Летний день

Цзинь Лин любил своего дядю Цзян Чэна. Дядя Цзян ругался и угрожал переломать ноги, но Цзинь Лин уже давно понял, что угроза так угрозой и останется. Его ноги остались целы даже после того, как Цзинь Лин стащил у дяди Цзыдянь, чтобы пойти ловить на него рыбу. Цзинь Лин любил и второго своего дядю — Цзинь Гуанъяо. Дядя Гуанъяо не ругался и подарил ему Фею. А иногда, когда кузены особенно сильно Цзинь Лина доставали, кто-то из них случайно ломал ногу или руку. Дядя Гуанъяо ласково улыбался и желал им скорейшего выздоровления. Цзинь Лин был умным мальчиком, поэтому дядю Гуанъяо вслух не благодарил. Правда, один раз дядю Гуанъяо он все-таки испугался. Цзинь Лин спустил Фею с поводка, когда кузены пытались подсмотреть за девушками, пришедшими к дедушке. Очень злой кузен Цзинь Жучжэн потом сказал, что Фею ему подарили, чтобы когда Цзинь Лин к ней привяжется, заставить убить и таким образом научить быть истинным политиком. Но дядя Гуанъяо объяснил, что истинный политик не убивает без цели. И вообще, учиться убийству на собаке-оборотне недальновидно: она гораздо умнее многих людей, и в будущем можно переоценить своих противников. На лето дядя Цзинь Гуанъяо отправлял Цзинь Лина к дяде Цзяну в Пристань Лотоса. В Пристани было хорошо: никаких кузенов и учителей. Цзюцзю, конечно, учил Цзинь Лина, но это были интересные занятия. Стрельба из лука, плавание и как не натравливать Фею на всех, кто Цзинь Лина злил (последнему сяо шушу тоже учил, но у него получалось плохо, а цзюцзю Цзинь Лина хорошо понимал). Дядя Цзинь Гуанъяо, правда, всегда сам отвозил и забирал его. Цзинь Лин однажды подслушал, как он говорил дяде Цзян Чэну, что в Пристани Лотоса просто отдыхает пару дней от политики. Цзинь Лину хоть и было всего семь, но он был будущим главой клана, поэтому знал: политика — это когда сяо шушу нужно улыбаться другим его дядям и старейшинам клана. Сам Цзинь Лин мог хотя бы на кузенов натравить Фею или пожаловаться сяо шушу. Поэтому он неохотно смирился, что иногда сяо шушу тоже приезжал с ним к дяде Цзяну. Наверное, цзюцзю тоже мог защитить дядю Гуанъяо от вредных старейшин, так же, как дядя Гуанъяо защищал Цзинь Лина. Но лучше бы они, конечно, оставались каждый в своем клане: от них двоих сбежать воровать лотосы было гораздо сложнее. В будущем Цзинь Лин, разумеется, станет величайшим главой клана, но пока он ещё не так умен и не так быстр как цзюцзю. Он успел добраться только до дальней, почти уже не использующейся пристани, и когда уже готовился запрыгнуть в лодку, его настигли. Вообще Цзинь Лин надеялся, что у него будет больше времени: вылазку он тщательно подготовил. Вначале пробрался в кабинет дяди Цзяна и переложил половину документов со стола на самую дальнюю полку, чтобы тот подумал, что уже сделал всю работу. Потом отправил Фею к сяо шушу, а дядю Цзяна попросил помочь найти ее. Фея, как и ожидалось, нашлась в саду вместе с сяо шушу. Дядя Цзян предложил показать сяо шушу как дрессировать собак, чтобы тот потом мог следить за прогрессом Цзинь Лина в дрессировке Феи. И пока Фея притворялась недогадливой (на самом деле ее даже ничему учить не пришлось, она была почти такой же умной, как и сам будущий великий глава Ланьлин Цзинь) Цзинь Лин потихоньку ускользнул. Но даже самым талантливым стратегам случается ошибаться, как учил его сяо шушу. Поэтому Цзинь Лин решительно затормозил и развернулся лицом к преследователям, готовясь встретить свою судьбу и с честью принять наказание. Вот только в этот момент дядя Гуанъяо как раз нагнал его и протянул руку, чтобы схватить. Когда Цзинь Лин остановился, он продолжил движение и, не удержав равновесия на старых неровных досках, упал в воду. Цзинь Лин в ужасе застыл. Цзюцзю тоже не двигался. Некоторое время Цзинь Лин раздумывал: сказать ли ему, почему сяо шушу не всплывает, ведь тот сильно не любил, когда кто-то узнавал о его слабостях. Но потом подумал, что цзюцзю и так знает о много каких слабостях сяо шушу. Например, что тот не носит гуань, потому что не может крепко закрепить и постоянно теряет. — А сяо шушу плавать не умеет, — все-таки сообщил Цзинь Лин. Цзюцзю тихо, но с большим чувством что-то пробормотал себе под нос и прыгнул следом. На поверхности оба показались сразу же. Цзюцзю крепко держал дядю Гуанъяо за ворот верхнего одеяния одной рукой, а другой обнимал со спины. Сяо шушу в съехавшием с одного плеча ханьфу, с растрепанными волосами и раскрасневшийся после бега и падения в воду молча смотрел вперед. Только тяжело дышал. Должно быть, Цзинь Лин бежал очень быстро: вон как сяо шушу запыхался. Цзюцзю наконец двинулся, рука его легла на голое плечо дяди Гуанъяо. Тот тут же дернулся и развернулся к нему лицом. Цзинь Лин тоже бы так сделал: цзюцзю испугался, а значит, сейчас начнет кричать. — Ты же в Юньмэне вырос! Как так получилось, что ты плавать не умеешь? — цзюцзю, как и думал Цзинь Лин, кричать начал сразу же. Только, похоже, он был действительно зол: даже не смотрел на сяо шушу, вместо этого уставившись куда-то на его левое ухо. И лицо у него было красное. Все-таки Цзинь Лин, видимо, действительно очень быстро бегает! — Там, где я рос, плавание не входило в список необходимых умений, — тихо ответил сяо шушу и поправил верхнее одеяние. Но, должно быть, в конце лета вода уже была холодная, и руки у него замерзли. Потому что одеяние еще больше сползло с плеча. — Я могу научить, — так же тихо предложил цзюцзю. Они продолжали смотреть друг на друга. Цзинь Лин, воспользовавшись ситуацией, стал медленно отходить. Сам он плавать научился очень быстро (вот как только его дядя Цзян в реку бросил, так сразу и научился). Сяо шушу, конечно, был самым умным, но всё-таки не таким храбрым, как Цзинь Лин. Поэтому, скорее всего, урок плавания затянется надолго. А это значит, что у Цзинь Лина есть достаточно времени, чтобы догнать других ребят, доплыть до лотосов, нарвать их и вернуться обратно. А на следующий день цзюцзю как раз обнаружит вторую половину спрятанных документов. И, конечно, если Цзинь Лин расскажет о внезапно свалившейся на цзюцзю двойной работе, сяо шушу предложит свою помощь. Сяо шушу умный, он предложит так, что цзюцзю не обидится. А у Цзинь Лина будет еще один прекрасный, долгий, совершенно свободный чудесный летний день.