morning

Неприятный писк над ухом заставляет приподняться на локтях и выключить надоедливый будильник одним взмахом. Мужчина инстинктивно тянется к другой половине кровати, но, не обнаруживая на ней никого, тяжело вздыхает. Насколько бы рано Рокфор не вставал, Волнат к этому времени уже бодрствует. Порой кажется, что она и не спит вовсе, вставай хоть в пять, в шесть, даже в четыре, как сейчас, утра. Простынь ещё тёплая, на ней видны небольшие складки, заставившие мужчину успокоится. Его малышка сегодня спала, это хорошо. Рокфор, ещё немного сонный и измученный, идёт на кухню, успевая по дороге дважды споткнуться об мебель и даже бедного кота (Крамблс был явно недоволен этим, пару раз шикая и устраивая подлянки хозяину). Да-да, известный своей таинственностью и ловкостью вор спросонья спотыкается об, казалось бы, банальные вещи. А ещё он ищет свою сыщицу. Волнат обнаруживается на кухне, как всегда стоит около небольшой барной стойки (о добавлении в интерьер которой больше всего мечтал мужчина), с гнездом на голове, смешной увлажняющей маской и таким же сонным взглядом. На ней мятая футболка, по правде говоря, выкраденная у собственного парня из шкафа. Хотя, если честно, Рокфор был не против. Лишение предмета гардероба явно стоило того, чтобы потом видеть уснувшую сыщицу за столом (реже — на кровати) и прижимающую к себе такую родную ткань. Она пахнет слабым одеколоном, дорогим порошком и едва уловимым сыром. А ещё молоком, но это по вине малышки. Уж больно сильно его любит Волнат, устраивая для себя странную утреннюю традицию — пить стакан ещё холодного молока, бодрящего не хуже кофе. — От такого количества молока грудь не вырастет, — их совместное утро начинается с подколов со стороны Сыра, на что Орех каждый раз хмурится, немного злится и, выпивая оставшееся на дне молоко залпом, моментально кидается на мужчину с желанием надеть наручники и придушить собственными руками. Но не делает ни того, ни другого, в результате лишь обнимая крепко-крепко и пряча покрасневшее то ли от гнева, то ли от смущения лицо. И говорит в этот момент она тихо, обычно заставляя краснеть и Рокфора: — Ты, впрочем, не выглядишь расстроенным из-за этого. Особенно в постели. Потом они идут в ванну. Волнат каждый раз смущается от совместного душа, но буквально через пару мгновений сама тянется к вору и получает ещё большую порцию объятий, нежели минутами ранее. Они могут подолгу стоять так под ледяными струями воды, целоваться, прижиматься друг к другу и мысленно молиться, чтобы это продолжалось вечно. В какой-то из таких дней Волнат предложила очередную игру, в которой они должны стоять под холодным душем, а с проигравшего завтрак. Как результат — 71 в пользу мужчины и 4 в пользу девочки (на самом деле, иногда Рокфор попросту ленится и даёт сыщице порадоваться победой. Как, впрочем, всегда). Малышка выходит из кабинки первой, как и другими днями ранее, замёрзшей и до жути злой, спеша укрыться в махровое полотенце под тихий смех вора. Водные процедуры не любит никто из них. За какие-то двадцать с копейкой минут они успевают повздорить, хотя весомой причины для небольшого скандала нет. Рокфор хмурится и читает девочке нотации о том, что она неправильно чистит зубы (вплоть до крови), а также ругает и предлагает перестать соревноваться в выносливости (как бы весело им не было, но каждый раз сердце кровью обливается при виде дрожащей от холода малышки), тонко намекая на некоторые случаи, когда из-за их детских игр Волнат потом неделю отлеживалась дома с высокой температурой и больным горлом. Волнат огрызается каждый раз, когда мужчина взлохмачивает её только уложенные волосы, на что тот ухмыляется и тут же получает болезненный толчок вбок, ноет (практически в прямом смысле, забавно размахивая руками) о том, что не хочет идти на работу (Рокфор хотел бы оставить её дома, но он так делал вчера, а устраивать себе внеплановый отдых дважды не по-джентельменски), в конце-концов заканчивая свою длинную речь тихой просьбой перестать воровать драгоценности. Ответом ей служит до боли тяжелый взгляд. За завтраком они мирятся. Волнат отлынивает от работы, которую должна была делать она, как поигравшая, пока мужчина готовит завтрак обоим. Ну, завтраком это не назвать. Скорее легким перекусом, ибо каждый из них после целой тарелки фруктов и ягод покупает пирожное по дороге на работу. Сыщица пьёт чай с мелиссой, ибо уверена, что он помогает бороться со стрессом, читает журнал со всякими сплетнями и гороскопами, украдкой поглядывая на вора, увлечённого чтением еженедельной газетой и кофе. За завтраком клюква становится невероятно сладкой. Прощаются они сразу же, стоит им только выйти на улицу. Волнат придётся идти до станции, чтобы добраться до офиса, Рокфору же идти недалеко, наверно, полчаса, не больше. Они встретятся сегодня ночью, на ограблении, но прощаются так, словно больше никогда не увидятся. Девочка встаёт на носочки (даже с учётом высокой платформы не достаёт), тянется к лицу и чувствует на своих губах чужие, будто пропитанные клюквенным соком. Хрупкие детские руки сцепляются на шее, изящные тонкие — на талии. Целуются нежно, но с такой горечью, словно боятся отпустить друг-друга. Но в итоге отпускают, когда понимают, что опаздывают на работу.