Инструкция от революционера: как соблазнить дозорного

— Какого черта… Молодой капитан морского дозора, никак не думал, что какой-то момент своей жизни будет сидеть в аукционном доме, ожидая момента, когда сможет купить себе раба. Ладно, на его совесть, не обычного раба, а конкретного. Который как минимум весь следующий год будет пребывать в этой роли — хочет он того или нет. «Он у меня потом такое получит… я его на съедение лично Акаину… нет-нет, Гарпу отдам! А после этого он весь измученный попадет в мои руки и тогда…» Коби пришлось подключить парочку его новообретенных связей, чтобы те помогли ему вытащить его с той заварушки, в которую тот сам себя и загнал. Чистая удача, что этот придурок сейчас находится в аукционном доме, а не в какой-нибудь далекой камере, где его пытают палачи, пытаясь вызвалить из него все тайны революционной армии. И куда только его товарищи смотрели?! Их-то почему-то никто не поймал! Один только этот особо умный индивид попался! Ладно, мысля здраво, он понимает почему. Но этого недостаточно. Коби лично сдаст его на съедение Луффи-сану, чтоб неповадно было оживать, а затем, своими не самыми умными жизненными решениями самолично приговаривать себя к смерти. — …начальная стоимость — семьсот пятьдесят тысяч берри! Вдох-выдох. Поднимает руку. — Господин под номером тринадцать дает семьсот пятьдесят тысяч берри! Может, кто хочет дать больше? «Хоть бы больше никто не поднял стоимость, — мысленно молил Коби. — Я в жизни столько не заработаю. Я и так должен буду денег Гарп-сану, Хельмеппо и нескольким королевствам (храни их господь). Я не могу просить больше миллиона.» — Миллион берри! — повышает ставку какой-то напыщенный аристократ. — Господин под номером семь повышает ставку до миллиона берри! Скрежета зубами, Коби поднимает руку с дощечкой и говорит: — Миллион двести тысяч. Аукционер, радостным голосом, повторяет: — Господин под номером тринадцать повышает до миллион и двести тысяч берри! Тот же напыщенный аристократ хмыкает и опять повышает ставку до миллиона пятисот тысяч. Оратор радостно оглашает это. Уже готовый подтвердить сделку, Коби решается: — Два миллиона берри! У Сабо хватает совести в принципе не смотреть на происходящие торги за его шкуру и Коби за это ему не благодарен, нет. Лучше бы этот скот поднял свою голову, раскрыл свои пронзительные серо-голубые глаза и смотрел, как Коби впрягается за него. Коби знает, что сам Сабо бы ни за что не стал так за него впрягаться; не такими около-законными действиями. Тот бы скорее просто вломился в аукционный дом, и стащил его прямо со сцены, показывая всем, что этот человек — его. Показушник, что с него взять. Коби бы и сам так мог поступить (не прямо так в наглую, он бы скорее прокрался в камеру и выкрал бы его из камеры), но ему еще дорога своя карьера, и ради одного очень привлекательного и соблазнительного ублюдка он ее портить не собирается. Он и так попросил Хельмеппо себя прикрыть и отправился на этот чертов остров, в это чертово место, вытаскивать задницу этого дурака. Коби скрипит зубами, когда его и без того немыслимую ставку сбивает неизвестная женщина, простой внешности, с забранными в пучок волосами. Сабо бы никогда не смог предположить, что аристократ когда-либо решил одеться так невзрачно, особенно на таком мероприятии. — Окончательная цена — четыре с половиной миллиона берри! Продано! Коби матерится.

***

Спустя время Сабо медленно ковыляет к Коби, прислонившемуся к стене здания. — Если это не признание в любви, тогда я не знаю, как еще расценить твои действия, Кобс, — приглушенно говорит революционер. Коби, не открывая глаз, автоматически отвечает: — Это признание в любви к Луффи-сану, а не тебе, — заявляет Коби. — Ха-ха, — слабо смеется блондин. Поняв, кто к нему подошел, дозорный открывает глаза и поворачивает голову к мужчине. Тот выглядит не так, как обычно, что вполне понятно, но он жив и относительно здоров. За его спиной стоит женщина, выкупившая его. Не знай Коби лучше, то решил бы, что это Коала. — Я удивлен, что твой новый владелец так милостиво отпустил тебя с поводка попрощаться. Женщина мило улыбается, выходит вперед и представляется: — Я Макино, раньше я довольно часто навещала Сабо, Эйса и Луффи, когда те были детьми, — произносит она, а затем, подмигивая, продолжает: — Приятно познакомиться с молодым человеком, укравшим сердце Сабо. — Эм, да, — смущенно отвечает Коби, переводя взгляд от Макино к Сабо, тем самым задавая безмолвный вопрос: «так кто же все-таки эта женщина?». — Эм, да… это Макино-сан. Она присматривала за нами, когда мы были младше, — посмеивается Сабо, представляя ее Коби. Затем он обращается к Макино. — Хотя я не знал, что ты располагаешь такими средствами, Макино-сан. По всей видимости это очень значимый для Сабо человек, к которому он испытывает немалую долю уважения, раз обращается к ней столь почтительно. — Вот, что имеешь, когда твой счет постоянно пополняется за погашение долга, которого никогда и не было. Макино сказала это с улыбкой, но Коби почувствовал, что сама женщина этим фактом не очень-то довольна, и было больше сказано с упреком к самому Сабо. — Ха-ха, да будет тебе, Макино-сан. Считай, что это благодарность от всех нас. Макино вздыхает, закатывая глаза, как будто это обсуждалось уже не в первый раз. — Как бы то ни было, мне бы не помешала небольшая помощь в баре. А Дадан и бандиты будут очень рады тебя увидеть! — она сказала это с такой уверенностью, как будто точно знала, что революционер перед ней не предпримет никаких попыток побега. И, как может заметить Коби, Сабо воспринял это стойко: поджал губы, явно не хотя появляться на родном острове так скоро, но милостиво принимая свою судьбу. Макино поворачивается к Коби и спрашивает его: — Коби-кун, ты не желаешь присоединиться к нам? Молодой человек быстро смотрит на Сабо и отвечает Макино согласием. Та кивает, разворачивается и начинает идти, давая понять, что ждет, что они пойдут за ней. Сабо тихо вздыхает. — Макино иногда уж очень сильно пугает, несмотря на то, что она гражданская. Гражданская Макино-сан или нет, думает Коби, но она и правда довольно пугающая личность.