Шутка, которую пошутила судьба.

      Алый закат озаряет вечер приятным сиянием.       Спокойные волны отражают нежный свет. Погода милостлива к людям и дарит незамысловатое тепло. Множество людей скучающе отдыхают на пляже. Побережье в Киото это холодные волны и несоизмеримо тёплое сияние солнца, это крики чаек, и плачь маленьких детей. От степенной красоты здесь захватывает дух, но она кажется холодной и недоступной какому-то человеку.       Сидя на одном из валунов Итачи грустно подметил, что видит такой закат в последний раз, ни один закат не повторится вновь, как и рассвет, как и любой момент жизни. Его тёмные волосы привычно собраны в хвост и тихо шелестят, когда ночной бриз нерешительности колышет их, и Итачи заправляет выбившуюся прядь за ухо.       Идиллию соединения с прекрасным прерывает младший брат:       — Итачи! Ну зачем ты двинулся, я только нарисовал твоё тело! — Маленький Саске постоянно находится где-то по близости, но Итачи не подозревал, что он рисует. За секунду его осенило.       — Ты ведь не принимал ничего, да? — Итачи нахмурился и неглубокая морщинка между бровями дала о себе знать.       — Сегодня нет, — Итачи глянул на него с едва читаемой угрозой, — И вчера нет, я не употребляю уже месяц, ты меня так контролишь, что мне теперь страшно сахарную пудру или муку в руках держать!       — Если ты так отшучиваешься, отото, это может означать, что ты, что-то сделал. Я либо сам узнаю, либо ты мне скажешь и сэкономишь мои время и нервы.       — На этот раз, ты прогадал, океан действует на меня наркотически, я сразу хочу взяться за кисть, — тон Саске отдавал воздушным вдохновением. Таким же лёгким как сладкая вата в парке неподалеку.       — Поверю тебе на слово, — Итачи устало прекрыл глаза, — Заканчивай эскиз и пойдём.       — Дай мне минут пять.       Между ними восстановило свои права умиротворение молчание. Иногда Итачи не понимал Саске, например, когда он останавливался посреди улицы на прогулке, садился на замызганую лавочку и начинал новый скетч. Или, когда новость о поездке домой заставляла его сжаться на стуле, но дома, у родителей, мило улыбаться и говорить ни о чём.       Такие перепады настроения настораживали Итачи и, как выяснилось, не зря. Когда старший Учиха нашёл пакетик с дешёвым беламором у своего отото, он долго не мог поверить. Саске, его Саске, принимает наркотики и судя по дозе, начал он это недавно. Разговор был не из приятных, обошлось без битья посуды, но обещания съехать были. Саске держался уже месяц, а перепады настроения не прекращались, тогда психолог открыл для Саске свои двери.       Выяснилось, что из-за работы и зачастую гиперопеки Итачи проглядел тонкую душу творца. Саске рисовал много, в основном скечи, получалось у него так, что каждую работу можно выставить на аукцион и денег хватит на отдых на побережье карибского моря в номере люкс. Как выяснилось позже Саске не хватает усидчивости, он убегает к другой работе, как только надоедает старая. Наркотик ему был нужен для концентрации. Но и эту проблему Итачи смог решить довольно быстро, придумывая различные новые детали к работе.       — Я закончил, — тихое обращение, значит полностью выжат.       — Пойдём, маленький глупый братец, -усмехнулся Итачи.       — У меня в голове много слов, чтобы описать моё к тебе отношение, но все они не достойны Учих, — голос у него уставший.       — Да ладно, не обижайся, отото, — Итачи подошёл к Саске и быстро мазнул губами по губам, — Нии-сан просто шутит.