В их паре не без ссоры

Вова бесится. Сажает его на переднее сиденье в машину и хлопает дверью так, что стекла звенят. Жожо помалкивает, старается вообще не отсвечивать потому что понимает, что обосрался. И в этот раз дело не в какой-то там случайно смороженной хуете из-за которой Братишкин опять взорвался, нет, Сережа реально обосрался, подставив не только себя, но и Вову в том числе. Они только что вышли с вечеринки. Какой-то мелочной тусовки куда их пригласила команда каких-то ютуб-журналистов, после того как узнала что практически все члены 89-го сквада собрались в Москве. И все вроде бы было довольно прилично, у них взяли какое-то интервью, дали пожрать и в принципе предоставили возможность нихуево так почиллить за пятой плойкой и эксклюзивами для нее. Была Гайка, Джоин, Стинт, даже Силажик умудрился каким-то боком составить им компанию. В их же числе метался и Жожо, который успевал отбиваться тупорылыми фразами насчет образа с журналистами и при этом смещать Саню с его места около Вовы на диване. По якобы "рофлу" закидывал на второго ногу, дул губы для образа на фотке и даже Вова как-то подыгрывал, ответно приобнимая за талию. Но помимо всех остальных там так же был Хесус. И Серега в душе не ебет что именно в его тухнувшем сознании подсказало ему подойти к Алексею и выдать: "давай его разведем". С какого хуя Хесус вообще согласился даже не так важно, мало ли, может обстановка поспособствовала двум окислившимся мозгам, вот только жожо опять все испортил, когда первый якобы признался в своих чувствах, а он - предложил расстаться. Никто не ожидал, что Вова разозлиться с такого тупого и "очевидного" подъеба, однако именно он сейчас в приступе злости дергал несчастный ремень безопасности, который блокировался из-за слишком резких движений. - Вов, успокойся... - он пытается помочь ему, плавно перехватывая руку братишкина на ремне, однако только получает по ладони, которую с такой же злостью отталкивают. - Завали свое ебало, Сереж! Просто заткнись, не лезь ко мне сейчас вообще! - Ладно, молчу. - Ну, хотя бы попытался, решает он, стараясь не вслушиваться в то, как Вова на нервах дергает коробку и вместо первой передачи врубает реверс из-за чего они едва не въебываются в дерево позади. Вова матерится, что-то орет, и Сережа спешно старается придумать, как будет успокаивать своего горе-стримера дома, потому что обычным "прости" здесь явно не обойдется. Вову слишком задела вся эта ситуация, чтобы он в принципе хотел его выслушать после такого. Они едут в полной тишине под злое сопение старшего, и тишина эта настолько гнетущая, что Сережу в принципе даже не так волнует то количество штрафов, которые придут к Вове на следующее утро, он буквально каждой клеткой мозга осознает весь тот пиздец, что он натворил. Прокручивает в памяти, как Вова шокировано на него уставился в туалете, когда вместо того чтобы поцеловать, Серега выдал короткий монолог о том, что так больше продолжаться не может. И пожалуй, если создавать какой-то мысленный топ по его жестким проёбам, то эту ситуацию определенно можно ставить сразу на второе место. Он бросает на Братишкина короткий взгляд, подмечая как вздуты вены на бледной шее. Пальцы крепко вцепились в руль, а взгляд впивается в лобовое стекло. Вове абсолютно плевать на своего парня долбаеба на соседнем сидении, хоть и выкинуть его из тачки хочется просто пиздец как. Сережу внезапно бросает вбок, когда Вова резко поворачивает на автостраде, перестраиваясь между рядами машин и только тогда он обращает внимание на скорость, с которой они несутся. - Вов... - он предпринимает очередную попытку успокоить, говорит нежно, без яда, аккуратно укладывая ладонь на чужое бедро, чувствуя как чужое напряжение передается ему через дрожь. - Пожалуйста, успокойся. Я не против разъебаться с тобой на тачке, романтика пиздец, но я сначала хочу извиниться, ладно? - Убери руку. - Сбавь обороты и уберу. Мы внатуре сейчас влетим куда-нибудь, Вов, серьезно. - он несильно сжимает пальцы и Вова тяжело вздыхает, отпуская педаль газа. Стрелка на спидометре перекатывается за 120, затем 100, 80 и Сережа послушно убирает руку, как и обещал. - Спасибо. Вова молчит. Они вновь едут в тишине, но в этот раз он решает включить хотя бы радио, чтобы не было так гнетуще. Там опять кого-то разводят на бабки за идиотские ответы на такие же идиотские вопросы, но это всяко лучше, чем слушать злое сопение и предвкушать пиздецовый скандал дома. Который он-то точно заслужил, но не Вова, который и так делает для него слишком много, чтобы можно было пользоваться еще и его нервами. Когда они останавливаются на светофоре, рука сама тянется к чужой и он неловко сжимает длинные пальцы Братишкина, пока тот никак не реагируя смотрит в окно. И Сережа считает это маленькой, пусть и незначительной победой - Вова хотя бы не вырывает руку. Цифры на таймере светофора гласят 26 и он думает, что пока слишком рано, чтобы заводить диалог, поэтому довольствуется лишь теплом чужой ладони. Они сидят так совсем немного, потом Вова все таки убирает руку чтобы достать из кармана телефон. Когда они подъезжают к дому, Вова не сразу глушит машину. Они пару минут сидят в тишине, пока Вова наконец не поворачивается к нему и не спрашивает: - Ты на полном серьезе считаешь, что шутить на такую тему заебись? Серёжа кривит губы, но отвечает почти сразу же. - Не считаю. Блять, Вов, я не знаю чем я думал, мне казалось, что будет ржачно, и только в туалете до меня дошло, что это нихуя не смешно. - Братишкин тяжело вздыхает, отворачиваясь к окну и Серёжа тянется к нему руками, неловко обнимая. Все же это не очень удобно на передних сидениях. - Я долбаеб, я знаю. - Ты ведёшь себя как ебаный ребенок. Ты нихуя не выкупаешь за то, что делаешь и говоришь. Вова на нежности не ведется, не обнимает в ответ и даже не поворачивается к нему лицом. И потому Жожо может только уткнуться носом ему в шею, чувствуя любимый аромат парфюма. Конечно, он еблан и оправдания ему нет, он не настолько твердолобый чтобы не осознать что он перегнул палку. Шутить над отношениями - низко и подло, однако и здесь Пешков не остался без внимания. - Я люблю тебя и я правда не хочу расставаться. Вова хмурится и Серёжа обнимает его чуть сильнее, ему правда жаль. - Прости, обещаю, больше такой хуйни я никогда не выкину. - Не прощаю. - Тупо говорит Вова. - Ты конченый так шутить и все твои обещания тоже нихуя не стоят, потому что ты никогда их не держишь. - Вова, - Сережа меняется в голосе, говоря серьезно и без шуток, Вова на это удивленно приподнимает брови, наконец поворачиваясь к нему лицом. - Я понимаю, что именно я спизданул и я не собираюсь делать это еще раз. Шутить над этим я тоже больше не буду и даже не потому, что тебя это задело, а потому что будь я на твоем месте мне бы тоже было пиздец как больно. Вова устало вздыхает, а Жожо опускает глаза, не прекращая обнимать. Откровенничать и говорить серьезно у никогда не получалось так же хорошо, как выкидывать всякую хуету, но сегодня видимо судьба благосклонна, потому что Вова наконец обнимает его в ответ. Его целуют в макушку и Сережа расслабляется, выдыхая, он больше всего сейчас боялся, что Вова на эмоциях серьезно предложит ему расстаться. И он понятия не имеет, что бы он тогда делал. - Почему ты не можешь быть таким нормальным всегда... - Но ты же меня за это и любишь, - Жожа расплывается в улыбке, когда Вова обнимает его сильнее и как-то не слишком уверенно отнекивается. - Любишь же? - А ты сам как думаешь? Вместо ответа Сережа целует его, сначала аккуратно, а потом нарочно прикусывает чужие губы, когда его пытаются перетащить к себе на колени. Конечно он любит.