Часть 1
2 октября 2020 г., 17:22
Они с Наташей взрослые люди. И проблемы решают тоже по-взрослому. Раз в год так точно. Так что Тони постарался взять себя в руки и по-взрослому наконец оставить мстителей в покое. В самом деле, Брюс вот даже сбежал в неведомые дали, только бы подальше от них!
Ладно, с Брюсом ужасная метафора, но в любом случае Тони был уверен, что мстители вздохнули с облегчением, узнав, что Тони подал в отставку. Конечно, Роуди будет скучать по нему, потому что наверняка надеялся, что они как два суперкрутых бро будут летать по небу и мутузить плохих парней, но у Роуди теперь есть повод навещать Тони почаще. Роуди ведь знает — Тони обожает послушать новости.
Да и с кем Тони общаться? Брюс сбежал, Тор отправился вершить правосудие куда-то в космос, Клинт уехал на пенсию к семье, Сэм обязательно станет пробовать на Тони все эти психологические штуки, а Ванда с Виженом… ну, им все еще было некомфортно находиться друг с другом в одной комнате. У Стива вроде кто-то намечался, и нет, Тони не поэтому сбежал с базы, стоило им всем там расселиться. Он ведь взрослый человек, в конце концов, он делает все по-взрослому. Из взрослых наилучших соображений.
— Как скажете, босс, — насмешливо вставила ПЯТНИЦА, и Тони скосил мрачный взгляд в одну из камер.
— Сотри все и не смей никому показывать, даже Наташе. Особенно Наташе.
Наташа, кстати, фактически продолжала жить в башне, и Тони готов был признаться самому себе в том, что рад, что с ним остался хоть кто-нибудь. Рад сильнее, чем должен был. У них с Наташей было одно горе на двоих, но Тони подозревал, что во всем этом существует некая третья переменная. Переменная, о которой не знает даже Клинт. Тони, кстати, спрашивал у него, перед самым клинтовым отъездом. Клинт тогда только неуверенно плечами пожал.
— Сам знаешь, мы познакомились в Будапеште, — он потер лоб и чуть нахмурился. — И интересоваться личной жизнью Таши… тебе жить расхотелось?
Тони скривился.
— Я просто волнуюсь.
— Я знаю, — Клинт криво улыбнулся в ответ, неловко напоследок обняв. — Береги себя. И Ташу береги.
— Ты сильно не прощайся, — сурово предупредил Тони. — Мы собираемся к вам на крестины.
— Ты атеист, Старк.
— Ты агностик, Бартон.
— Вы оба идиоты, — Наташа материализовалась перед ними как всегда бесшумно и крепко обняла сразу обоих. Тони не отказал себе в удовольствии групповых обнимашек, тем более что подобный контакт он получит только через целую вечность и еще вагончик жизни. Принимать взрослые решения все-таки ужасно тяжело и неблагодарно.
Так вот с того самого дня Тони решительно пытался выведать все и даже больше, но Наташа молчала партизаном и на контакт не шла, а с помощью ПЯТНИЦЫ взламывать сервера было бы неуважением к наташиной личной жизни. Тони уважал личную жизнь своей семьи. Именно поэтому он и собирался выведать у Наташи все словами через рот.
Он Старк, в конце концов, он умеет заговаривать зубы.
— Я все знаю, — Наташа калачиком свернулась на диване у Тони под боком, отобрав его любимую чашку. Тони с тоской поглядел на звездно-полосатый щит, горестно вздохнул и вернулся к просмотру. Кейт как раз успела прыгнуть с моста и вломиться к Лео на вечеринку.
— Обычно после этого меня ждут крупные неприятности, — заметил Тони, откидывая голову на спинку дивана. — Давай конкретней.
— Пытаешься вызнать, в кого я была влюблена, — ответила Наташа минуту спустя, глотнув еще горячего шоколада. Тони мотнул головой.
— Ты не была, — не согласился он. — Ты влюблена до сих пор. Давай, Таша, я не Клинт, я не побегу надирать этому недоухажеру задницу.
— Это не Брюс.
— Не Брюс, — кивнул Тони, теснее прижав Наташу к себе. Та обняла его поперек груди одной рукой, успев отставить чашку, и уложила голову Тони на плечо. Тони поцеловал ее в макушку.
Он думал о том, что жизнь полное несправедливое дерьмо, случающееся с хорошими людьми, и что разбитая Наташа Романова — не то, к чему Тони хочется привыкать. Он помнит Наташу роковой рыжей, ворвавшейся к нему юристом в том далеком две тысячи девятом, когда он начал херить свою жизнь, собираясь абсолютно не героически помереть. Он помнит Наташу русским ассасином, спасшим ему жизнь. Он помнит Наташу раненную и едва живую, вваливающуюся в его особняк в Малибу в пять утра. Он помнит Наташу улыбчивую и орущую до хрипоты, особенно после той дурацкой истории с Мандарином в две тысячи двенадцатом. Он помнит Наташу счастливую при виде детей Клинта, уставшую от миссии и зализывающую раны в башне. Теперь он знает, какая Наташа разбитой, с мучающими кошмарами и синяками бессонницы на лице. Тони такая Наташа не нравится. Куда, в самом деле, делась его несгибаемая, ворчливая, заботливая и убийственная паучья сестра?
— Ты его знаешь, — сказала Наташа пару минут спустя, когда на экране появились титры. ПЯТНИЦА заботливо поставила «Вам письмо» следующим, заставив весело хмыкнуть. — Стив говорил.
Тони чуть нахмурился.
— Только не говори мне… нет. Нет, Таша!
— Не только у Клинта не было детства, — Наташа горько усмехнулась, и Тони сглотнул, теснее прижав ее к себе. Наташа вздохнула ему куда-то в ключицу и продолжила. — Нам было пять, когда мы попали туда. Красная комната, КГБ готовили там черных вдов — девочек-убийц, полностью преданных Советскому Союзу. У нас был учитель, никогда не давал нам поблажек, но заботился. Конфеты притаскивал в карманах, улыбался нам. Криво, бледно, но улыбался. Красивый был, статный, за ним как за каменной стеной будто, а мне было семь. Вот я и влюбилась.
— Взаимно? — спросил Тони, скосив взгляд на строчащего имэил Хэнкса. Наташа кивнула.
— Не сразу. У нас были совместные миссии, а потом я подросла. Знаешь, как это бывает. Гормоны шалили, а он был рядом, пытался помочь. Учил целоваться. Только меня учил, я проверяла. В восемнадцать научил доставлять удовольствие.
Тони скривился.
— Только без подробностей.
— Ревновал меня, — фыркнула Наташа, уйдя в воспоминания. — К каждому заданию ревновал, вызывался на миссии, только чтобы быть рядом, а я и рада. Мы скрывались, иначе никак, но… я была счастлива, Antoshka, любила и была любима. Надеялась, что однажды нам и сбежать удастся.
Тони не хотел спрашивать, что было потом, — и без этого успел представить. Но Наташа продолжила.
— Нас поймали. Рано или поздно это бы случилось, Тони, но, — она поежилась, перевернулась, затылком улеглась на грудь, переплела с ним пальцы. — Помнить и попасться — разные вещи. Я… был обряд инициации, после которого мы становились черными вдовами, и я была уверена, что хуже не будет. Его обнуляли. Обнуляли, Тони. Подчистую стерли личность, оставили только оболочку с базовыми навыками. И заставили меня наблюдать, — Наташа судорожно вдохнула. — Я ничего не могла сделать, да они бы и не дали. На следующий день его перевели в другой корпус, а меня отправили в Одессу. Он выстрелил в меня, Тони. Выстрелил и глазом не моргнул.
— Таша…
— Знаешь, я думала, — Наташа села прямо, чуть отодвинулась, и Тони тоже сел, посмотрел прямо. Наташа сморгнула слезы, и если голос дрожал, Тони спишет это на игру воображения. У Наташи не дрожит голос. Никогда. — Думала, что с Брюсом у меня получится. Мы ведь похожи, Тони, и… и мы могли держаться вместе, сбежать куда-нибудь и пожить для себя. Теперь Брюса нет, и я не… не думаю, что это не из-за меня.
— Таша, — вздохнул Тони, подался вперед и крепко обнял, прижав к груди и уложив на рыжую макушку подбородок. — Ты не виновата, просто у вас не получилось. Не вини себя, идет?
— Только после тебя, — улыбнулась Наташа. Тони не мог сказать наверняка, но чувствовал, что она улыбнулась. Он продолжил, желая закрепить эффект. Это должно было быть глубокомысленно и по-взрослому, к тому же ему нравилась эта фраза, так что никто не имел права его винить. Тони сказал.
— Ты будешь влюбляться еще очень много раз, Natalya, перед тем, как найдешь того, с кем будешь всегда, поэтому подумай об этом так: каждый твой разрыв приближает тебя к счастливому концу.
Наташа фыркнула.
— Ты прямо сейчас процитировал мне Вейверли-Плейс?
Тони невозмутимо дернул плечом.
— У них очень глубокомысленные цитаты.
И пусть это было не совсем по-взрослому, но Наташа улыбнулась и хихикнула, и это стоило всего.
Даже того, чтобы смотреть мелодрамы до глубокой ночи.
***
В квинджете гнетущая тишина, но Тони плевать. Он закрывает глаза, считает мерно бьющееся сердце и определенно не смотрит в сторону издевательской звезды на хреновом щите, который никому и в помине не нужен. Не тогда, когда все, что они с таким трудом строили, разваливается на части. Думал ли он, что после слов Клинта ему будет только хуже? Что Клинт со своим «любому сломает хребет» будет восприниматься как нечто нормальное? Нечто, к чему он захочет вернуться. Потому что Тони хотел. О, он отчаянно желал стереть нахрен из памяти последние несколько часов. Чтобы все было как прежде, чтобы остаться на одной стороне, решить мирно, а не как всегда. Хотел как лучше… — Antoshka, — тихо зовет Наташа, и когда Тони открывает глаза, видит ее обеспокоенное лицо прямо перед собой. Тони невесело хмыкает. — Прости меня. Наташа хмурится. — Тони… — Я идиот, — Тони скрывает в ладонях лицо, с силой пальцами жмет на веки и пытается глубже вдохнуть. — Я чуть… чуть не убил его, Таша. Я хотел его убить! Я… ужасный человек, верно? — Не хуже меня, — Тони резко убирает ладони от лица и сурово смотрит на горько улыбающуюся Наташу. — Не смей говорить подобное о моей паучьей сестре, Natalya. Ты пыталась сохранить нас, я пытался сохранить нас, ты не должна извиняться за то, что мозгами мы пользоваться не умеем. — Я должна была тебе рассказать, — качает Наташа головой, садится рядом так, что их бедра соприкасаются, укладывает голову Тони на плечо. Тони оставляет невесомый поцелуй у Наташи на макушке. — Это не важно. Теперь уже не важно. — Мы ведь все еще есть, верно? — тихо спрашивает Наташа, кажется, вечность спустя. Тони незамедлительно кивает. — Осталось только понять, что нам делать. — Что-нибудь придумаем, — отвечает Наташа. — Гений и русский ассасин не смогут ничего придумать? — Понятия не имею, — фыркает Тони и наконец обнимает Наташу. Они с Наташей взрослые люди. И проблемы решают тоже по-взрослому. Раз в год так точно. Они что-нибудь придумают.
