можно и нельзя

Снег не тает Ему нужно тепло и солнце. Сердцу нужны чувства.

Зима не была лютой, как прошлые года. На удивление мороз едва создавал румянец на нежной коже девушек, а руки даже не приходилось прятать в рукавах кимоно. Эта зима была не такой, как все. И Мэй это чувствовала. Впервые она стояла на раздорожье и пыталась выбрать свой дальнейший путь. Самостоятельно. Рядом не было ни отца, ни наставниц из школы. Мэй решала свою судьбу самостоятельно. В небольшом доме, который снял Масамунэ для них, было темно. Возле стены горел одинокий огонь. Такая же одинокая сидела Мэй в центре комнаты. Все ушли по делам, не разрешая девушке лишний раз высовываться, поэтому у нее было время поразмыслить. Но, как известно, ничто не бьет больнее собственной мысли. Мэй сидела на коленях, разглаживая складки теплого кимоно, когда послышался скрип двери. На пороге появился Кадзу. Он не сразу заметил гейшу, поэтому нервно начал осматривать комнату повторно. Когда его взгляд напоролся на Мэй, он облегченно выдохнул.       — Я думал, ты сбежала, пушистая, — улыбнулся устало парень, закрывая за собой дверь и отрезая их от холодного мира. — Чего на полу сидишь? Не теплая пора, заболеть можно. Кицунэ ничего не ответила, а лишь поудобней умостилась, разглядывая Кадзу. Парень выглядел растрепанно и устало. Она не знала, где он был и что делал, но взъерошенные волосы и несколько ссадин на лице говорили все вместо него. Но даже сейчас шиноби выглядел очаровательно.       — Так плохо выгляжу? — усмехнулся Кадзу, подходя к девушке и на ходу снимая с себя черную накидку. Парень постелил её рядом с Мэй, а сам присел возле неё на корточки. — Упертая ты, не встанешь. Хоть садись и не мерзни. Так что не так с моим видом?  — Спасибо, — кицунэ стыдливо опустила голову вниз из-за его последнего замечания и переместилась на накидку. — Прости. Кадзу ничего не ответил, а лишь покачал головой. Теперь была его очередь наблюдать за девушкой и её грациозными движениями. Она легко перебралась на накидку, выпрямляя ноги. Это не позволялось никакими правилами гейш, но трудно было не заметить, что при шиноби Мэй забывала о них.  — Ты растрепался и ссадины, — тихо прошептала кицунэ, нарушая тишину.  — Хочешь знать, где я был? — еще одна усмешка сорвалась с его уст, а Мэй снова приспустила голову вниз. — Тогда просто спроси, любопытная.  — Нет, я просто беспокоюсь.       Голос девушки из тихого и неуверенного сменился на недовольный и более громкий. Мэй злилась — и непонятно на себя или на парня, который так спокойно мог руководить ее эмоциями. Хоть сам этого не понимал. Наверное.       — Нельзя, — тяжело вздохнул Кадзу, отворачиваясь от девушки и садясь на деревянный пол. Гейша с непониманием посмотрела на парня, а тот словно услышал её немой вопрос. — Беспокоиться нельзя.       — Можно, — пожала плечами Мэй и сказала это настолько уверено, что никто не мог бы засомневаться.       Кицунэ аккуратно уложилась на накидку, наплевав на все нормы приличия. Она безумно устала думать обо всём на свете, спасать себя и других. Её жизнь резко изменилась, а что теперь? Сколько еще испытаний её ждет в будущем? И какое из них будет роковым? Кадзу был её спасением в этих бедах, но при этом понемногу становился главной бедой.       — Нельзя, упертая, — голос парня звучал глухо и совсем нерадостно. Мэй внимательно наблюдала за его напряженной спиной и растрепанным хвостом. Длинные черные волосы выглядели спутано, а кожаная веревка практически сползла. — Однажды я просто не вернусь.       — Так хочешь уйти? — не сдерживая свои эмоции, фыркнула гейша, за что хотела сама себя стукнуть по лбу.       — Нет, — спокойно ответил Кадзу. — Уйти не хочу.       — А возвращаться? — тихо прошептала девушка, аккуратно поднимаясь и садясь на колени позади шиноби. — Хочешь?       — А какая разница, чего хочу я? — наверное, именно так звучит настоящее отчаяние. — С любого задания можно не вернуться. Облава, подстава или обычное ранение — выбор велик, и всё не в мою пользу, — вздохнул парень, а затем продолжил очень тихо: — И не в твою тоже, пушистая.       Мэй никогда не рисковала раньше. Она не знала, что такое делать выбор, противиться кому-то или делать что-то по своей воле. Одна из лучших гейш, которая подавала великие надежды. Девушка, на совести которой, смерть наставницы и еще нескольких людей. Возможно, кицунэ бы уже давно возненавидела себя и сдалась. А прошлая Мэй никогда бы не рискнула. Но той Мэй уже не существует.       — Я должна была умереть уже не один раз, — начала свой монолог девушка и подсунулась к Кадзу сзади практически впритык. Их разделяло несколько сантиметров. — В окия нам не рассказывали, что такое настоящая смерть. Гейши должны веселить, радовать и дарить счастье, — на этих словах шиноби недовольно фыркнул, явно не согласный с таким раскладом. — Мою мать убили, на таких, как я охотятся, а наставница попрощалась с жизнью из-за меня.       — Мэй, — Кадзу хотел остановить девушку, но та не дала ему это сделать, аккуратно прикасаясь к его волосам. Шиноби замер, даже не дыша. Девушка стянула кожаную веревку, перебирая волосы в своих руках. — Нельзя.       — Наверное, ты скажешь, что я не знаю цены жизни и смерти, — вздохнула Мэй, прочесывая пальцами черные пряди. — И будешь прав, но та Мэй, которая всю сознательную жизнь готовилась служить мужчинам, веселить их и радовать, — умерла. Новая явилась этому миру не в момент первого переобращения.       Кицунэ замолчала и в какой раз провела рукой по мягким волосам Кадзу. Ей удалось их распутать и без гребня. Девушка потянулась за веревочкой, чтобы связать хвост, а парень всё также практически не дышал.       — Нельзя, непослушная, — шепот на грани мольбы прозвучал от шиноби. Он не хотел ей причинить боль, но знал, что это будет неизбежно. — Нельзя.       Мэй улыбнулась сама себе, наслаждаясь моментом. Когда тугой хвост, наконец-то, был завязан, гейша еще раз осмотрела свою работу. Её осенила гениальная идея. Девушка достала из своей мудрёной прически два маленьких и тоненьких кусочка металла, согнутых пополам. Они помогали держать конструкцию из волос. Кицунэ зацепила их на задней стороне хвоста друг за друга и за кожаный ремешок. Под волосами парня их даже не было видно.       Девушка убрала свои руки, а Кадзу, наконец-то, развернулся к ней лицом. Тогда Мэй и поняла — либо сейчас, либо никогда она не сможет сказать ему всю правду. Это был их момент.       — Та Мэй, которая сейчас сидит перед тобой, появилась в тот момент, когда решила спасти самовлюбленного и бесстрашного пленника. Никаких за и против — только риск. Вот чем я руководствовалась тогда. Я явилась в этот мир такой благодаря тебе. По законам равновесия Неба и Земли будет честно, если я уйду вместе с тобой.       Кадзу молчал и вглядывался в её лицо, ища хотя бы один изъян, но не находил. Они зашли слишком далеко, с чувствами бороться всё сложнее. Особенно, когда этого не хотят двое.       Мэй говорила не о смерти. За эти дни без него она осознала, как соскучилась. Девушка поняла, что чувствует намного больше, чем просто благодарность к Кадзу.       — Опять скажешь «нельзя»? — грустно улыбнулась Мэй, не ожидая позитивного ответа.       Парень широко улыбнулся и наклонился к кицунэ, притягивая к себе. Его руки оказались у нее на талии, прижимая ближе к своему телу, чтобы полностью ощутить тепло и поддержку. Кадзу еще раз посмотрел Мэй в глаза, а затем легко коснулся губами кончика её носа. Он перемещался то ко лбу, то к щекам, то к подбородку, но словно специально избегал губ гейши.       — Нельзя? — недовольно выдохнула девушка, а лукавая ухмылка озарила лицо шиноби.       — Можно, — Кадзу едва ощутимо коснулся губ, а затем снова оторвался. — Тебе можно всё, упертая.       И только тогда он её поцеловал. Не нежно и спокойно, как прошлые разы, а сладко и сочно, словно она самый спелый фрукт, а он — изголодавшийся странник. В этом поцелуе было все — благодарность, преданность, забота и неоспоримые чувства, с которыми они устали бороться.       Они не считали время, не думали о проблемах, а просто наслаждались друг другом и этим моментом.       Прервал эту идиллию скрип открывающейся двери. Пара быстро оторвалась, на пороге стоял Сатоши, явно веселясь из-за сложившейся ситуации.       — И стоит теперь заключать контракт? — вздохнул наигранно шиноби, усаживаясь возле огня. Кадзу резко поднялся, загораживая пылающую от стыда Мэй. — Ты и просто так готов убить любого привратника и уничтожить все врата мира.       — Тебя не спрашивали, — буркнул парень, оборачиваясь к девушке и подавая ей руку, чтобы та поднялась.       — Я просто помогала Кадзу, — тихо попыталась оправдаться Мэй. — С волосами. Они ведь мешают на заданиях, теперь не будут.       Гейша склонила голову перед двумя шиноби и направилась в свою комнату. Она еще не успела до конца закрыть за собой дверь, когда раздался голос Сатоши:       — То, что на голове, мешать не будет, это хорошо — серьезно проговорил тот. — А вот то, что в голове так просто не соберешь и никуда не денешь.       Мэй прикрыла дверь и оперлась на нее спиной, счастливо улыбаясь.       Это был лишь момент. Но ведь никто не запрещал сделать его вечностью.