Кровь за кровь

Мне плохо, ты чувствуешь. Я задыхаюсь от переизбытка воздуха. Этот мир давит на меня, мне больно, бесконечно больно, но я продолжаю вгрызаться в еще свежую плоть бывшей возлюбленной. За что мне эти чертовы муки? Я ведь так ее любил… — Усянь, тебя твоя профурсетка еще, вроде, не так сильно головой об стол приложила, чтоб ты ей дифирамбы о любви пел и над ее кровью слезы лил, или же ты у нас ослаб настолько, что теперь питаешь чувства к низшим тварям вроде человеческих отродий? Вэй Ин зло оскалился в ответ. Все еще сжимая в острых зубах откушенную руку, которая уже успела приобрести тот идеальный мертвенный цвет, при виде которого у Усяня голова от восторга кружится, он недовольно отбросил остатки тела в сторону и встал. Сейчас он был зол. Его милостивый, но, сука, до безумного вредный братец опять взялся за старые проделки и принялся читать его мысли. Нигде от него покоя нет. Вот же ненасытная тварь. — Если кто у нас и ненасытный, так это ты, — довольно ткнул пальцем ему в грудь Цзян Чен, — какая эта девушка по счету была, а? Пятая за вечер, и каждой ты клялся в любви до гроба, а после довольно впивался в свежую сочную плоть. И после этого ты мне говоришь, что я ненасытная тварь? — Я же не виноват, что их самые вкусные части — это шея и руки. А от остального, ты и сам знаешь, меня блевать тянет. Как увижу их кишки наружу или раздробленные в месиво от одного удара кости, так сразу весь аппетит пропадает к чертям собачьим. Цзян Чен довольно рассмеялся. Вывести его брата из себя довольно сложно, но если добиться желаемого, то можно весьма долго наслаждаться полученным результатом. Вэй Ин тоже фыркнул в ответ, не устояв перед сильным желанием рассмеяться в голос. От обиды на сводного брата не осталось и следа. — А-Чен, захватим, что-нибудь Яньли. Что-нибудь повкуснее и посочнее. — Ух ты ж бесстыдник. Не зря мама говорила, что ты горазд в дом всякую дрянь тащить, в виде собственных объедков. Лучше мы ей кого-нибудь по пути захватим, ладно? — Ага, — согласно кивнул Вэй Ин, — и лотосов по дороге сопрем. Пускай шицзе снова тот суп из человеческих ребрышек и лотоса сварит. Вкусный, аж слюнки текут в предвкушении.  — Эээ, — Цзян Чен шутливо отпихнул его от себя, — ты рот-то прикрой, братец, а то у меня чувство, что ты и меня заодно с супом съешь. — А ты что ли боишься? Ну, подумаешь, умрешь в расцвете сил, зато тебя убьет один из самых красивых и обаятельных вампиров этого мира. Чем тебе не достойная участь? — Да иди ты, — беззлобно фыркнул тот, — пошли уже, а то шицзе будет волноваться и не видать нам тогда супа из лотосов и ребрышек. *** Несколько сотен лет назад — Мальчики, пора кушать. Несмотря на то, что Вэй Усянь приходился госпоже Юй приемным сыном и она воспитывала его в такой же строгости, как и своих родных детей, она его бесконечно любила. Этот милый мальчишка всегда озарял мир своей весёлой и до безбожного яркой улыбкой и, несмотря на то, что ему тогда было лишь сто пятнадцать лет, на него уже заглядывались и женщины постарше, желая прибрать к рукам такого красавчика. Благодаря Вэй Ину в клане Юньмен Цзян всегда было тепло и по-домашнему уютно. Его проказы и шалости заставляли госпожу Юй искренне улыбаться, хоть она и скрывала счастливое выражение лица за длинным рукавом фиолетового ханьфу и всегда журила его после, чтоб сильно не расслаблялся. Вместе с ним к свету, все выше к звездам, неукоснительно следуя девизу их клана, тянулся и Цзян Чен, и ее сердце это не могло не радовать. Ведь мальчики росли дружными и всегда были близки. Вместе они будут сильной опорой друг для друга и, к тому же, госпожа Цзян могла больше не волноваться так сильно за старшую дочь, ведь братья Яньли просто боготворили и были готовы кому угодно глотки перегрызть за сестру. Тогда еще было мирное время. Люди спокойно жили в обществе вампиров и ничуть их не боялись. Даже были случаи, когда люди просили их обратить, и тогда какому-нибудь счастливчику удавалось испить людской крови. Но все-таки подобное бывало не часто и им обычно приходилось довольствоваться кровью животных и свежих трупов, которые им, по доброте душевной, иногда отдавали родственники погибшего. Но так было до поры до времени. Ведь все хорошее имеет свойство кончаться. А сказки с хорошим концом бывают лишь у детей. Людям почудилась угроза. Больное на голову общество сошло с ума и, ради своей мнимой безопасности, решило сжечь всех вампиров дотла. Жаль, никто не думал об их силе и могуществе. Молодняк без особых проблем расправился с внезапным нападением. Город нес большие потери, но клан Юньмен Цзян это теперь мало волновало. Они были готовы убивать за своих сородичей и отплачивать за кровь еще большей кровью. Мир рушился на глазах. Былого больше не вернуть. Тогда Вэй Ин с Цзян Ченом ушли на ночную охоту, и в ту же ночь было совершено нападение на их особняк. Вернее, это был мастерски продуманный поджог. Выжила только Яньли, и то только благодаря напыщенному павлину, который был в нее давно влюблен и не смог противостоять зову сердца. Поэтому Вэй Ин, в виду большого исключения, довольно тяпнул его за плечо, инициируя. А после очень долго наслаждался возмущениями Цзысюаня насчет того, как у него замечательно и со вкусом пиздеца болит плечо. Все-таки выместить злобу сейчас было больше не на ком и, несмотря на то, что они с Цзян Ченом испытывали огромное чувство благодарности к этому парню, это не избавляло их от всепоглощающего чувства ненависти ко всему людскому, быстро заполнившему их сердца. Даже спустя столетия между людьми и вампирами сохранилась эта бессмысленная вражда, порожденная дурацкими помыслами бестолковых идиотов. Кровь все также льется рекой и конца ей уже не видать. Да и не хочется более молодым господам отказывать себе в таких прекрасных утехах, как разорения чужих винных погребов и вкушение до безбожного сочной и вкусной крови еще живого тела. Не хочется. Они и не будут.