endgame

крики и аплодисменты сотен людей сливаются в единый оглушающий гул. в подтрибунке гул превращается в протяжный звон, надолго застревающий в ушах. больше всего хочется послушать тишину. она вжимается спиной в стену, закрывает глаза, ноги гудят в неснятых коньках, пульсируют вздувшиеся вены на стопах. это началось совсем не в субботу, просто до субботы было полегче. находясь с ней в одном помещении, она в какой-то момент всегда ловила взгляд - своим взглядом или чувствовала кожей. поговорить нормально за эти два с небольшим года так и не получилось, сперва казалось, что так даже лучше, потом... потом женя начала позволять ей смотреть. вдруг выяснилось, что она может дарить ей мурашки на затылке и нездоровый подъём сил, даже если не касаться друг друга. опереться о бортик неподалёку, всем корпусом развернувшись к ней; задеть плечом в коридоре обязательно так, чтобы никто больше не заметил; на внезапном торможении сыпануть в её сторону ледовой крошкой. дурацкая игра, цель которой заставить поверить в то, будто бы только одна из них мучается от жажды. прокат не такой тяжёлый, да ну, тяжесть и усталость появились ещё до проката. невозможность с ходу встать с постели утром, тягучая апатия и усталость из ниоткуда в середине дня, когда должен быть подъём. глухая пустота при мыслях о будущем. переёбывающая в самый неожиданный момент тревога по вопросам, которые раньше бы даже нахмуриться не заставили. прожить так неделю-вторую можно, а вот уже второй месяц... на третий девочки немного послабее обычно выходят в окно. женя не знает, что хуже: жить с этим вот так или рассказать кому-нибудь об этом. здоровая газель может дать охамевшему хищнику по башке с силой удара около тонны. она расслабляет руки и пытается выровнять дыхание. обычно за внешними проявлениями силы всегда пряталась внутренняя крепость, а в последние пару дней она двигалась рвано и зло, как будто каток и разминочная зона - это ринг, на котором ей заранее оплатили поражение. женя знает, что это видно в каждом жесте, женя знает всех из присутствующих, кто может это увидеть. третий человек из этого списка - этери, которая будто не смотрит ни на кого, кроме неё, вообще. сил на их невидимую остальным борьбу у жени больше нет. там, где раньше прожгла бы её взглядом, теперь она просто опускает голову. победила ты, победила, довольна теперь? в норме, хищник всегда выбирает самую слабую добычу. падая на колено в конце произволки, она думает, что это конец, - неужели, - и поднимаясь, сразу же видит её за бортиком. грёбаная этери тоже всё понимает, это сразу видно, не надо пытаться обманывать себя, все игры закончены, реванша не будет. уходи, ну пожалуйста, не злорадствуй. она не уходит. дыхание рваное, и дело не в том, что до сих пор не восстановлено. нужно собраться и уехать домой, что по ощущениям равноценно восхождению на эверест. всю себя оставила на льду, да, опять? или, поточнее, - оставила то немногое, что от неё самой осталось? дверь в раздевалку открывается как-то очень осторожно, и у неё вдруг мигом каменеют скулы. ангел-вестник её скорейшей погибели, кара господня, фурия с безразличным лицом. этери подходит поближе, обескураживающе красивая, и внутри плотным комком собирается злость на эту красоту. - ну чё? - выплёвывает женя вслух. - поглумиться пришла? ну давай, блять. ни гнева, ни издевательств. она тоже опускается на колено и стягивает гетры с её ног, а потом берётся за шнурки. женин облегчённый выдох, когда колодка ботинка перестаёт стискивать голеностоп, подозрительно похож на всхлип. женя зажимает ладонью рот, чтобы не дать себе пасть ещё ниже. - хочешь ко мне? - обезоруживающе ласково спрашивает этери, когда стаскивает с неё левый ботинок. вот так, сразу? пойти наружу чёрными ходами, кинуть кому-нибудь из своих вещи, съёжиться на заднем сидении её здоровой тачки, а в квартире, ещё не разувшись и не раздевшись, притереть к стене? - поехали, - хрипло соглашается. - тренироваться, жень. впору усмехаться, но ей не до смеха, никому сейчас не до смеха, этери больше не похожа на хищника, просто не знает, как не оскорбить сочувствием. хорошо было бы на выходе со льда ткнуться лицом ей в шею и застыть так на пару секунд? она тянется руками вперёд и твёрдо стискивает ладонями её воротник, чтобы сразу нельзя было вырваться при всём желании. - поехали, - упрямо повторяет женя.