Картина

Нам кажется, что мир эльфов выдумка, что все эти человечки с острыми ушками и забавным говором на самом деле произошли от чьей-то мысли и были впоследствии выражены на бумаге. Но мало кто догадывается о том, что за тремя мирами, за семью волшебными дверями, ключи от которых находятся у хранителей мирового баланса, есть место, в котором живут эльфы. Но это великий секрет, который из поколения в поколение хранится на дне бархатной шкатулки, находящейся в руках вождя. Здесь живут эльфы, каких мы себе обыкновенно представляем. У них уши заострённые, так что в толпе их непременно отличишь от тех же самых гоблинов; внешность просто фантастическая, будто самые красивые люди мира стали одним человеком; особые способности, которые каждому эльфу передаются по его родословной. В общем-то, в остальном они безумно похожи на людей: они любят готовить разнообразную еду, любят шоппинг, развлечения. Есть лишь одна особенность, которая кардинально отличает их от любых других существ: эльфы имеют способность к зачатию и вынашиванию ребёнка вне зависимости от пола. Если вы пройдётесь по земле, понаблюдаете за их поведением, то увидите, как эта способность упрощает им жизнь. Они связывают себя узами брака только с теми, кого любят, поэтому их мир не знает ссор и обид. Хёнджин и Сынмин не исключение. Встреча в университетской библиотеке изменила их жизнь в самую лучшую сторону. Однажды взглядом коснувшись необычайно прекрасных черт чужого лица, Сынмин не смог больше забыть их. Высокие скулы, пухлые губы, напоминающие мягчайший в мире зефир, пушистые брови, придающие нежность и мягкость лицу, аккуратный носик, который так гармонично завершал картину. Парню стыдно признавать это, но в первые дни после их знакомства к нему во сне приходили самые изощрённые фантазии с Хёнджином. Он просыпался в поту, тяжело дыша, сбрасывал настойчивое напряжение в маленькой ванной комнате, а потом рисовал на холсте то, что ему снилось. Мазками тонкой кисти он прорисовывал линии желанного тела, на застывшем лице чертил узоры наслаждения и думал о том, как сильно бы хотел увидеть это вживую. Хёнджин прекрасно понимал, какие чувства вызывал в своём новом друге, потому что не заметить дрожащие ладони после приветствия, бегающий взгляд, тяжёлое дыхание и нередкие заикания в простых словах было просто невозможно. Но парень соврал бы, скажи он, что новый знакомый не вызывал никаких чувств в ответ. Сынмин был необычайно очаровательным эльфом, с заострёнными ушками, которые очень часто краснели из-за излишнего внимания, самой очаровательной и искренней улыбкой. Он был необычайно уверенным парнем, твёрдо верившим в свои принципы, замечательным художником и прекрасным другом. Хёнджин понимал, что взгляд невольно всё чаще задерживался на пухлых губах, на тонкой талии, скрытой под полупрозрачной белой рубашкой, на длинных пальцах. Его тетради были изрисованы короткими, но чувственными зарисовками аккуратных запястий, длинных ног, сплетающихся с его собственными. Хотелось, чтобы эти чёрно-белые рисунки на клетчатой бумаге стали яркой правдой здесь и сейчас. Они перестали бегать от своих чувств через три месяца, когда поняли, что не в состоянии больше держать дистанцию. Их признание было таким милым и нервным, что Сынмин умудрился уронить в библиотеке стенд с новинками литературы. В тот день парни со счастливыми улыбками, крепко взявшись за руки, бежали от разозлившегося библиотекаря, кричащего им вслед угрозы донести всё их родителям. Но в то мгновение всё было где-то за гранью их сознания, в ту секунду были лишь они в пустом мире. Первый поцелуй был в тот же день, на берегу моря, на закате, когда розовато-оранжевые лучики играли с их волосами, впутывали длинные пальцы в красоту их чувств. Первая их близость была осмысленной, потому что Сынмин так хотел. Ему хотелось, чтобы этот момент, наполненный особым шармом, навсегда остался в их памяти. Хёнджин запомнил всё до единой секунды: каждый томный вздох, каждый сорванный с покрасневших губ стон, каждый поцелуй на нежной коже, каждый взгляд… Вот уже три года парни живут в своей квартире, находящейся недалеко от их работы, каждое утро просыпаются в мягкости общей постели, разделяют друг с другом утренний поцелуй, наполненный чувствами. Полгода назад они поженились, пообещав друг другу любить и поддерживать. Перед сотнями заинтересованных взглядов парни надели друг другу на пальцы невероятно красивые кольца с кристаллами и закрепили свой союз крепким поцелуем. Сынмин стоит в душе и смотрит на себя в зеркало, чтобы убедиться, что он сбрил всю растительность на лице: Хёнджину не нравится, потому что во время поцелуев она колется жутко. Улыбнувшись своему отражению, он выходит из комнаты, накинув на шею пушистое полотенце, и застывает на входе в комнату, потому что в голову ударяют воспоминания. У кровати стоит мольберт с холстом, на котором изображён Хёнджин, выгибающийся навстречу ласкающим рукам, а на кровати лежит он сам, совершенно нагой, повторяющий те же изящные изгибы. Сынмин вспоминает, что он чувствовал, когда рисовал эту картину, и возбуждение медленно вплетается в горячую кровь, отдаётся приятным теплом в низу живота. Парень надеялся, что его муж никогда не увидит этого. Признаться в том, что у тебя встал на мокрый сон с участием твоего непосредственно будущего мужа, а потом ещё и на картину, нарисованную по этим фантазиям, было выше его. Это бы непременно задело его гордость. Сынмин тяжело сглатывает вязкую слюну, потому что Хёнджин лежит на не заправленной ещё кровати, раздвинув в сторону острые колени, и трётся уже возбуждённым членом о скомканную простыню. Всё как в самых смелых мечтах юного эльфа: упругая задница призывно повиливает из стороны в сторону, крепкие бёдра подрагивают от удовольствия, скопившегося в низу живота, спина прогибается под касаниями невидимых рук, с губ срывается тяжёлое дыхание. Хёнджин сейчас выглядит как живая копия его картины, и эльф на секунду зажмуривается, чтобы убедиться, что это не фантазия. — На днях я разбирал чердак, — Хёнджин говорит медленно, растягивая слоги в словах, и его голос подрагивает, — и нашёл твою картину. Почему ты мне не показал её? — Хёнджин-и, — Сынмину говорить сложно, потому что возбуждение постепенно затуманивает его разум, — я был юным, я не хотел, чтобы ты подумал, что я больной извращенец, — голос срывается, дыхание сбивается, возбуждение нарастает всё сильнее. — Ты ведь хотел увидеть меня такого? — Хёнджин в первый раз за всё время оглядывается на своего мужа, и на его губах появляется улыбка от того, насколько растерянным выглядит Сынмин. — Хотел, чтобы я вот так вживую стоял перед тобой, просил тебя… — на последнем слоге он специально стонет, снова замечая стремительно краснеющие ушки эльфа. — Да, наверное, я… — у Сынмина слов нет, у него только есть желание поцеловать каждый сантиметр такого прекрасного тела, коснуться каждого участка, подушечками пальцев ощутить дрожь от касаний. — Так чего ты ждёшь, Сынмин-и, — Хёнджин улыбается хитро, продолжая тереться изнывающей головкой о грубоватую ткань, и закусывает губу, предвкушая хороший секс. — Ты искусство, — Сынмин шепчет будто в бреду, снимая домашние шорты вместе с боксерами и откидывая в сторону пушистое полотенце, — ты самая красивая картина в моей галерее, — кровать прогибается от его веса, — если бы у меня была вечность, я рисовал бы только тебя одного. — Стань моим художником, — Хёнджин шепчет и переворачивается на спину, позволяя мужу нависнуть над ним и сразу же заключить в нежный поцелуй. У Сынмина губы мягкие, чуть влажные от слюны, и отдают ментоловым вкусом зубной пасты. Хёнджин целует нежно, поддаваясь требовательным ласкам, выгибается навстречу уверенным касаниям тёплых ладоней, трётся своим возбуждением о бедро мужа. Ему хочется получить всё, почувствовать всё то, что чувствовал Сынмин, когда рисовал эту картину, когда кистью выводил изящные линии его тела. Хёнджин стонет в поцелуй, руками гладит широкую спину, пальчиками задевая выступающие лопатки, прижимается к горячему телу ближе, чтобы повысить остроту ощущений. Он повинуется, когда Сынмин сильнее вжимает его в кровать и языком врывается в податливый рот, начиная узорами щекотать нёбо. Тёплыми ладонями Сынмин рисует по возбуждённому телу, пальцами надавливает на бледную кожу, оставляя краснеющие следы. Хочется почувствовать Хёнджина полностью, хочется оставить свои следы на чистом холсте, хочется нарисовать самую прекрасную картину. Сынмин поцелуями спускается ниже: сначала губами мажет по щеке, потом целует в острую линию челюсти, ведёт мокрую дорожку к вздымающейся груди. Хочется поцелуями отразить всю красоту своей любви, передать её во всех оттенках. Сынмин поцелуями спускается ниже, языком обводит пупок, ладонями поглаживая впалый живот. Он вслушивается в тихие стоны, чтобы понимать, что он делает не так, и улыбается, когда видит уже сочащуюся головку. Эльф смотрит мужу прямо в глаза и, высунув язык, слизывает выступившую смазку, срывая с пухлых губ первый полноценный стон. Он сразу же накрывает губами головку и начинает медленно двигаться. Сынмин руками сжимает крепкие бёдра, оставляя на них яркие отпечатки своих пальцев, и втягивает щеки, постепенно увеличивая амплитуду движений. Он старается принести удовольствие своему мужу, старается сорвать с его губ как можно больше насыщенных стонов, получить всю любовь. Хёнджин стонет от приятной узости, и ладонью зарывается в светлые волосы мужа, поглаживая большим пальцем у виска. Ему настолько сейчас хорошо, что он просто не замечает, как начинает стонать непрерывно, кусать красные губы и свободной рукой сжимать мягкую подушку. Хёнджин выгибает спину, демонстрируя свою гибкость и изящное тело, пальцами тянет волосы мужа, вынуждая того прекратить. — Тебе не нравится? — Сынмин с блестящими от смазки губами выглядит просто потрясающе, а его горящий взгляд дополняет картину. — Нравится, — Хёнджин, несмотря на возбуждение, говорит спокойно, в привычной манере растягивая слова, — просто я хочу доставить удовольствие и тебе. Эльф встаёт на колени, укладывая мужа на кровать, сохранившую ещё его тепло, и устраивается удобнее между чужих бёдер. Хёнджин языком проводит от запястья до кончиков пальцев и кладёт небольшую ладошку на полувставший член мужа. Он двигает рукой нарочито медленно, иногда сжимая в кольцо основание. Второй рукой он играется с яичками, поглаживает пальцами, слегка сжимая, и наслаждается мелодичными стонами. Спустя минуту манипуляций член Сынмина начинает сочиться смазкой, и Хёнджин размазывает выступившую каплю большим пальцем. Томные вздохи вперемешку со стонами заполняют пустую комнату, создавая симфонию страсти и любви. Хёнджин хитро улыбается и склоняется над членом мужа. Он дует на головку, слегка касается её губами, а затем кончиком языка. Ему нравится ощущать дрожь тела под ним и знать, что это результат его манипуляций, что эти стоны может слышать только он. — Хёнджин-и, — Сынмин выстанывает имя мужа, а тому не нужно больше ничего говорить: он всё понимает без слов. Хёнджин словно в замедленной съёмке встаёт и садится на крепкие бёдра Сынмина, сразу же нагибаясь для поцелуя. Они целуются медленно, посасывая губы и немного кусаясь, вжимаются грудью друг в друга, чтобы ни одного лишнего сантиметра между ними не было. Не отрываясь от желанных губ, Сынмин рукой тянется к тумбе у кровати и достаёт бутылочку со смазкой. Большим пальцем откинув крышку, он выливает себе немного на пальцы, и комнату сразу же заполняет запах клубники. Одной рукой зарываясь в длинные светлые волосы мужа, второй Сынмин тянется к сжимающейся в предвкушении дырочке. Указательным пальцем он распределяет смазку вокруг сфинктера, а средним пальцем начинает растягивать мужа. Сынмин целует Хёнджина, свободной рукой гладит его по щекам, чтобы отвлечь от лёгкого дискомфорта. Когда один палец двигается уже свободно, эльф добавляет второй, начиная сгибать и разгибать их. Смазка хлюпает, когда пальцы до конца входят и находят ту самую точку, на грани которой находится чистое удовольствие. Хёнджин громко стонет в губы мужу и насаживается на пальцы уже сам. — Сделай так ещё раз, — он шепчет, прикусывая мужа за мочку уха, и вновь громко стонет. Сынмин добавляет третий палец, начиная уже откровенно трахать мужа рукой и ловить губами его звонкие стоны. Хёнджин подмахивает бёдрами навстречу длинным пальцам и зажмуривает глаза от подступающего удовольствия. Чувствуя, что муж готов, Сынмин вытаскивает пальцы и распределяет холодную смазку по возбуждённому члену. Хёнджин решает сегодня перенять инициативу в свои руки. Он кладёт ладошки на крепкую грудь мужа и начинает тереться задницей о возбуждённый член. Хёнджин прикрывает глаза, вслушиваясь в невероятно приятные стоны, и улыбается, чувствуя власть. Эльф приподнимается с чужих бёдер, нащупывает рукой горячий член и направляет в себя. Он опускается медленно, позволяя себе насладиться чувством постепенного наполнения, и почти не дышит. Его глаза закатаны от удовольствия, язык облизывает пухлые губы, пальцы оставляют следы на нежной коже груди. Сынмин кладёт руки на бёдра мужа и наслаждается тем, как его член медленно исчезает в упругой дырочке, как тяжело начинает вздыматься грудь. Они стонут в унисон, совершенно забывая об открытом окне. Хёнджин опускается до основания и останавливается, чтобы немного привыкнуть к ощущениям. Они часто занимаются сексом, но каждый раз член Сынмина оказывается слишком большим и к нему нужно привыкнуть. Когда боль уходит на второй план, Хёнджин начинает медленно подниматься и опускаться. Он стонет от удовольствия, потому что каждый раз головка попадает прямо по простате. Сынмин, наблюдая за наслаждением, отражающимся на красивом лице, начинает подмахивать бёдрами. Он перемещает руки на упругую задницу и сжимает её. Указательным пальцем он начинает гладить мышцы вокруг сфинктера. Хёнджин хнычет, его разрывает на части от подступающего оргазма. Мышцы ног постепенно устают, и эльф предлагает поменять позу. Они переворачиваются на бок, и Сынмин входит в Хёнджина под новым углом. Пошлые шлепки раздаются в пустой комнате, сливаясь со стонами и неразборчивыми мольбами Хёнджина. Им так хорошо, что кровь в венах кипит, страсть туманит разум. Сынмин чувствует, что его муж уже на грани, поэтому кладёт ладонь на его член и начинает надрачивать в такт толчкам. Хёнджин громко и протяжно стонет, когда достигает оргазма и кончает, пачкая руку в своей сперме. — Кончи в меня, — он шепчет в бреду, кладя ладошку на напряжённое бедро мужа, — я хочу от тебя малыша. Этого хватает, чтобы Сынмин в один миг достиг оргазма и излился внутрь обмякшего в его объятиях парня. Они тяжело дышат, прижимаясь друг к другу ближе, и Сынмин нежно целует мужа в шею. Он дарит ещё несколько чувственных поцелуев в ушко и плечо. Хёнджин лежит и думает о том, что он мог получить это ещё раньше, если бы его муж не был таким скрытным. — Так вот что ты чувствовал, когда рисовал её, — эльф улыбается, переводя уставший взгляд на картину, что всё время стояла рядом с кроватью. — Значит, я мог ещё раньше получить такой оглушительный секс? — Кто же знал, что ты воспринимаешь меня не как друга, — Сынмин улыбается, обвивая руками хрупкое и такое любимое тело. — Я не хотел показаться тебе каким-то извращенцем. — Думаю, нужно почаще вспоминать об этой картине, — они смеются, снова целуясь, и думают о том, как совсем скоро изменится их жизнь.