Будем жить

Всю ночь шёл дождь. Роман знал точно, потому что не спал, вслушиваясь в мерный стук капель по стеклу. Кеша тоже что-то рядом ворочался, бормоча во сне несуществующие формулы и рецепты («…птицефан на два литра торта и четыре лягушки…не то, не то, не то…»). Лидер гладил его по волосам и Кеша притихал ненадолго, но потом снова начинал неразборчиво вещать. «Зелье ты там какое-то что ли варишь…» — покачал головой Рома. Он вздохнул, глядя в потолок. Кеша не так часто разговаривал во сне, только когда сильно перенервничает или переутомится. А судя по тому, что последний месяц тот сидел в НИИ безвылазно и какую-то очень важную разработку свою презентовать готовился — это было и первое, и второе. День предстоял трудный и Роман понимал, что нужно набраться сил, выспаться как следует, но не мог. Так же, как год назад, перед похоронами, лишь только он смыкал глаза — видел месиво картинок из прошлой жизни, хороших и плохих моментов, которые связывали его с Натой. И момент её смерти тоже. Уж этот образ впечатался в мозг накрепко, как след, который остаётся на теле после удара молнии. Навсегда. Он те месяцы вообще сам не свой был. Потухший. Кеша тогда помог очень, всё время его в гости звал, будто понимал, как трудно Лидеру находиться в собственном доме, где в каждом углу притаились призраки. И за всеми этими посиделками они сблизились настолько, что в итоге закончилось всё объятиями и поцелуями на кухне. Или, точнее, началось. Рома хватался за Инженера, будто тонул — а по ощущениям он и правда тонул, барахтался в какой-то чёрной беспросветной жиже из обиды и горя. Он плакал у Кеши на плече, как ребёнок, а тот гладил его по спине и приговаривал: «Ну чего ты, м-мой хороший, ч-чего ты…» Время шло, он потихоньку собирался в кучу. Боль не ушла, но притупилась и играла фоново, почти незаметно за делами и попытками встать на ноги буквально. Роман дважды летал в Америку на операции, а когда вернулся после второго раза, то кресло ему заменила трость. И тогда уже плакал Кеша. Они никогда не вспоминали о перестрелке в «Канарейке». Но в прошедший Новый Год, который уже праздновали вместе: тихо, вдвоём в квартирке Инженера — Кешу перемкнуло, когда по телевизору проводили традиционную новогоднюю лотерею. Он сначала застыл на добрых минут пять, не шевелясь и не реагируя на оклики Лидера, а потом весь затрясся и упал на колени, рыдая и умоляя то простить его, то убить, то не бросать. Роман сильно перепугался и никак не мог прекратить эту истерику, потому что, казалось, Кеша его просто не слышал, застряв в ловушке собственного сознания. Он уже хотел вызвать скорую, но Кеша, обессиленный эмоциональным штормом, просто отключился, свернувшись калачиком на полу. Рома даже не мог отнести его на кровать. Пришлось вызванивать ребят и вырывать их из застолья, чтобы приехали и помогли. Никогда ещё Лидер не чувствовал себя таким беспомощным. Кеша провалялся в постели ещё три дня с температурой и в бреду, а прийдя в себя, не помнил совершенно ничего. Или только говорил, что не помнит. Те ещё были празднички. В этом году Роман купил путёвку на забугорный курорт, где обстановка другая и снега не будет. Он надеялся, что так новогодние праздники пройдут легче для них обоих. Кеша, услышав эту новость, уронил чайник себе на ногу, но потом с энтузиазмом поддержал эту идею. Дни сменяли друг друга, воспоминания о Нате иногда всплывали неожиданно, ударяя под дых: вот машина проехала цвета крыши их домика в Ялте, вот Кеша чай новый купил, а запах — точь в точь как у её крема для рук. Он давно простил её. Всё ещё любил, но как сестру, как память. Ната не была святой — да и кто вообще безгрешен? Роман слабо верил, что она отправилась в рай, но надеялся, что в аду Ната всем чертям даст прикурить и подвинет Сатану на его троне. С этими мыслями он встретил рассвет. Сегодня был ровно год, как Ната погибла. *** — Всё ребята, всем спасибо, идите, отдыхайте, — сказал Лидер своим бандитам у двери квартиры Инженера. — На связи. «Железные Рукава» покивали, попрощались и с опущенными плечами ушли. — Ты как вообще, голубчик? Уверен, что один сейчас остаться хочешь? Твой-то ещё нескоро со своих этих опытов-шмопытов химических вернётся. Жилин неожиданно стал близким другом их с Кешей семьи. Сначала пару раз зашёл, якобы просто мимо проходил (и вообще он «страж порядка и должен проверять, что никто тут на этот, так сказать, порядок не покушается»), а потом пронюхал, что Инженер по воскресеньям жарит блины, и уже захаживал регулярно, не скрывая своих истинных мотивов. Конечно, он не только ради блинов с ними общался, да и не из-за чувства долга за спасённую жизнь. Просто вот стал он теперь частью их рутины и воскресных блинов — и всё тут. Без объяснений и причин. Такая вот жизнь странная штука. — В участок не хочешь возвращаться? — хмыкнул Роман, прокручивая ключ и толкая дверь. — Ну, заходи. Помянём Нату ещё разок. — Да как ты про меня такое-то думаешь, я ведь самый ответственный сотрудник милицейский, опора, можно сказать, законности этого города, понимаешь. Ай, ну тебя… — проворчал Жилин, но зашёл следом. Роман доковылял до кухни, поставил сумку с остатками поминального обеда на стол. Кеша-то точно голодный вернётся со своего института. Полковник помог ему разложить еду по тарелкам и спрятать лишнее в холодильник — хороший, забугорный, Роман сам с Америки привёз, потому что тот, который был у Инженера, замораживал всё на немецкий знак, ещё и током бился. — Только мне немного — всё-всё, — сказал Жилин, когда они уже сели за стол и Лидер начал разливать водку по стопкам, — а то мне ещё на дежурство ночное — бдить, так сказать. — За Нату, — Лидер поднял рюмку, — не чокаясь. — Все там были, — кивнул Жилин, но тут же исправился, — то есть будем. Они выпили и помолчали — не потому что полагалось так, а потому что это казалось правильным. — Как вообще ты? — спросил полковник, наливая вторую. Роман пожал плечами: — Да всё это… Странно так. До сих пор кажется, что она куда-то на курорт уехала, а не вот… — Да, жалко очень, конечно… Хоть она тоже меня чуть-чуть убила, но лучше бы себе сидела пятнашечку. А там какая уж пятнашечка — вечность там… — Как говорят американцы: человек смертен…оказывается. — Ну, пусть ждёт нас там долго, — Жилин опустошил рюмку. Послышался скрип входной двери и через минуту Кеша зашёл к ним на кухню. Он выглядел таким же помятым и замученным, как и они, поцеловал Лидера в макушку и кивнул Жилину. — П-поминаете тут? — Инженер подвинул ногой табуретку и тоже сел за стол. — Пусть земля ей будет мягк…пухом. — Что это с руками у тебя, отец? — нахмурился Роман, увидев, что Кеша как-то странно держит рюмку — только большим и безымянным пальцами, а ладонь у него перевязана платком. — Э-э-э… Это так, п-производственная травма с-слегка. — Покажи. — Да зачем, ну че-чего ты, Ром, да пустяк же, ну… Лидер взял его за запястье и аккуратно снял платок. Кожа на ладони Инженера была вся красная и пузырилась ожогами. — Ай-яй-яй… — покачал головой Жилин. — Это как тебя угораздило? — Роман цокнул языком. — Только эта? — В-вторая тоже… — «Пустяк», конечно, — проворчал Лидер. — Что ты там презентовал такое? — Вообще так глупо пол…произошло всё… — Кеша отвёл взгляд, — я так немного сильно обложи…облажался… Я-я п-просто перенервничал, понимаете? Нужно ки-кислоту в воду добавлять — э-это каждый школьник за-знает, а я все руки пе-перепутал и вот… Так стыдно, ужас… Нам по-после такого точно га-грант не получить уже не д-дадут совсем… Инженер спрятал лицо в ладонях, забывшись, и тут же отдёрнул их, зашипев от боли. — Так, голубчик, раны боевые-то обработать надо, — Жилин достал из внутреннего кармана формы маленькую баночку. — Вот, у меня тут мёд есть, при ожогах помогает хорошо. Это с дачи моей, пчёлы там у меня. Очень хорошие пчёлы — Игорь с ними разговаривает, воркует там с ними постоянно, понимаешь… Пчёлы чудные немного делаются, но хорошие, слушаются его. — Твой мёд моего Инженера без рук не оставит? А то я без его рук, как без…рук. — Да не надо, я со-составчиком там помажу всё… — А ну-ка отставить мне тут сомневаться во мне, составчики свои тут какие-то, понимаешь… Я сам этим мёдом мазался, сам! Когда чаем в участке ошпарился — и вот, видите шрамы? Нету их, нет! А всё почему? А потому что мёд хороший. Инженер вздохнул и протянул ладони Жилину, а тот с довольной улыбкой открутил баночку. Мёд пах фиалками и излучал неоновый зелёный свет. Как только полковник намазал ожоги тонким слоем, Кеша удивлённо выдохнул — болеть тут же перестало. — С-спасибо тебе, — пробормотал он. — Обращайтесь. И вот это ругать себя не надо, все мы ошибаемся, что ж мы — не люди? Люди все. Ну, по большому счёту. Я вот недавно на пятнашечку посадил бабульку одну — ну перепутал, с кем не бывает. Так она мне потом пирожков ещё напекла, пока в камере сидела. Хорошо так пообщались, душевно. — Да ты частенько кого-то «не того» садишь, — ухмыльнулся Лидер. — Не надо меня обижать, а то я ведь и обидеться могу, — пригрозил полковник пальцем. — Я это к тому, что всё, что ни делается, всё, так сказать, к лучшему. — Ой, со-сомневаюсь я, что из этого что-то луч…хорошее получится, — Кеша вздохнул, а Роман погладил его по плечу, — этот академик та-так на меня с-смотрел… И Виктор Сергеевич весь глаза закрыл и до самого конца головой м-мотал… — А адресочек академика этого у тебя, случайно, не завалялся? — поинтересовался Рома как бы между делом. — Н-не надо… — Отставить! Инженер с полковником сказали это одновременно. — Да ничего я ему делать не собираюсь — так, почирикать, пояснить важность твоей работы. Ты же полгода над этим чахнул, а месяц последний вообще дома не появлялся… — Н-не стоит, — Кеша улыбнулся ему, потёршись щекой о руку Романа, которая всё ещё лежала у него на плече, — я сам почир…поговорю там. Опыт-то получился со второго р-раза. А разработка эта моя очень прям важная, и если академику не понравилась, т-то он…дурак вообще. — А вот это правильный настрой, категорически одобряю, — Жилин поправил фуражку, — чтобы без членовредительства всякого. А то посажу вас и будете сидеть у меня. Хоть кто-то у меня будет сидеть… — Чего так? — приподнял бровь Роман. — А как же бешеный твой ханурик? — Шляется где-то опять… Я порой себя чувствую женой моряка дальнего плавания какого-то, а не полковником милиции — очень хорошим, между прочим. А моряку интереснее, понимаешь, по болотам своим нырять и в лесу саблезубых белок распугивать — вон, юнаты уже жаловаться приходили, что популяцию им губит. Всё ему интереснее, чем в тёплой камере со мной… — Жилин со вздохом откусил от бутерброда с колбасой и меланхолично уставился в окно. — Дикий он у тебя, — сказал Роман, — как говорят американцы: сколько волка не корми, а он всё равно в лес сбегает… — А мне, кажется, что ему просто, ну, нравится, что ты бегаешь…ловишь его постоянно, — Кеша поправил очки. — Вы вообще об этом обсуж…разговаривал ты с ним об этом? — Как-то не приходилось к слову… — Жилин пожал плечами, теребя нитку, выбившуюся из ткани на штанах — уже давно пора было новую форму заказать, да всё никак времени не было. — А это важно — перетирать регулярно вопросы. Он же мысли твои не читает… Или читает? — Жилин покачал головой, а Лидер продолжил, — Так откуда ему тогда знать, что тебя такой расклад не устраивает? — Да, разговаривать важно, — покивал Инженер, — вот мы с Ромочкой все важные такие вопросы гов…проговариваем и сразу всё хорошо, сразу всё понятно. — Ну, кроме тех моментов, когда ты на кухне химичишь и забываешь меня предупредить, а я потом водички иду попить из кружки и в бобра превращаюсь… — Я не об этом, — закатил глаза Кеша, — и то вообще слу-случайность была, ну, забыл тебе сказать… — Три раза такое было, отец. Я вообще в этом доме что-то пить боюсь уже… — В общем, я про отношения, про ч-чувства, — Инженер проигнорировал этот выпад в свою сторону, — скажи ему, что тебе хорош…что хочешь с ним видеться чаще, что скучаешь. — А вот и скажу. Возьму и скажу — вот так вот. А он себе пусть думает там, как положение такое исправлять, — Жилин опрокинул очередную стопку для храбрости и хлопнул себя по коленям, — ладно, что-то я уже засиделся у вас тут, дела надо делать, преступников сажать там всяких. Пойду я. — Давай я тебе покушать сложу, — вскочил Кеша, — а то нам очень много там будет, а ты поешь потом. — Ну нет, ну что вы, ну ладно, — без пауз произнёс полковник, — котику разве что, давайте. Лидер покашлял с улыбкой — он знал, что никаких домашних животных у Жилина нет, а «котик» этот — проскипидаренный Катамаранов, но промолчал. — Всё, — сказал Жилин уже в дверях кухни, теребя пакет с едой, — всё, пойду. Напоили меня, а мне ещё всю ночь дежурить на дежурстве. — Привет там дежурству передавай, — не удержался Роман. — Да, пусть тоже к-к нам на блины приходит почаще, но через дверь желательно, — подхватил Кеша. — Ой, да ну вас… — полковник махнул рукой, — всё, всех благ, как говорится. — На связи. — П-пока… Когда Жилин ушёл, они начали потихоньку убирать со стола. Кеша уже встал у мойки, собираясь мыть посуду, но Рома остановил его: — Куда ты с руками своими? Я помою. — Ну н-нет, ну, моя же очередь, руки вообще не болят совсем уже… — Не мельтеши. Сказал же — помою. Кеша послушно пропустил Лидера к мойке и, опёршись на столешницу, начал наблюдать, как тот закатывает рукава и насыпает соду на губку. — А ты… Себя как, ну, чувствуешь? — тихо спросил он. — У тебя труд…непростой денёк сегодня был. Нормально там всё п-прошло? Рома вздохнул с невесёлой ухмылкой: — Тенденция такая у вас всех меня спрашивать как я… Нормально. Посидели тихо, народу немного было. Мы с ребятами, Жилин, девочки. Девочек жалко, они потерянные такие, Натка для них как мать была. Думаю, к себе их в банду взять. Ну, если согласятся. — Это… Хорошая мысль, наверное. Я не сильн…ну, не очень в ваших делах бандитских понимаю, но чисто э-э-э… по-человечески, то это хорошо. Лидер кивнул, ставя очередную вымытую тарелку на стопку чистых. — Ром… А ты не думал…ну, перестать бандитником быть? Н-не устал от всего этого?.. — Устал, — честно признался Роман. — Но Юрка ещё зелёный, боюсь на него всё валить. Может, вообще его отправлю в Америку учиться, будет с корочкой, важным человеком. Лидер всё чаще задумывался над тем, что не хочет для сына такой жизни, как у него. Что боится однажды потерять малого в какой-то перестрелке. Юрка же всё за ним повторял, ещё с детства. Хотел быть полезным, телефон всё время у уха держал с таким серьёзным видом, даже когда тот не звонил. — Не очень я отец, наверное… — Ну ты чего? — Кеша подошёл и обнял его со спины. — Ты же растил его, воспитывал сам, фактически… Он же уже взрослый был, когда ты дв... во второй раз же-женился, да? Роман покивал головой. Когда Маришка, первая жена, умерла — Юрке всего-то три годика было. А с Натой он только через десять лет сошёлся. — И он любит тебя очень, это видно. Он хороший. Т-ты его хорошим вырастил, — прошептал Кеша, опустив Роману голову на плечо. Роман вздохнул. — Без меня развалится банда. Не могу я пока от дел отойти, ты уж извиняй. Другие только пронюхают, что я на пенсии, и в городе атас начнётся. Территории будут делить заново, Жилин не вывезет. — А ты вывезешь?.. Ты всё время о других там думаешь, а о себе? Ты же не железный, Ром… То есть, железный, конечно, но в другом смысле. Н-ну, ты понял. — Ага. — Ладно, я понимаю там всё, но ни-ничего не случится, город никуда не по-пропадёт, если ты хотя бы чуть-чуть отдохнёшь. Это такой год был трудный, тебе нужна передышка маленькая… — Тут ты прав, — Лидер обернулся и обнял Кешу, целуя его в висок, — нам всем передышка нужна. Может, раньше чуть в отпуск поедем, а? Можно вообще не на один курорт смотаться, а по миру поездить месяцок-другой там. Тебя как, из НИИ отпустят? — К-конечно, отпустят. А не отпустят — я им такооой скандал учиню… Поговорю с ними, как ты учил — ну, этим твоим тоном… Они сразу меня все отпустят совсем. Роман улыбнулся, потому что Кеша очень мило хмурил брови, когда пытался казаться строгим. Он чувствовал, как жёсткая пружина в груди потихоньку распрямляется. Сейчас он вдруг осознал, насколько коротка жизнь. У Наты было столько планов, столько амбиций, и всё разрушилось в одночасье по глупой случайности, и теперь все её амбиции похоронены на глубине трёх метров, вместе с ней. А Земля продолжила вращаться. Мир не остановился, только её сердце. Завтра, возможно, и с ним такое произойдёт. От смерти не сбежишь, с ней не «добазаришься». Поэтому он будет хвататься за вот такие моменты, как сейчас — тёплые, уютные, как объятия Кеши. Будет стараться, чтобы таких моментов было больше, ведь ради них и стоит жить.