Осенние истории

— Ты тоже это слышала? — спрашиваю я в который раз. Мы с сестрой идем по болоту уже не первый час, и мне страшно. К тому же, скоро стемнеет, и я хочу домой. Но сестра держит меня за руку и упрямо тянет дальше и дальше. — Чего ты испугался, глупый? — она смеется, не оборачиваясь. — Это просто птицы. А может, жаба, какая-нибудь, мало ли. Идем. Поначалу я тоже списывал все на птиц, жаб, ветер, болотные испарения и прочие природные причины. Но только с каждым часом — да что там? с каждой минутой — все меньше верил этим простым, разумным объяснениям. Теперь, когда сгущаются сумерки, о птицах и жабах думать вовсе не получается. Кто-то шепчет у нас за спиной, тихим, едва слышным голосом, но с наступлением темноты он становится все более явственным. Земля под ногами не просто чавкает, а как-то непередаваемо то ли охает, то ли вздыхает. Нечто шелестит высокими стеблями болотной травы, и я каким-то неведомым чутьем, всем своим существом ощущаю: это вовсе не ветер. Да и нет здесь ветра, а трава шелестит. Птицы тоже вечером отчего-то не поют, но шепот я слышу. — Здесь правда что-то не так… давай домой, а? — прошу я. — Да ла-адно, — сестра отмахивается и еще настойчивей тянет меня за руку. — Ты просто себя накручиваешь. Скоро выйдем из болота, и там привал. Мои слова звучат малодушно, и я стыдился бы, если бы не был так напуган. Мы ведь собрались выбраться в лес на пару дней, и я сам же так хотел побывать на болотах, когда собирал рюкзак и выбирал маршрут. А теперь взял и сдрейфил… Ну как же так? Фиолетовые сумерки переходят в ночную черноту и шепот становится громче. Я слышу этот голос, вкрадчивый, шипящий, заползающий в уши, будто змеи, просачивающийся под кожу, словно ночная сырость. Нечеловеческий голос. — А теперь? — я вскрикнул, но от собственного крика стало еще страшнее, и я, сам не зная, почему, сам продолжил полушепотом: — Слышала? — Да ничего я не слышала, — отвечает сестра раздраженно. — Потерпи уж. Домой уже поздно поворачивать. Я весь дрожу, но верю сестре. Вернее, заставляю себя ей верить. Она старшая, не раз ходила в такие походы. Она точно знает, как лучше. Она всегда была заводилой в наших играх, а я ее слушался, и все выходило хорошо. Я очень ее люблю, и она меня любит. Сестра точно не оставит меня в беде… На миг наваждение рассеивается, из-под странной одури проступают настоящие воспоминания. И я замираю, раскрыв рот, не в силах издать ни звука. Сердце пропускает удар, а ледяной, стылый ужас встает в горле тугим комком. У меня нет и никогда не было сестры. И до границы этих болот я шел один.