До чего доводит скука

      Сириус никогда не готовил пироги, просто не доводилось.       Жить в семье чистокровных волшебников, значит жить как аристократ. Всю работу по дому делает эльф домовик, никаких кулинарных экспериментов собственными руками. Хочешь пятиэтажный торт с живыми фигурками, что будут кружится в вальсе? Пожалуйста! Расскажи домовику о своих фантазиях и ожидай кулинарный шедевр к ближайшему приёму, которые в поместье Блэков проходили часто. На них приглашали исключительно чистокровных магов, из-за чего всё действо превращалось в парад пафосности и выпендрëжа. Никому не было дела до вкуса предлагаемых блюд, да и в принципе до блюд в целом. Все лишь пытались произвести максимально хорошее впечатление. За этим было забавно наблюдать. В детстве Блэк любил подшучивать над гостями, наблюдать как с их лиц пропадает маска высокомерия, сменяясь удивлением, шоком, стыдом, неким подобием снисхождения или лëгкой неприязнью. Изредка, на лицах появлялись улыбки, но чаще их конечно же перекашивало от гнева. Это было пожалуй одно из любимых развлечений сорванца или, как сказала бы матушка, мелкого засранца.       Но это было давно, ещё до побега из собственного дома, до заключения в Азкабан, и задолго до возвращения Темного Лорда. Теперь же, когда это место стало для Сириуса второй тюрьмой, в которую лишь иногда наведывались члены ордена, было дико скучно и одиноко. Изредка проходящие собрания не помогали избавиться от чувства тоски. Хотелось на волю, повидать крестника, нагнать упущенное в результате отвратительнейшей ошибки время. Но было нельзя, Дамблдор не позволяет и носа высунуть из проклятого дома.       Долгое время никто не появлялся, и даже Кикимер куда-то делся. Каким бы ужасным собеседником он не казался, всё же был во много раз лучше портрета покойной матушки, который не забывал упрекнуть непутëвого сына при любом удобном и не очень случае, что совсем не помогало скрасить одиночество, скорее наоборот добавляло ненависти к этому месту и желания находится как можно дальше. Благо плотная занавеска спасала от потока брани и проклятий.       Стены давили. Скука изнуряла. Хотелось сделать что-нибудь такое, что никогда раньше бы и в голову не пришло, хотя бы из-за матери или статуса аристократа. Вновь и вновь обходя своё пристанище, Сириус пытался за что-нибудь уцепиться, но дом был до ужаса пустым. А всё дело в Кикимере, который из-за страха, что хозяин Сириус в гневе опять что-нибудь сломает или выкинет, утащил к себе и спрятал буквально всё, что только мог.       Тоска сменилась унынием, а его затмило отчаяние. Пустые комнаты с каждым разом становились как-будто бы меньше. Сириус зашёл в кабинет, где собирался орден. Ни на что особо не надеясь, он оглядел его, делая это будто на автомате. Взгляд упал на книгу, оставленную миссис Уизли. «Вкуснейшие блюда и простейшие рецепты» — гласило название. «А почему бы и нет?» — понеслось в голове и руки сами потянулись к увесистому изданию.       — Вишневый пирог, — с интересом произнёс Блэк, открыв книгу наобум где-то по середине, — Молли недавно готовила такой, должно было остаться немного вишни.       Он знал, что миссис Уизли очень не любит, когда кто-то трогает её книги с рецептами, потому что во многие из них она собственноручно вносила изменения. Там и тут были небольшие приписки по типу: «лучше с луком», «никогда не готовить по праздникам», " готовить ещё около 25 минут, после появления корочки». В доме семейства Уизли таких сборников рецептов было много и каждый из них считался неким сокровищем. Молли хранила их как зеницу ока и никогда бы нигде не оставила, если бы не была уверена, что никто к ним без надобности не прикоснется и не станет вносить путаницу во множество маленьких бумажек и приписок.       Сохранить книгу в первозданном виде было в интересах Сириуса. Не будет ничего хорошего, если вдруг миссис Уизли узнает, что он использовал её драгоценность из-за обычной скуки. В лучшем случае, она просто перестанет готовить в этом доме и придется вновь напрягать Кикимера, а тот явно не будет стараться ради нелюбимого хозяина, не дай Мерлин, ещё отравит. Аккуратно вложив небольшую открытку между страницами, чтобы не потерять незамысловатый рецептик и не внести лишнюю разруху в труды Молли, начинающих кулинар бодрой походкой отправился на кухню.       — Итак, — воодушевлëно произнёс Сириус, по старой привычке закалывая длинные волосы волшебной палочкой. Так он делал ещё в Хогвартсе, когда предстояло выполнить горы домашнего задания и закрыть кучу долгов. Со временем эта манипуляция проделывалась как бы сама собой, без участия Блэка, пока сам он размышлял над предстоящей работой.       — Для начала, нужно отыскать ингредиенты, — Сириус открыл книгу, быстро пробежал глазами по списку, — всё, что мне нужно это мука, сахар, яйца, и вишня. Пока не сложно.       Залезая во все возможные шкафчики и рыская по многочисленным полочкам, уже далеко не юный волшебник с интересом ребёнка осматривал кухню. Он и предположить не мог, сколько всего спрятано в небольшой с виду кухоньке старого дома. Из всевозможных ингредиентов при желании можно было бы сварить напиток живой смерти, сыворотку правды и многие другие зелья. Будь здесь Северус давно бы начал экспериментировать. Блэк же не любил зельеварение, да и пирог его сейчас интересовал куда больше.       Сириус проверил каждый уголок кухни, попутно нечаянно оторвав ручку одного из ящичков, обещая себе приделать её обратно, как только закончит с пирогом, но так и не смог найти обычный сахарный песок. Зато нашёл пару коробочек рафинада, чему был крайне удивлён. Поиск лучшей альтернативы решено было прекратить после пары ударов головой о разнообразные полки. Появилась гениальная идея растолочь уже найденный сахар в порошок. Ступка нашлась быстро, но кубики долго не хотели крошиться. Казалось, будто цельные куски гранита приходилось раскалывать голыми руками. Создавалось впечатление, что сахар пролежал здесь не одно столетие. Всё же немного растолочь удалось, правда не без ругани и проклятий.       — Что ж, — Сириус достал глубокую тарелку и высыпал в неё то, что теперь могло напомнить обычный сахар, — яйца в миску, мука и размешать!       Тонкие пальцы аристократа оказались не приспособлены для такого, казалось бы, обычного действия, которые многие проделывают по утрам чуть ли не с закрытыми глазами. Лишь с третьего раза удалось разбить яйцо без того, чтобы его содержимое не осталось в руках, и только с пятого удержать скорлупу, не уронив её в тарелку.       С мукой оказалось проще, но без происшествий не обошлось. Мешок оказался дырявым, и половина содержимого высыпалась на пол, приведя Сириуса в восторг. Собачья сущность так и просила устроить ещё больший беспорядок. Долго сопротивляться он не стал, не мог. Годы, проведенные в Азкабане, давали о себе знать. Чем больше времени анимаг проводит в образе животного, тем больше он становился на него похож. А Блэк провёл достаточно, чтобы собачьи инстинкты порой брали верх, прямо как сейчас.       Мгновение, и вот уже огромный чёрный пёс радостно валяется в муке, виляя хвостом, из-за чего та клубами поднимается и оседает на многочисленных полках и шкафчиках. Это не особо беспокоит, в любом случае, всё можно убрать магией, главное не забыть стрянхнуть муку с книги. Вдоволь наигравшись, Сириус весь с ног до головы в муке поднялся и осмотрел устроенный бардак. «Хорошо, что Молли не видит» — пронеслось у него в голове. Остатки муки отправились в миску. Окажись кто-нибудь рядом, вряд ли бы смог не рассмеяться. На краю стола с высунутым языком и слегка растрепавшимися волосами, весь в муке сидел Сириус, энергично помешивая то, что вскоре должно было стать тестом.       — А теперь вишня. Без косточек, видимо в прошлый раз Молли убрала все, надо будет сказать ей спасибо, — улыбнувшись, произнёс он, — хотя наверное будет лучше, если она не узнает об этом, но ведь никто не сказал, что я не могу съесть её просто так.       С грацией, присущей настоящему аристократу, Блэк открыл духовку, магловское изобретение, что появилось здесь исключительно по просьбе миссис Уизли, по какой-то лишь ей известной причине она отказалась пользоваться магией в этом доме. Кикимер был вне себя от ярости и возмущения, как это так, магловская утварь здесь, в обители Блэков? Но ничего не мог поделать.       — Даже не представляю, как маглы этим пользуются, — бормоча себе под нос, осматривал он строение столь странного для себя предмета, — Никогда не видел, как оно работает.       Ещё немного подумав, Сириус решил, что справиться и без неё, маг он или не маг в конце концов?       — Чëрт, да где же она? — в сотый раз проверяя карманы, сокрушался Блэк. Возраст и Азкабан взяли своё, рассеянность настигла неожиданно, палочка так и осталась поддерживать импровизированный пучок.       — Ладно! Адская машина! Ты победила! Понажимав на разные кнопочки и не увидев результата, он с ещё большим азартом принялся изучать столь странный для него предмет. Закрыл и снова открыл дверцу, на сколько мог залез внутрь, достал противень, осмотрел, засунул обратно, потрогал конфорки, покрутил ручки и резко замер. Чуткий нюх уловил запах газа. Вот оно! Нагнувшись над одной из конфорок, из которой исходил запах, Сириус слегка прищурился и щёлкнул пальцами, высекая магические искры. Чудом не спалил себе брови из-за неожиданно сильно вспыхнувшего огня.       — Понятно, осталось найти нужную, — сказал он, продолжая крутить ручки и принюхиваться. Нужная нашлась быстро, что очень обрадовало горе экспериментатора.       — Написано, что нужно подождать до появления корочки. Хорошо, мы люди не гордые, терпением наделены.       Последняя фраза рассмешила. Закинув в духовку то, что должно было стать пирогом, чуть смеясь, Сириус осмотрелся. Кухня выглядела не лучшим образом. Создавалось впечатление, что взорвалась мучная бомба, попутно разбросав содержимое шкафов по полу. Молли, приди она прямо сейчас, не посмотрела бы на возраст и отлупила на месте, а после бы сунула тряпку в руки и заставила разведенный беспорядок убирать, не переставая читать нотации о том, что пора бы уже повзрослеть, не маленький мальчик, должен понимать, продукты в пустую переводить далеко не благородное дело, да и можно было бы поаккуратней, аристократ, а такой шалопай и так далее, и тому подобное. А чтоб не повадно было, ещё бы и магией пользоваться не разрешила, уподобляясь хогвартскому завхозу Филчу и его наказаниям. Будто бы так лучше доходит и точно не появится желания повторить подвиг. Хоть по-другому убраться всё равно бы не получилось, потому что палочки так и не было видно, до этого доводить не хотелось. Чего доброго остаток жизни при взгляде на Молли будет вспоминаться старый завхоз и его «оригинальные» наказания. А это далеко не лучшая перспектива. Учитывая сколько раз Филч ловил их на хулиганстве, что вспомнить будет.       Единственное, что уяснил Сириус с тех времён это то, что пока рядом нет надзирателя, наказание вовсе не наказание, а любопытное времяпровождение. Так однажды, за место того, чтобы в сотый раз оттирать кубки в зале славы, они с Джеймсом наполнили их конфетти и сладостями, а на следующий день всё это эффектно взорвалось, усыпав весь пол разными вкусностями на радость всем студентам.       Пока пирог запекался, Блэк в поте лица оттирал кухню. Кое-где достать было сложно, приходилось забираться на стул, один раз он чуть не упал. В какой-то момент он даже стал завидовать маглам. Интересная она всё-таки жизнь без магии, своеобразная.       Все баночки рассортированы по полочкам. Кухня едва ли не блестела от чистоты. Ручка была прикручена на место.       Немного увлёкшись, Блэк совсем забыл про пирог в духовке, и, если бы не собачье обоняние, от него вероятнее всего остался бы лишь кусок горелого нечто с вкраплением вишенок.       Пахло вкусно, даже очень. Выглядело на удивление тоже чудесно. Сириус долго не мог налюбоваться, кто же знал, что в нём живёт прирожденный пекарь?       Чистая кухня, чудесный пирог, закипающий чайник. Из картины полного умиротворения выбивался только сам Блэк. Утомленный, лохматый и по уши в муке, он буквально лежал на столе перед своим творением. Любовался долго, а после встал, потянулся, запустил руки в волосы. Вдруг что-то упало. Палочка.       — Старый дурак! — хохоча сказал Сириус, убирая её в карман, — с памятью совсем беда, прав был Римус, такими темпами скоро начну забывать своё имя.       Книга была как следует почищена от муки, закрыта и аккуратно положена туда, откуда была взята, как будто бы никто и не трогал. Столь обыденное занятие, как приготовление пирога отняло у Блэка какое-то невероятное количество энергии. У него едва хватило сил на то, чтобы заварить чай и разжечь огонь в камине. Как был, весь перепачканый в муке, он обернулся псом, так было удобнее, и устроился на кресле. Тишина, нарушаемая еле слышным потрескиванием бревен, и тепло убаюкивали.

***

      — Сириус, — тихо позвал друга Люпин, осторожно входя в гостиную, держа палочку в вытянутой руке. Жизнь приучила быть осмотрительным, и, когда Блэк не вышел встречать гостя, страх охватил мужчину. В голову лезли мысли разной степени зловещности. Нет, это место не найти, если не знать, где оно находиться, но чего только в жизни не бывает? Вдруг кто-то из пожирателей смерти вышел на него, когда тот покидал своё убежище? Вдруг кто-то из них прямо сейчас в доме, ожидая прихода кого-нибудь из членов ордена? Или вдруг Блэка уже убили или пытают, в попытках выяснить что-нибудь об ордене? А вдруг бывший пленник Азкабана так и не смог смириться с новым заточением? Догадки были одна хуже другой, но в миг рассеялись, как только Римус увидел спящего в кресле пса, а на столе заваренный чай и нетронутый пирог. Люпин прошёл к камину, аккуратно опустился на диван. Долго смотрел на друга, улыбаясь. Налил чай и, не выдержав, отрезал кусочек всё ещё теплого пирога.       — Надеюсь, ты не против, — чуть посмеиваясь, Люпин начал дегустацию. Пирог на вкус оказался просто волшебным. Что-то сладкое, но при этом лёгкое, почти неосязаемое в сочетании с кислой вишней. Для полной картины не хватало лишь шоколадной стружки.       — Превосходно! Лучше смогла бы сделать только Молли. Интересно сколько попыток у тебя ушло? — он снова посмотрел на перепачканного в муке пса, — Я так понимаю, без щенячества не обошлось.       Появилось резкое желание проверить кухню. Мало ли, может от неё ничего не осталось и придется в срочном порядке восстанавливать, чтобы Молли не заметила. Люпин уже морально подготовился к предстоящей работе, зашёл на кухню и замер. Кажется настолько чистой она не была никогда. Римус открыл ящик, на котором висела записка «специально для Лунатика», и еле сдержался, чтобы не присвистнуть. Он был буквально набит шоколадом. Откуда он там появился, думать совершенно не хотелось. Вполне возможно, что Сириус приносил по несколько штук вместе с каждой вылазкой, а после прятал, чтобы никто не мог найти и узнать, что он нарушал запрет. Теперь же, видимо найдя подходящее место для тайника, решил собрать всё добытое одном месте, скорее всего наложив заклятие, чтобы никто кроме Римуса не мог его найти. Пара плиток отправились в карман, а Люпин со спокойной душой вернулся в гостиную.       — Старый друг, сколько же ещё секретов ты таишь? Какие ещё таланты ты скрываешь? Римус слегка почесал собаку за ухом, аккуратно стряхнул муку с морды. Пёс фыркнул, чуть поёжился, но глаза не открыл, продолжая мирно посапывать.       — Что ж, я тебя понял, — улыбнулся оборотень, превращая половинку плитки в стружку и посыпая ей следущий кусочек пирога, — отдыхай. Подожду, пока не проснёшься, не могу же я уйти, не поблагодарив за столь прекрасный сюрприз, — немного подумав, он продолжил, — да к тому же я только пришёл. Тишина и спокойствие никогда не будут лишними, особенно сейчас.       На столе стояла половина вишнёвого пирога, уже слегка остывшего. Люпин сидел на диване, пил чай, доедал ещё один кусок, заедая его шоколадом, смотрел на огонь, слушал тихое дыхание Сириуса. Уютная атмосфера расслабляла, отгоняя любые тревоги.       Сириус никогда не готовил пироги, просто не доводилось.