Загляни в глаза своему страху.

      — Гурен! Гурен, нет!!!       На земле лежало тело. В разорванных одеждах и с кровоточащими ранами. Из груди торчал меч. Лицо застыло с гримасой ужаса: глаза были широко раскрыты, но искра жизни в них уже погасла. Рядом с конечностью правой руки, отрубленной по локоть, лежала другая часть, сжимающая меч. Вокруг тела вся земля пропиталась кровью. Ещё несколько секунд назад оно билось в судорогах, а теперь душа покинула его. Рядом сидел клыкастый аристократ. Он улыбался хищной победоносной улыбкой. По его подбородку текла чужая кровь. Битва для вампира оказалась настолько лёгкой, что даже белые одежды остались не запачкаными. Аристократ рассмеялся, и этот звук становился всё громче и громче, проникая в сознание Шиньи. Хиираги ничего не мог сделать. Он лежал на земле со сломанными ногами и смотрел. Смотрел на мёртвое тело Гурена. И он понимал, что именно сейчас всё закончилось. Только что он потерял своё счастье, смысл жизни. Аристократ встал, вынул меч из груди и медленно направился к Шинье. Он был похож на кошку, которая уже ранила мышь и теперь играется с ней. Хиираги из последних сил подтягивал руками своё тело к оружию. И только он коснулся пальцем ружья, как кисть отрубило что-то невероятно острое. Поначалу даже не было боли, но через секунду она стала невыносимой. Из груди вырвался крик. Кровь лилась большим потоком, а отрезанная кисть руки продолжала дёргаться. Но не смотря на этот ужас, Шинья думал о другом человеке. И тут меч вампира пронзил шею насквозь.       Темнота...       Резкий подъём с кровати. Слева под ребром что-то сжалось и мешало вдохнуть. Пару секунд Шинья практически задыхался, но вся эта странная боль отпустила. А вот сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Оно стучало с такой бешеной скоростью, что Хиираги подумал, лучше бы оно остановилось. Из-за кошмара Шинья пропотел. Собираясь принять душ, он встал с кровати. В глазах потемнело. Шинья немного постоял, а затем на ощупь пошёл в ванную комнату. Солнце ещё не появилось на горизонте, потому в комнату просачивался только тусклый свет луны.       Шинья стянул с себя всю одежду, бросив её в корзину с грязным бельём, и встал под холодные струи воды.

Это всего лишь сон... Жуткий, ужасный сон... Не более...

      Но сердце не собиралось внимать разуму и продолжало быстро биться, будто намереваясь вырваться из груди.       Спустя двадцать минут под ледяным душем ничего не изменилось. Тогда Шинья решил прибегнуть к другому методу. Он оделся, выйдя из душа, и только сейчас додумался включить свет. В тумбочке нашёл аптечку, а в ней — успокоительное. Выпив две таблетки он прилёг на край кровати. Но сон всё не отпускал. Более того, сознание подкидывало ещё более ужасные картины.       — Что же это такое..? — тихо прошептал Шинья и, встав с кровати, вышел из комнаты.       Он шёл по длинному коридору, где не было ни одного окна. Освещения тоже не имелось: лампочки перегорели несколько дней назад, но никто не поменял их. Были только двери, много дверей, ведущих в разные комнаты. Он шёл босиком по холодному кафелю. Где-то впереди, в общей комнате, было слышно, как движется минутная стрелка. Звук казался жутким, будто бы идёт обратный отсчёт до взрыва бомбы. Шинья дошёл до этой комнаты и, уже практически переходя на бег, направился в правое крыло. Здесь атмосфера не была такой угнетающей. В коридоре висело несколько ламп, которые горели приятным жёлтым светом. Но вот пол так и оставался кафельным и холодным.       Шинья нашёл дверь с номером 23. Он без стука отворил её и вошёл. В комнате горел ночник. Хиираги замер на пороге, смотря на Гурена, спящего в обнимку с книгой, и думая, что стоит уйти. Но этот кошмарный сон всё не шёл из головы! Шинья тихо закрыл дверь и присел на край кровати. С лёгкой улыбкой он забрал книгу у Гурена положил на тумбочку. Ичиносе заворочался, но не проснулся. Он тихо сопел и чему-то улыбался во сне. Шинья засмеялся.

Ну кто бы мог подумать, что ты такой милый, когда спишь...

      Хиираги убедился, что с Гуреном всё в порядке. И сердце вроде как больше не собиралось разорвать грудную клетку и выпрыгнуть. Шинья собрался уже уйти, но когда, встав с кровати, оглянулся на Гурена, его сковал страх. Кровать была в крови. В крови Гурена. Он лежал с разорванной грудью. Рёбра торчали наружу, и были видны органы. Его сердце лежало рядом на кровати и билось. Глаза широко раскрыты и смотрят в никуда. Изо рта течет кровавая пена. У Шиньи закружилась голова, его начало тошнить. Затем накатила слабость и он упал на пол. Хиираги зажмурил глаза, схватился руками за голову. Он сглотнул комок подступивший к горлу. В голове звенело, тело охватила дрожь. Ему было настолько плохо, что казалось смерть неминуема.

Ш...ья... Ш...

      Шинья слышал какой-то голос, но не мог разобрать, кто и что говорит.       Что-то ударило в лицо. Холодное и мокрое. Шинья резко вскочил. Он тяжело дышал, будто только что тонул и теперь, выбравшись из под воды, пытался восполнить запас воздуха, который он потерял. Весь бред прошёл. Он сидел мокрый. А перед ним был обеспокоенный Гурен.       — Шинья! Шинья!       — Ч...то... это... б...       — Шинья!       Гурен прижал к себе мокрого и ничего не понимающего Хиираги. Его объятия были настолько крепкими, что Шинье вновь стало не хватать воздуха.       — От...от...пусти...       Гурен отодвинулся и, обхватив лицо Шиньи руками, внимательно посмотрел в глаза. Хиираги смотрел на него. На испугавшегося Гурена, который недавно ещё сладко сопел.       — Что произошло, Шинья? Тебе плохо?       — Гурен... дай... в-в..оды.       Ичиносе, продолжая поддерживать Шинью одной рукой, другой дотянулся до тумбочки, где стояла бутылка с водой. Он сам открутил крышку и держал бутылку, пока Шинья пил. Хиираги выглядел плохо. Да что там... Просто ужасно! Бледный, с покрасневшими глазами, он весь дрожал. Шинья выпил немного, но теперь мог говорить, не задыхаясь.       — Гурен... Я не знаю... ч-что это было. Я проснулся... Кошмар... А потом пришел... сюда. И т-теперь...       — Чш-ш-ш... Молчи. Чувствуешь себя лучше?       Шинья молча кивнул.       — Сможешь заснуть?       — Я попробую...       — Тогда сейчас ложимся спать, а завтра выясним, что произошло. Я дам тебе снотворное. Но если будет хотя бы лёгкое недомогание, то сразу говори мне. Понятно?       — Да-а...       — Хорошо. Поднимайся.       Гурен поддерживал Шинью, пока тот поднимался, но похоже ноги Хиираги совсем не слушались. Он еле дошёл до кровати с помощью Гурена. Ичиносе уложил его на подушку, затем достал из тумбочки таблетки и помог принять их Шиньи. После, Гурен переодел его в сухую футболку, что достал из своего шкафа.       — Гурен... Ты ведь будешь рядом?       — Буду.       Гурен оставил поцелуй на лбу Хиираги и лёг на другой край кровати. Шинья прижался к нему, как это делает котёнок, ищущий тепла и защиты. Послышались всхлипы.       — Шинья, — шёпотом позвал Гурен, — Почему ты плачешь?       — Я боюсь... Боюсь потерять тебя.       Ичиносе промолчал. А что он может сказать? Что всегда будет рядом? Это ведь ложь. Они живут в мире, где идёт война. И смерь рано или поздно придёт за ним, и за Шиньей, и за другими. Поэтому он просто крепче прижал к себе Хиираги, уткнувшись лицом во влажные волосы, вдыхая запах любимого человека.

***

      На следующее утро было выяснено, что это был яд. Какая-то новая разработка вампиров. Проникнув в кровь, он искажал во много раз то, чего больше всего боялся человек и затем вызывал кошмары, галлюцинации.       Шинья был ранен аристократом на задании. И похоже его меч был намазан ядом. Вывести его было никак нельзя. Но учёные уже приступили к его изучению.       Но протянет ли Шинья до тех пор, пока будет найдено противоядие? Этот вопрос занимал и Гурена, и самого Хиираги.