Самый сильный мужчина

Дверь настолько сильно захлопнулась, что почти слетела с петель. — Так и будешь бегать от меня, Ива-чан? Кажется, Ойкава загнал его в угол. В его же доме. В его же комнате. — Не говори глупостей, Дуракава. — Ивайзуми вот только-только хотел закрыть журнал, но его беспардонно вырвали из рук, швырнув на пол. — Ну уж нет! — шатен впервые выглядел разгневанным настолько, что почти шёл пар из ушей. Хлопнула входная дверь, а через несколько минут на улице загудел мотор заводящейся машины. Видимо, родители всё-таки решились уехать, несмотря на собачий холод и гололёд на улице. За ворот футболки схватили и тряхнули. — Ты подраться захотел, говнюк? — Ивайзуми вцепился в чужие предплечья, предупреждающе зарычал. — Да! — Ойкава задергался, нахмурившись. — Мы же такие нежные и любим пропадать без причины, так, Ива-чан? Он встряхнул его ещё раз, дергаясь и пытаясь лягнуть парня напротив по ноге. — Да что такое? — Хаджиме ухватил Ойкаву посильнее, разворачивая и швыряя на кровать. — Сдурел что-ли? — Я? А может быть ты? Или, думаешь, никто не заметил твоё отсутствие на последних тренировках? Или отсиживание всех перемен на крыше? Ивайзуми на самом деле до конца не хотел признавать правоту капитана. Но их проигрыш Карасуно слишком сильно подкосил всю команду. Ойкава всё так же неотрывно глядел на Хаджиме, пока тот не развернулся и не толкнул дверь, норовя уйти. В следующий момент его лицо узнало, что такое деревянный пол, а спина похрустела со страшным звуком под тяжестью чужого тела. — Мы не договорили! — Ты совсем идиот, Ойкава? — голос сломался на последнем слоге, и Ивайзуми обессилено уткнулся головой в пол. Глаза предательски защипало, а челюсти сжались. Хотелось отпустить это всё, но для слёз есть первогодки. — Ива-чан? — чужой голос слабо дрожал. Холодный нос уткнулся в шею прямо под кромкой волос. Это было глупо и больно для обоих — оставаться поодиночке после такого матча и проигрыша. Ивайзуми как никогда чувствовал себя слабаком, побоявшимся показаться слабым перед другими, сбежав. Их общая мечта попасть на Национальные разбилась, оставив в грудной клетке огромную дыру. Впервые в жизни ас пожалел о том, что когда-то коснулся волейбольного мяча, решил вступить в клуб, решил и г р, а т ь. Эта ужасная неделя после конца игры казалась долгой. По ощущениям прошли годы, но тянущее чувство в груди не собиралось пропадать, а только росло. Ойкава молча поднялся, направляясь к лестнице вниз. Хотелось лежать так и дальше. Но не хотелось сейчас отпускать капитана. — Стой. — сглотнув, он поднял голову и увидел впервые настолько покатые и дрожащие плечи. Догнав его уже у входной двери, Ивайзуми обхватил Ойкаву обеими руками, прижимая к себе. — Ты хоть сам-то понимаешь, что сделал? — капитан всё так же стоял с опущеной головой. Казалось, ещё слово, и он не сможет сдержать слёз. О, Хаджиме понимал. Ойкава, лучший друг детства. Первая любовь. Последняя любовь. Единственное, в чем всегда был уверен ас всю свою жизнь — Ойкава Тоору. Который пахал для победы никак не меньше Ивайзуми. Который всю последнюю неделю оставался один, благодаря чужой слабости. — Я… я не могу. — слёзы сами покатились настолько сильно. — Неправда, что сильные должны молчать о том, что им больно, Ива-чан! — Ойкава развернулся, закричав. Он схватил Ивайзуми за плечи, пока тот медленно опустился на пол. Молчание длилось довольно долго, пока парни сидели рядом. — Я просто проебал это всё. Для меня всё кончено, Ойкава. — Хаджиме. — тёплая ладонь коснулась щеки, легко поглаживая. — Мой самый сильный мужчина в мире. Без тебя наша команда не прошла бы и первый тур, даже с таким капитаном, как я. Ивайзуми чувствовал горечь, растекающуюся по телу, но всё равно коротко просмеялся. Да, Ойкаве скромности не занимать. — Ты не виноват в том, что произошло. И я не виноват. Наша команда волнуется за тебя. Я волнуюсь, как никогда. Накатившие эмоции растворялись в воздухе, оставляя Хаджиме выжатым, как лимон. Хотелось просто прижать к себе Ойкаву и забыть обо всём. — Нам всем больно, особенно третьегодкам. Это был наш последний шанс, но впереди колледж, университет. Мой самый сильный мужчина в мире, я до последнего буду верить в тебя. Голос Ойкавы всё ещё дрожал, голова лежала на чужом плече, а рука поглаживала шею. Слова значили много. Тёмная туча над головой Ивайзуми рассеивалась, но зияющая рана в груди не спешила затягиваться. * * * Кажется, за окном уже начинало темнеть. Под пушистым одеялом на знатно затёкшей руке сопел Ойкава, пока его телефон вибрировал где-то на рядом. Ивайзуми всё ещё чувствовал себя выжатым на все 120 процентов, даже после горячей ванны, в которую буквально засунул его Тоору. Он нащупал чужой телефон, и, увидев сообщение от Маки, разблокировал его. Вай-фай был медленным и фото грузилось довольно долго, но результат стоил того. Ивайзуми коротко и тихо рассмеялся, стараясь не дергаться. Теперь на заставке телефона красовался Ушивака с подписью «кто прочитал, тот в Шираторизаве». Услышав, как ворочается Ойкава, он отбросил мобильник в сторону, прижимая его к себе и переворачиваясь на спину. Только-только открывший глаза капитан уронил голову на Ивайзуми, легко потираясь носом о чужую щеку, затем легко касаясь губами. — Ты как? — почти шёпотом сказал он, прикрывая глаза. — Лучше. — рука скользнула ниже по спине, считая выступающие позвонки и заставляя Ойкаву дрогнуть. — Ты такой милый, черт возьми. Щеки запылали, а глаза пришлось прикрыть, дабы не сгореть со стыда. Такие слова для него — редкость. Тоору опустился чуть ниже, потираясь о чужое бедро и целуя шею. Мурашки пробежали по телу, пока капитан опускался всё ниже. Он гладил мышцы, царапал пресс, целовал тазобедренные косточки, дергая завязки на домашних шортах. Хотелось поменяться с ним местами и сжать посильнее, взять жёстко, нетерпеливо. Но больше хотелось наблюдать дальше за Ойкавой, лукаво смотрящим снизу вверх и прямо сейчас стягивающим его одежду. Ивайзуми прикусил тыльную сторону ладони, чувствуя влагу и жар на члене. Капитан осторожно целовал головку, медленно опускаясь ниже. Рука мягко зарылась в чужие волосы, поглаживая. Слюны во рту было слишком много, и она стекала по члену, дразня Хаджиме. Ойкава двигался медленно, не отводя вгляд от чужих глаз, распаляя больше. Обводил языком венки, полностью выпускал его изо рта и показушно проводил языком сбоку, придерживая за основание. Ивайзуми даже не пытался сдержать голос, видя т, а к о е зрелище между своих ног. В следующее мгновение всё перевернулось, и Ойкава оказался снизу, послушно раздвигая ноги и красиво изгибаясь. Позволил снять с себя футболку и сам притянул аса ближе, втягивая в тягучий и сладкий поцелуй. Рука сама нащупывает смазку под матрасом на самом краю кровати. Видя такого разнеженного и изнывающего Ойкаву, хотелось всё сильнее с каждой секундой. Два пальца входят туго, и капитан сильнее сжимает плечи. Только совсем легко двигается навстречу, и Хаджиме понимает — нетерпится, так же нетерпится, как и ему. Хочется закончить растяжку быстрее, но страх сделать больно не покидает его даже спустя месяцы отношений. — Давай быстрее, Хаджиме, ах! — ас практически трахает его уже тремя пальцами и млеет, видя поджимающиеся пальцы на ногах. Наклоняется вперёд, кусая дергающийся на шее кадык. — Перевернись. — шепчет он на ухо, прикусывая мочку. Ойкава только кивает, не в силах сказать ещё хоть одну внятную фразу. Он переворачивается на живот и раздвигает ноги, упираясь локтями в подушку. Рука сама проходится по позвоночнику, заставляя прогнуться сильнее, и хватается за плечо, утягивая на себя, буквально насаживая на свой член. Он берёт Ойкаву жёстко, буквально мечтая оттрахать его до экстаза. Ойкава опускает голову на руку, пытаясь заглушить звуки изо рта. Двигает задницей, подаваясь назад и сильнее прогибает спину. Ивайзуми хватается за его бедра, начиная двигаться ещё сильнее. Возможно, завтра останутся метки, но когда капитан подаётся назад с каждым толчком, хочется сжимать до появления следов. Красивые лопатки подрагивают от напряжения, капли пота скатываются по спине, щекоча её. Ойкава пытается молчать, но стоны прорываются сквозь зубы. Хаджиме мало. Он заводит чужие руки за спину, сжимая их, и насаживает на себя особенно сильно, слыша вскрик. — Ах, Хаджиме, ещё немного! — капитан откидывает голову назад на чужое плечо, закатывая глаза и стонет так отчаянно, что кажется, ещё хоть один звук вырвется из его рта, и Ивайзуми спустит в тот же час. Ас выходит из него, переворачивает и подхватывает парня под ногу, оставляя след от зубов на красивой бледной кожей прямо под коленкой. Врывается внутрь, не открывая взгляда от чужого лица. Ойкава извивается под ним, одной рукой сжимая изголовье кровати, а другой свой член. Они кончают почти одновременно, и Ивайзуми падает на Тоору, вымазываясь в чужой сперме. Он медленно целует его, прикрывая глаза. * * * — Ива-чан, что хрень у меня на заставке? Хаджиме даже не успевает развернуться, ловя затылком подушку, пока Ойкава судорожно пытается сменить обои на заглючившем телефоне. — Я тебя сейчас прикончу прямо здесь, Ивайзуми Хаджиме! В шираторизаве, блять…