро тлеющие тела демонов он не обращал внимания, разве что сделал шаг в сторону. Цзинь Лин наблюдал.       — Не стоит задерживаться тут.       За углом послышался шум и грохот, и юноши мигом встали плечом к плечу, готовые защищать свои жизни до последнего, но это оказался всего лишь Цзинъи.       — Я их нашел! — крикнул он, едва показавшись из-за угла. — На самом видном месте лежали.       — Возвращаемся в Облачные Глубины, — приказал Цзинь Лин.       — Чего это ты раскомандовался? — возмутился Цзинъи, но послушно вскочил на меч следом за Цзинь Лином.       Возможно, лететь в Облачные Глубины было не лучшей идеей, ведь где, как не там, его враги будут чувствовать себя безнаказанными? Однако возвращаться в Башню Кои прямо сейчас Цзинь Лин не был готов, как и лететь в Пристань Лотоса. Пару раз он даже чувствовал, как на глаза накатываются слезы, но наверняка причиной их был сильный ветер.       Летели в молчании. Пару раз Сычжуй подлетал к Цзинь Лину, чтобы заговорить, но каждый раз оставался ни с чем. А принявшийся было мурлыкать под нос какую-то мелодию Цзинъи едва с меча не свалился, стоило Цзинь Лину на него взглянуть. И как его друзья — его лучшие, любимейшие друзья — могли оказаться предателями?       Когда до Обычных Глубин оставалось рукой подать, а Цзинь Лин сломал голову в поисках предлога, чтобы не лететь туда, он заметил внизу идиллическую картину: рядом с сидящем на осле молодым заклинателем в черном шагал мужчина в белоснежных одеждах, а далеко впереди бежала собака.       — Фея! — Цзинь Лин даже подумать не мог, чтобы оставить в руках Вэй Усяня и Ханьгуан-цзюня свою собаку.       Вэй Усянь приложил руку к глазам, поднимая голову и смотря на спускающихся к нему заклинателей, и его губы тут же изогнулись в коварной улыбке.       — Разве мои глаза обманывают меня или это глава ордена Ланьлин Цзинь снизошел до скромного Старейшины Илина? Тогда как Вэнь Нин полагал, что с вами случилась беда.       — Ах, он полагал… — процедил Цзинь Лин сквозь зубы. — На нас в самом деле напали какие-то твари, но мы легко справились с ними.       — Учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь. — Сычжуй отвесил обоим почтительные поклоны. — Кроме того, нас держали в плену благодаря зеленому вихрю. Вы встречали такие прежде?       Вэй Усянь потер подбородок указательным пальцем и наконец все же покачал головой.       — Не помню, чтобы я создавал что-то такое. Не так ли? — обратился он к своему спутнику. Ханьгуан-цзюнь молча покачал головой. — Уверен, в Башне Кои нашлись те, кто сумел создать этот вихрь. Как вы с ним справились?       «Почему это в Башне Кои?» — хотел спросить Цзинь Лин, но вопрос выбил почву у него из-под ног. В самом деле, как справились… Он замялся точно так же, как замялись сейчас его друзья, и вспыхнул, как уголек.       — А ты что, сомневаешься в способностях главы ордена? — наконец выдавил он.       Вэй Усянь разулыбался.       — Видишь ли, да. Мы получили послание, в котором в самых красноречивых выражениях ты молил нас о скорейшем прибытии в город Чунь, в поместье близ которого тебя насильно удерживают твои враги.       — И ты немедленно кинулся на помощь? — усмехнулся Цзинь Лин. — В жизни не слышал ничего глупее твоей истории.       — Кроме того, — продолжал Усянь, как ни в чем не бывало, — ты сообщал, что тебя охраняют чэн-гвайву, и ты не знаешь, как с ними справиться. Ты ведь действительно не знаешь этого, А-Лин?       — Откуда мне это знать, если я даже не знаю, кто это!       — Демоны из нижнего мира, — проговорил Ханьгуан-цзюнь.       — Свирепые и неутомимые, как говорят, — добавил Вэй Усянь. — Их легко узнать по чешуе на морде.       Юноши переглянулись.       — Это ничего не доказывает.       Цзинь Лин с тоской поглядел на таверну, расположившуюся в двухста чжанах от них. Несомненно, от Усяня не укрылся его взгляд, потому что он тут же заявил, что страшно голоден и хочет отведать местного вина.       Вся компания немедленно перетекла в таверну, и вскоре на столе перед ними возникла рисовая каша и куриные ножки, вино — только перед Вэй Усянем и Цзинь Лином — и чай — перед остальными. С улицы доносились лай Феи и ослиное ржание. Идиллическая картина… Только горькие мысли Цзинь Лина нарушали ее.       — Кто-то в Башне Кои очень не хочет, чтобы ты остался главой ордена, — Вэй Усянь вернулся к прежнему разговору, едва принесли еду.       — Но с нами обращались бережно! — заспорил Цзинъи. — Если бы они хотели убить А-Лина, они бы это и сделали.       — Возможно, его никто не хотел убивать, — предположил Усянь, и Цзинь Лин согласно кивнул.       — Разумеется. Я знаю, чего от меня хотели. К тому же я знаю, кто приказал меня похитить. Но достопочтенный господин Вэй ошибается, полагая, что след ведет в Башню Кои. А может не ошибается, а намеренно хочет меня запутать.       Лицо Ханьгуан-цзюня вытянулось, но все же он ничего не сказал, а адепты Гусу удивленно зашумели.       — Что ты хочешь сказать? — Цзинъи схватил Цзинь Лина за рукав и тут же получил хлесткий удар в нос. Цзинь Лин проследил глазами струйку крови, побежавшую по лицу друга, и улыбнулся.       — Я знаю, что на самом деле было от меня нужно и почему чэн-гвайву были со мной вежливы, — им отдал такой приказ человек, имеющий на них некоторое влияние. Именно поэтому справиться с ними и вихрем было так легко — они не должны были сдерживать нас долго, только напугать… Возможно, вихрь создали не самые искусные заклинатели? — тут Цзинь Лин посмотрел на Цзинъи и Сычжуя, в расширенные от ужаса глаза и на подлые-подлые лица. — Неужели вы в самом деле рассчитывали, что я ничего не пойму? И почему достопочтенный Ханьгуан-цзюнь поддержал ваш план?       Вэй Усянь и оба адепта Гусу смотрели на Цзинь Лина в немом изумлении, разве что двое из трех были красны и едва дышали. Один раз Цзинъи стрельнул глазами в сторону Сычжуя, будто искал поддержки, но, не найдя ее, вновь уставился на Цзинь Лина. Объясняться они не пытались.       — Ты ошибаешься, — нарушил молчание Ханьгуан-цзюнь.       Как и Вэй Усянь, он переводил взгляд с одного адепта на другого, но непроницаемое выражение лица не выдавало того, о чем второй Нефрит думает. Вэй Усянь же вовсю улыбался.       — Говорят, что чэн-гвайву питаются неуверенностью. Тот, кто не уверен в победе, не сможет их победить. Сколько их было?       — Семеро, — ответил Сычжуй.       — Не так уж много. — Вэй Усянь потер подбородок снова. — Крайне неосмотрительно оставлять всего-то семерых демонов против троих адептов… Особенно если один из них — глава ордена, — тут он усмехнулся так, что Цзинь Лин вспыхнул и скрипнул зубами. Он что, издевается? Цзинь Лин только что обвинил всех четверых в похищении, а он издевается!..       — Учитель Вэй, вы сказали, что вам пришло послание от Цзинь-сюна, — напомнил Сычжуй. — Но он не мог послать его!       — Разумеется, — отмахнулся Вэй Усянь и тут же вытащил письмо из рукава. — Подделка. Должно быть, почерк похож, но бумага выдает.       Цзинь Лин подхватил упавшее на столешницу послание двумя пальцами и вгляделся. В самом деле, постарались на славу, Цзинь Лин сам бы не отличил от своего почерка.       — Бумага, на которой оно написано, никогда не бывала дальше письменного стола, — догадался Сычжуй.       — Конечно! Взгляните, какая она чистая и гладкая. К тому же я сомневаюсь, что А-Лин носит с собой письменные принадлежности. Письмо пришло слишком рано, чтобы вы успели по-настоящему попасть в приключение, и вы бы не попросили о помощи так быстро.       Цзинь Лину уже давно надоело это представление, но он то и дело косился на Ханьгуан-цзюня, надеясь, что хотя бы второй Нефрит, известный своей честностью, объяснит, в чем тут дело. Если бы друзья повинились, если бы бросились в ноги и умоляли простить, Цзинь Лин бы!.. Нет, не простил бы, но может ему стало бы легче. Но что Цзинъи, что Сычжуй смотрели изумленно и испуганно; один из них от волнения даже подавился куриной ножкой, а другой пролил чай.       — Я бы не отказался заночевать здесь, как думаешь? — Вэй Усянь ни с того ни с сего сменил тему и обратился к Ханьгуан-цзюню. — В деревне праздник, я хочу посмотреть.       — Мгм.       Скрепя сердце Цзинь Лин согласился остаться в таверне до следующего вечера.       Они сняли три комнаты. Адептам из Гусу полагалось ночевать вместе, а Цзинь Лин немедленно занял самую просторную и чистую из них. Но не успел он принять ванну и лечь в постель, как в дверь постучались.       — А-Лин, — позвал Сычжуй. — Впусти, пожалуйста, есть разговор.       Цзинь Лин запахнул уже развязанную одежду и высунул нос за дверь: в коридоре мялись и жались друг к другу взволнованные Цзинъи и Сычжуй.       — Да ты и впрямь умом тронулся! — Цзинъи даже не подумал о том, что беспокоит гостей, и поднял крик прямо в коридоре, а потом продолжил кричать уже в комнате Цзинь Лина. — Видать тебя и вправду крепко приложили дубинкой, раз ты начал нести такие глупости! Да с чего бы нам тебя похищать?       Цзинь Лин вспыхнул, когда подумал о причине похищения, и его румянец красноречивее всяких слов говорил о его мыслях.       — Неужели ты подумал, что мы хотели… принудить тебя? — спросил Сычжуй.       — А что я еще должен был подумать? Вот почему вы получили то, что хотели, и вам стало плевать на меня! Вот почему вихрь и чэн-гвайву так легко выпустили нас!       — Ты был уверен, что они не причинят тебе большого вреда, если они и вправду созданы учителем Вэем, поэтому сумел легко с ними справиться, — тихо объяснил Сычжуй. Он отодвинул за спину Цзинъи, то и дело порывающегося вставить слово. — И нам не стало все равно.       — В самом деле? — Цзинь Лин усмехнулся.       — Да! — все же выкрикнул Цзинъи. — Я бы откусил себе язык, если бы задумал что-то против тебя! Как могло подобное прийти тебе в голову?       Цзинь Лин опустился на кровать. Его два друга стояли перед ним, красивые, взволнованные, с горящими щеками и блестящими глазами, их белоснежные одежды были безукоризненно чисты, а добродетель ничем не омрачена — Цзинь Лин убеждал себя, что должен ненавидеть их за случившееся в хижине, но он не ненавидел.       — Вы использовали меня и отвернулись. Вы наверняка давно договорились, что так и поступите, если подвернется возможность. Даже если ловушка и впрямь была создана не вами двумя и не вашими учителями, вы мной воспользовались!       — Да ты же сам предложил! — не выдержал Цзинъи. Правда, всего остального он не опроверг и мучительно покраснел, когда Цзинь Лин поднял бровь.       — Однажды я в самом деле предложил А-И стать моим спутником, — признался Сычжуй.       — Но я отказал!       — Но он сказал, что влюблен в того, кто никогда не ответит ему взаимностью.       — Да ты тоже был влюблен не в меня, — уточнил Цзинъи. — Больше мы не возвращались к этому разговору до сегодняшнего дня.       Цзинь Лин вновь почувствовал себя… лишним. Ну конечно, не захотели воспользоваться друг другом, зато подвернулся А-Лин, считавший обоих за самых верных друзей. И все из-за их влюбленности в… Ханьгуан-цзюня?       — Мы оба влюблены в тебя, — честно признался Сычжуй.       Он опустился на пол перед сидящим Цзинь Лином и положил подбородок ему на колени, как в хижине укладывал на плечо.       — Ты можешь прогнать нас, если желаешь, мы примем твое решение. Но не вини нас в похищении. Кто бы его ни организовал, это были не мы! И мы скорее умрем, чем позволим кому-то еще раз похитить тебя.       — Учитель Вэй говорит, что к завтрашней ночи Вэнь Нин вернется с доказательствами против того, кто приказал тебя похитить, и тогда можешь прогнать нас немедля, но до этого мы останемся подле твоих дверей. — Цзинъи на колени вставать не стал и даже не подошел к кровати, на которой хлопал глазами ошеломленный и пораженный до глубины души Цзинь Лин, но вместо этого смотрел с таким обожанием, что нельзя было не поверить.       — В самом деле? — бросил Цзинь Лин с напускной грубостью, но краска уже заливала щеки, и довольная улыбка все же появилась на его лице.       — В самом деле, — подтвердил Сычжуй и положил свою руку поверх ладони Цзинь Лина.       — В самом деле. — Цзинъи стремглав пересек комнату, и его рука опустилась на переплетенные пальцы Цзинь Лина и Сычжуя. — Кажется, кто-то хотел принять ванну. Можно я расчешу твои волосы? — и подмигнул.