Идеально подходящие друг к другу

— Ваше Высочество, — раздалось позади. Се Лянь едва смог подавить желание вздрогнуть и поспешно спрятал пальцы в длинные рукава, которые до этого нервно мял. Он осторожно повернулся, боясь, что от резкого движения высокая корона решит упасть. Всё казалось тяжёлым — корона, ханьфу, обувь на высокой платформе, рукава, собственное тело и даже веки. За более чем восемьсот лет он разучился правильно носить парадный наряд наследного принца Сяньлэ. Разучился правильно себя в нём ощущать. Сань Лан склонился почти к полу, но на колени не встал — помнил, что его богу это не нравится. — Выпрямись, — попросил Се Лянь. Повелевать он никогда толком не умел, тем более — Сань Лану. Тот послушался, разгибаясь из поклона. Он был непривычно одного роста с Се Лянем. За столько лет тот успел отвыкнуть от вида Сань Лана таким, каким впервые его встретил, а эта разница и вовсе путала мысли. Семнадцатилетний юноша смотрел в пол, словно не смел поднять взгляд и взглянуть прямо, не получив на то разрешения. Пламя свечей в храме неровно подрагивало, заставляя тени плясать по стенам. Чёрные одежды Сань Лана в них казались ещё чернее. — Как тебя зовут? Ты кажешься мне знакомым, — и сам почти рассмеялся от этих слов. Во времена, когда он ещё был наследным принцем Сянлэ, он едва помнил лица семьи и друзей, не то, что кого-то из бесчисленных верующих. Даже если это настолько особенный верующий. — Его Высочество может называть этого недостойного Сань Ланом. — Чего же ты хотел от этого бога, Сань Лан? Ты так упорно молился, что я не мог не прийти на твой зов. Сань Лан попытался вновь склониться, но замер на половине движения, вспомнив, что ему сказали стоять прямо. — Этот недостойный молил лишь о том, чтобы увидеть Ваше Высочество. Большего я не смею просить. Сердце невольно сжалось, стоило вспомнить, что в те — далёкие, тёмные, беспросветные времена с единственным огоньком-душой — Сань Лан тоже хотел лишь увидеть, помочь, защитить, не прося для себя ничего взамен. — Тогда отчего же ты смотришь в пол, а не на меня? Сань Лан на мгновение замер, а потом медленно поднял голову, жадно смотря на него тёмными глазами, в которых и без отблесков свечей плясал огонь. Се Лянь неожиданно ощутил себя одновременно всесильным и совершенно беззащитным перед этим взглядом, проникающим в самое сердце. Юноша перед ним был его возлюбленным, его жизнью, его верой. Но сейчас, когда они играли эти роли, он не мог просто протянуть руку и переплести их пальцы, связанные алой нитью. Или же… — Подойди, Сань Лан, — улыбнулся он. Юноша перед ним несмело сделал несколько шагов вперёд, остановившись в паре метров, словно не решаясь быть ближе. Се Лянь протянул руку в приглашении. Сань Лан метнулся взглядом с его лица на руку, а затем одним движением оказался рядом, падая на колени и прижавшись губами к ладони, трепетно зажав её в своих. — С-Сань Лан, — растерялся от неожиданности Се Лянь. Сань Лан сидел у его ног, прикрыв глаза и легчайше прикасаясь, так, что вырваться при желании не составило бы и малейшего труда. Но желания не было. — Прошу простить дерзость этого недостойного, Ваше Высочество. Этот недостойный готов понести любое наказание от ваших рук, — прошептал Сань Лан, не отстраняясь. По коже пробежали мурашки, а Се Лянь едва подавил дрожь. Сань Лан тем временем скользнул губами выше, прижимаясь к запястью, где бешено частил пульс. — Но если Ваше Высочество не остановит этого недостойного, то он сочтёт это разрешением. Се Лянь шумно выдохнул и, подпрыгнув, присел на алтарь, потому что ноги подгибались от Сань Лана и его действий. И — не отнял руки. Сань Лан бросил быстрый взгляд на его лицо — и Се Лянь взглянул в ответ, с уверенностью и разрешением. Тени дрогнули вновь — как бы Сань Лан не пытался сдерживаться, но от происходящего сила бурлила в нём, временами выплёскиваясь наружу короткими вспышками. Поцелуи перешли от запястья обратно на тыльную сторону ладони, а затем Сань Лан перехватил его руку, заставив чуть расставить пальцы и чувственно прижавшись губами поочерёдно к кончику каждого. Се Ляню стало сложно дышать. И — совсем невозможно, когда Сань Лан втянул средний палец в рот, обводя языком повязанную нить, играясь с бантиком и едва смыкая зубы на подушечке. — Что ты делаешь? — не выдержал он. Голос хрипел от сдерживаемых ощущений. Сань Лан отстранился, жарко выдыхая на удерживаемую ладонь. — Этот недостойный всего лишь поклоняется своему богу, как тот того достоин. — Ты…, — но Сань Лан не слушал, самозабвенно выцеловывая каждый миллиметр открытой кожи, интимно скользя кончиками пальцев за край рукава — и дорожки прикосновений, казалось, горели жарче недр Тунлу. Се Ляню казалось, что он сам сейчас обратится в пепел под силой любви Сань Лана, заставляющей кровь внутри кипеть. Стоило лишь Сань Лану остановиться, уткнувшись носом в его ладонь и тяжело дыша, Се Лянь кончиками пальцев зацепил его подбородок, побуждая поднять голову. Лицо Сань Лана раскраснелось, а глаза едва не слезились, полные лихорадочного блеска, желания, любви, осуждения в сторону самого себя за то, что смеет пятнать такими помыслами своего бога. Только вот бог давно уже был не против. — Иди сюда, — сам едва не взмолился он, устав играть в эти игры. Ему хотелось утолить жажду, повисшую между ними. Сань Лан поднялся неторопливо, но нетерпение сквозило в каждом жесте, взгляде, вдохе. Он заворожённо огладил скулу Се Ляня, и тот чуть повернул голову, прижавшись к ладони всей щекой. Сань Лан с резким выдохом приник губами к его губам — и для этого ему пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до Се Ляня, оказавшегося немного выше. Сердце сжало невыразимой нежностью, которую Се Лянь не знал куда девать, поэтому попросту обнял Сань Лана и повалился с ним на алтарь. Многослойные одежды разметались вокруг, корона больно впилась в голову, но Сань Лан смотрел неверяще, нависая сверху и боясь прикоснуться. Кончик его хвоста мазнул по пылающей щеке Се Ляня. — Ваше Высочество? — Се Лянь не знал, как сказать о своём желании, как произнести такое вслух. К счастью, его муж всегда мог понять и без этого. — Этому верующему досталась высшая награда во всех мирах. Он не подведёт Ваше Высочество. И провёл языком по шее у самой кромки воротника. Пламя свечей дрожало, воздух казался тяжёлым и вязким, его собственный портрет смотрел на них без осуждения — в конце концов, этот алтарь не впервые использовался для чего-то подобного. Цепляясь за обнажённые плечи Сань Лана и выгибаясь от удовольствия, Се Лянь на секунду с кристальной ясностью понял — даже если бы была возможность действительно превратить их прошлое в то, что произошло сегодня, он бы ей не воспользовался. Они оба, переломанные и собравшие себя заново, с острыми неровными краями — именно ими совпадали так идеально, что заполняли каждую трещинку и скол. И со всем своим несовершенством, ошибками, потерями, вместе — они образовали нечто идеальное. Идеально подходящие друг к другу.