То самое "да"

Это был обычный вечер. Знаете, я почти уверен, что именно с этих слов начинаются рассказы о последующих невероятных приключениях с потрясающими персонажами и неожиданными сюжетными поворотами. И, казалось, раз мы будем говорить о мире, где каждый имеет невероятный дар, отличный от остальных, где каждый может быть героем и спасать тысячи жизней, именно в нашей истории и будут приключения и неожиданные «повороты судьбы». Но нет – самый обычный вечер. Изуку готовил ужин. В гостиной тихо шумел старый обогреватель, который вот-вот должен «отойти в мир иной», но который выбросить просто рука не поднимается. По телевизору шла старая романтическая комедия, название и сюжетную линию которой зеленоволосый не вспомнит даже под страхом смерти. А на диване старый толстый кот лежал к верху пузом и тихо посапывал во сне. Вдруг послышался тихий голосок. Изуку замер, так и не донеся в очередной раз нож до разделочной доски. Прислушался: кажется, показалось. Брюнет решил убедиться и подошел к двери. В детской спало маленькое чудо, ради которого герои номер один и два были готовы, не раздумывая, отдать свои жизни. Бакугоу Коу. Маленький комочек счастья, который каждый божий день дарит всем свою искреннюю беззубую улыбку. Малыш забавно дул губки во сне и жевал желтую распашонку, которая была в цвет его волосам. Вообще, откровенно говоря, во внешности маленького мальчика «мамины» были только веснушки. Кацуки долго возмущался по этому поводу, ведь он хотел получить маленькую копию своей омежки. Изуку вернулся на кухню. Думая сейчас о своём малыше, Изуку Бакугоу и представить не может, как бы жил сейчас, если бы давно-давно, в школьные годы, не сказал одно заветное «да». Это был второй год старшей школы. Очередное нападение злодеев. Разве что с одним значительным отличием: шанса победить не было. Их было четверо против девяти злодеев с очень мощными причудами. Битва была очень долгой: каждый из них выжимал из себя всё до последней капли, чтобы прикрыть чужую спину, чтобы домой вернулись все четверо. Однако в какой-то момент в их защите пробили брешь. Злодеи обманным маневром вынудили Киришиму взять на себя злодейку, управляющую кислотными жидкостями, а Урараке пришлось увеличить дистанцию с остальными, чтобы их не задело водопадом камней, которые вот-вот должны были рухнуть на злодеев. После этого воспоминания из киноленты превращаются в отдельные кадры: вот Каччан перепрыгивает брошенную в него балку, вот готовится провести серию ударов-взрывов, а вот уже из живота его друга детства торчит длинный меч. Что происходило потом, Изуку так и не узнал. Его телом управляли. Предыдущие владельцы «Один за всех» сохранили ему жизнь в обмен на контроль телом. Самостоятельно его тело такую нагрузку бы просто не выдержало. Очнулся он в больнице. Кое-как разлепив глаза, Изуку посмотрел по сторонам. И первым, что он увидел, была крепкая хватка грубой, испещренной шрамами руки на его предплечье. Мидория совсем не ожидал, что, проснувшись, увидит заплаканное лицо Каччана – человека, который никогда не плачет. И, что было совсем странным, как только он увидел взгляд изумрудных глаз, направленный на него, тут же заключил Изуку в крепкие объятия. Кацуки срывающимся голосом говорил, какой он придурок, что перенагрузил тело, какой идиот, что отвлекся от своего противника и какая же он сволочь, что целую неделю валялся в коме, заставив других переживать. В тот день они плакали оба, говорили друг другу, как боялись потерять, Изуку просил никогда не оставлять, Кацуки обещал защитить несмотря ни на что. Оба чувствовали: вот она та самая грань! Они пересекли её. Кацуки, успокоившись и стирая остатки мокрых дорожек на щеках, в своей грубой манере предложил заключить союз – стать его альфой. Он не просил прощения за годы издевательств словами, но Изуку отчетливо видел груз вины и сожаление на дне рубиновых глаз. Мидория сплел с Кацуки пальцы, прислонился своим лбом к его и прошептал ему прямо в губы: «Без тебя мне не нужен этот мир». В тот день произошёл их первый поцелуй, отдающий солоноватым вкусом слез. В тот же день Изуку спустя долгие годы увидел искреннюю улыбку альфы, которую тот подарил своему омеге. Они доучились в школе. Сыграли скромную свадьбу, на которую позвали только самых близких: родителей и бывших одноклассников. После пошли стажироваться в одно агентство. Брали парные задания и всегда прикрывали спины друг друга. Они прославились, как самая сильная пара супергероев. Заняли самые верхние строчки в топе героев и, казалось, все прекрасно, пока не случилось это… Беременность. Изуку плохо помнит первые минуты осознания. В его голове в тот момент пронеслись тысячи мыслей, так что вычленить какую-то одну не представлялось возможным. Зато, Изуку помнит, что он чувствовал в тот момент: страх. Страх от того, что придется рожать в ещё достаточно юном возрасте, страх, что придется покинуть на время пост героя и оставить товарищей, но самый сильный страх носил другой характер – герой номер один боялся рассказать своему альфе о скором пополнение в их семье. Мидория был уверен в любви своего альфы, ведь Бакугоу не тот человек, который пользуется людьми и врет о своих чувствах. Однако Изуку не знал, как его любимый человек относится к детям. Они никогда не говорили об этом. Кацуки ни разу не упомянул, что хотел бы завести ребенка, но и категоричного отказа от потомства Изуку от него тоже не слышал. Поэтому, держа в руках тест на беременность с двумя красными полосками, зеленоволосый невидящим взглядом просто смотрел в стену. Он должен рассказать Кацуки. В тот день у альфы был вечерний патруль, поэтому домой он вернулся очень уставшим. Изуку как обычно вышел его встречать. Дверь открывается, зеленоглазый успевает лишь поднять взгляд, как уже оказывается в кольце из рук, а его губы в плен захватывают губы альфы. — Я дома, – сказал, оторвавшись от любимых губ, альфа. — С возращением, – с придыханием прошептал омега. Они как обычно сели ужинать. Как обычно вместе накрыли на стол, вместе помыли посуду. Но то ли Изуку себя вёл слишком очевидно, то ли Кацуки очень наблюдательный. Потому что, как только они сели смотреть кино в гостиной, Бакугоу спросил: — Что случилось? Изуку сразу понял, о чем спрашивал альфа, поэтому решил рассказать правду. Он повернулся к альфе лицом, открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Во рту пересохло, а руки начали дрожать. Кацуки не на шутку взволновала такая реакция его омеги. — Эй, эй, Изу, всё хорошо, я рядом, – проговорил альфа, прислонив свой лоб ко лбу омеги и поглаживая его ладони большими пальцами, – Расскажи мне. — Я-я, К-каччан,… Я так л-люблю тебя, – прошептал омега, прикрыв глаза, – Я… должен тебе сказать… — Я выслушаю. — Каччан, у нас будет ребенок. Наступила гробовая тишина. Изуку боялся открыть глаза, боялся увидеть разочарование на любимом лице и лишь сильнее жмурился. Послышался всхлип. Зеленоглазый подумал, что от переутомления и волнения упал в обморок, и сейчас у него слуховые галлюцинации, поэтому поспешил открыть глаза. На вечно раздраженном лице сейчас сияла широкая улыбка, из глаз катились крупные, словно алмазы, капли слёз. Кацуки плакал от счастья. Он плакал от осознания, что его омега, его любимый и самый важный на свете человек, носит под сердцем его ребенка. Доказательство их любви. Изуку не сдержался и тоже заплакал. Они сидели, прижавшись к друг другу и сцеловывали капельки слез, катившихся по щекам пары. Кацуки никак не мог оторваться от веснушчатых щечек, пухленьких губ и опухших от слез век. Его всего трясло от осознания, что совсем скоро он сможет держать в своей руке не только испещренную шрамами, но от этого не менее прекрасную руку своей омеги, но и маленький, пухлый кулачок малыша. Их малыша. Его и Изуку. Беременность Изуку протекала довольно обычно. Насколько обычно она может проходить у омеги парня и, по совместительству, символа мира. Мидория не капризничал, не просил достать ему звезду с неба или сходить в три утра в магазин за жаренной курочкой с клубничным джемом. Вообще вся их жизнь стала очень милой и, если можно так выразится, «ванильной». Кацуки, приходя с патруля или возвращаясь с задания, первым делом падал на колени перед Изуку и расцеловывал его живот. Первое время зеленоглазого это смущало, но потом он привык и даже начал получать удовольствие. Кацуки старался оградить Изуку от каких-либо нагрузок, поэтому даже их секс, который если заканчивался не сломанной мебелью, так криками соседей, стал мягким и спокойным. Кацуки вылизывал Изуку с ног до головы. Легко покусывал шейку, сначала кружил пальцами по ореолу, а затем легонько мял сосок между пальцев, языком вылизывал анус, изредка проникая внутрь кончиком – делал такие вещи, что Изуку начинал скулить, а пальцы на его ногах поджимались. В целом, их жизнь была прекрасна. Нет, правда. Даже роды проходили хорошо. За неделю до предполагаемого срока омегу попросили лечь в больницу для сохранности. Сначала Кацуки не хотел, чтобы его малышей забирали, ведь в больнице он не сможет быть рядом с ними. Но врач сумел его переубедить, аргументируя тем, что для роженика будет лучше, если за ним будет круглосуточный присмотр, нежели пара станет впопыхах собирать вещи в больницу после начала схваток. Кстати, схватки… Первая схватка застала Изуку утром. Омега уронил стакан, и на шум сбежался весь персонал больницы. Начался невероятный хаос. Герой номер один рожает! Медсестры втроем сопровождали Изуку в родильное отделение на операцию, а лечащий врач отправился звонить альфе. Что именно сказал альфа врачу, остается секретом, но после того дня кончики волос того самого врача поседели. Роды проходили шесть часов. Из палаты доносились стоны и крики боли омеги, а на скамейках сидела его личная группа поддержки во главе с альфой. Никто еще не видел, чтобы сам Граунд Зиро так нервничал. Сначала Денки и Ханта пытались шутить на этот счёт, но услышав хруст крошащегося гипсокартона, который ещё пару секунд назад был частью стены, поспешили заткнуться. Киришима и Урарака лишь сидели, держась за руки, и улыбались. Ведь в недалеком прошлом они и сами переживали это. И вот, когда Кацуки в очередной раз был готов надавать по шее двум дебилам, зовущимся его друзьями, из операционной раздался детский крик. Все замолчали. Дверь открылась, из неё вышел врач и с усталой улыбкой на лице спросил: «Кто отец?». Кацуки шел в палату на дрожащих ногах. Когда дверь открылась он медленно, словно боясь проснуться от чудесного сна, подошёл к кровати омеги. Изуку выглядел уставшим, с мешками под глазами, но при этом на его лице сияла улыбка, а из глаз катились хрустальные слёзы. — Каччан, наш малыш…Посмотри на него, – его голос охрип от многочасового крика, но ему было всё равно. Кацуки заглянул в кулёк и сам не смог сдержать слёз. Маленькое личико, носик-пуговка, пушок светлых волос на голове и красные глазки-бусинки – это был его малыш. Маленький человечек, сделавший его самым счастливым на свете. Кацуки взял его на руки, поцеловал крошечную ручку и прошептал, едва касаясь губами маленького лобика: — Ты и твой папа – смысл моей жизни. Мы всегда будем любить и защищать тебя. Изуку смотря на эту сцену, подумал: то самое «да» в больничной палате было самым главным и правильным решением в его жизни. Из воспоминаний его выдергивают руки его мужа на талии и мягкий поцелуй в загривок, аккурат рядом с меткой. Зеленоглазый поворачивается в кольце рук и сам целует своего мужчину. Многие говорят, что после появления ребенка чувства между альфой и омегой притупляются, чего нельзя сказать про них. Альфа покусывает губы омеги, сминает, а затем зализывает языком маленькие ранки, на что омега постанывает в поцелуй. Им мало. Омега кладёт руки на щеки альфы, слегка сдавливает их, вытягивая его язык, и начинает обсасывать его. Теперь уже стонет сам альфа. Омегу быстро садят на столешницу. Кацуки забирается руками под домашнюю футболку парня, поглаживая любимое тело, на что омега в ответ начинает массировать затылок блондина. Казалось бы, вот она – та самая грань, отличающая нежную любовь от ненасытной страсти; они были готовы вот-вот её перешагнуть, но их прервали. Из детской снова слышится тихий голосок, но на этот раз взаправду. Они отстраняются, прислоняясь лбами и тепло улыбаясь друг другу, а после спешат к своему маленькому ангелу. Всё-таки у них чудесная жизнь, замечательная семья и самый лучший в мире ребёнок, и всё это благодаря одному единственному, но самому правильному "да".