Простите
2 октября 2020 г., 06:56
Игорь проснулся часов в 12 дня от звука сообщения на мобиле.
"Братан, не хочешь запилить совместный видос? Идея есть, приезжай, все расскажу. И захвати веслопату с укулеле, будет весело. Моя басуха ждёт."
Шторы плотно закрывали окно, давая красный оттенок комнате. Власьев пытался сконцентрироваться на сообщении, протирая глаза и не торопясь вылезать из постели.
"Да, окей, когда? У тебя или у меня?" - он решил не уточнять деталей идеи, так ведь даже интереснее.
"У меня, хоть сейчас выдвигайся" - буквально через пару секунд пришёл ответ от Вертолёта.
Планов особо не было, хотя из дома выходить не шибко хотелось. Питер погодой вообще редко радовал, но сегодня дождь лил просто не переставая.
Через два часа Ваганыч уже стоял напротив входной двери и мучил дверной звонок, облокотив веслопату на стену подъезда и держа укулеле в руке.
–Здарова, – Андрей открыл дверь, распластавшись с широкой улыбкой в дверном проёме. Он выудил из-за спины блейзер и довольно уставился на Игоря.
–Ника разрешила делать кавера на свои укулельные завывания.
На слове "разрешила" был сделан такой растянутый язвительный акцент, что сразу было понятно – он планирует отыграться по полной. Очевидно, ну что же ещё. Власьев не сдержал смешок.
Андрей встал боком, активным жестом приглашая Игоря скорей войти.
Привезённые инструменты расположились в прихожей, а коллабораторы в комнате с компом, где Вертолёт ввёл в курс дела гостя, показывая видео Никсельпиксель и обдумывая, как это можно смешно кавернуть, намешав туда фем-словечек. Они бодро обсуждали всё это дело, угарали и обменивались идеями. Блейзер был планомерно распит на двоих. Вроде и в шутку, а вроде и всю баклашку выдули.
–Иногда реквизиту лучше оставаться просто реквизитом, мог бы и нормального пивка взять, – Власьев изобразил наигранную обиду.
–Загляни в холодос. Надо было напиток богов куда-то деть, не выкидывать же. Теперь можно и нормальным пойлом догнаться, – Андрей махнул в сторону кухни.
Звучало вполне воодушевляюще. Ваганыч сгонял на кухню и вернулся с двумя стеклянными бутылками пива в руке, одну из которых протянул товарищу.
Записав вступление к видосу, они начали джемить, частично что-то снимать и время от времени курировали то на балкон с сигами, то на кухню, истребляя запасы пива в холодильнике.
Когда они в очередной раз выходили курить, Андрей облокотился на край балкона и засмотрелся на профиль друга, пока тот залипал на унылый осенний пейзаж Питера: слегка вздернутый нос, аккуратные губы, большие глаза, восторженно поблёскивающие, когда Ваганыча посещала какая-то идея, неопрятная щетина и голубые волосы с отросшими каштановыми корнями. Игорь всегда казался ему привлекательным, но сейчас почему-то особенно.
–Ты чего?
Вопрос вернул наблюдателя с небес на землю. Конечно сложно было не почувствовать на себе настырный вопросительный взгляд, на что уж он рассчитывал.
–Симпотный ты.
Казалось бы, просто фраза, но тут началась негласная игра в гляделки. Игорь чуть сдвинул брови, непонимающе уставившись на Андрея. Он выглядел реально ошарашенно.
–Да шуткую я. Видел бы ты своё лицо, – тот хлопнул рукой по плечу Ваганыча, разряжая обстановку.
***
После перекура они вернулись к своим делам. –Ща, я отолью, – виляющей, слегка пьяной походкой Вертолёт вышел из комнаты, но было слышно, что шёл он не в сторону туалета, а по прихожей. –Ты уже в собственной хате заблудился? Ты не так много выпил, не притворяйся, – с усмешкой бросил ему в след Игорь. Замок входной двери щёлкнул, но Власьев даже не заметил. Его внимание на тот момент было приковано к укулеле, которой он умело орудовал в поисках подходящего звучного мотива, юрко переставляя пальцы на аккордах. Силуэт Андрея появился в дверном проёме. Нельзя было разглядеть его эмоций, в комнате была включена только одна лампа - та, что у компьютерного стола. В коридоре было темно, а за окном уже вечерело. У Андрея были планы на более тесный коллаб этим вечером.***
Пока они снимали и накидывали идеи для трека, перебирая струны, волосы Игоря постоянно падали ему на глаза, мешая играть, что прилично нервировало обоих парней. Власьеву уже настолько надоело их поправлять, что он играл, глядя сквозь пряди. В какой-то момент он опять затормозил из-за того, что волос попал в глаз, и тогда Андрей придвинулся ближе и сам заправил его волосы за ухо. –Сделай ты уже что-нибудь с ними. Игорь резко обернулся к нему, не ожидав такого и растерянно посмотрел в глаза, удивляясь, что тот оказался неожиданно близко. –Ладно. Отпусти. Андрей и не заметил, что до сих пор держал прядь в руках. –А если не пущу?– ухмыльнулся он,– Что сделаешь? Андрей медленно намотал прядь на палец, не отдаляясь ни на сантиметр. А потом потянул за неё, страшно скалясь. –У нас какие-то абьюзивные отношения наклевываются... –промямлил Игорь себе под нос, пытаясь перевести все происходящее в шутку и до конца не понимая троллинг ли это. Да, Андрей явно не созвал впечатление человека, горячо любящего женский пол, но не так же... Хуйня какая-то происходит... –Ты ёбнулся? –вопрос поставлен в лоб. И интонация уже не была шутливой и лёгкой. Нагнетающая атмосфера, мягко говоря, начала давить, а повисшая на несколько секунд тишина, которая казалась вечностью, просто добивала. Андрей встал и подошёл вплотную к Игорю, не отпуская волосы и не оставляя и дюйма личного пространства. –И всё-таки ты симпотный, сука... – он вглядывался в его лицо с хищным прищуром. Теперь это точно не шутка, и Игорь всем нутром это прочувствовал. Рука Андрея обвила тонкую шею пойманного зверька, большим пальцем он надавил на кадык, как бы намекая, что лучше не делать лишних движений - приятного будет мало. Он намотал волосы Ваганыча на руку, насколько это было возможно, и дёрнул его на себя, вжимаясь губами тому в губы. Андрей был крупного телосложения, не толстый, но очень крепко сбитый. Тело Игоря непослушно обмякло от выпитого количества пива и нахлынувшей растерянности, но без боя свою честь он точно отдавать не планировал, если уж до этого дойдёт. Поэтому он справился с шоком и резко, больше даже рефлекторно, оттолкнул Сикорского от себя. На диване клубком валялись старые струны от басухи, которые Андрей заранее перетянул для сегодняшней игры, и сейчас всё это пришлось охуеть как кстати. Он потянулся к струнам, выуживая самую тонкую, постепенно заводясь от одной только мысли, какие охуенные следы они могут оставить на запястьях Игоря. Он всё ещё держал в руках волосы Власьева, а потому тот всё ещё находился в его власти. Вертолёт обхватил руки его за спиной, вжимая его лицом в спинку дивана. –Только попробуй рыпнуться, – голос вертолёта убедительно погрубел. Лицо украсил почти звериный оскал. Андрей ловко стянул руки металлической струной в несколько оборотов вокруг и между кистями, крепко завязывая узел на запястьях. Ладони специально расположил так, чтоб они были наружу, так риск внезапных освобождений сводился к минимуму. Внезапные освобождения были ни к чему, ведь Игорь и ответить мог, если что. А тут ситуация позволила его взять в плен благодаря эффкету неожиданности. Импровизация, другими словами. Сначала рука ласково скользнула по макушке к затылку, но уже через мгновение пятёрня властно сжала в кулак растрепанные бирюзовые волосы Игоря, не давая тому хотя бы просто мотнуть головой. Андрей поставил его силой на колени. Сердце Власьева отбивало бешеный ритм, который, казалось, был слышен на всю комнату. Время замедлилось и привычное похуистичное лицо Игоря сейчас было не узнать – недоумевающий взгляд на грани страха, поджатые в тонкую линию губы... –Возьмёшь в рот? По-хорошему,–Вертолёт не скрывал издевательской ухмылки. Приторный голос заставил Игоря вздрогнуть и отпрянуть, но рука Андрея моментально вернула жертву на место. –Значит будем по-плохому...– оттягивая Власьева за волосы вниз и подставляя ближе к себе его лицо, он отвесил хлесткую пощёчину, заставляя того глухо простонать. Сегодняшняя музыкальная тема особенно напоминала фьюжн - никаких инструментов, кроме струн на пережатых запястьях, грубых рук и непослушных ртов. Вертолёт издевательски-нежно коснулся покрасневшей щетинистой щеки, будто дразня и давая надежду, что больше ударов не будет. Пальцы спустились до подбородка и приподняли голову так, чтоб глаза встретились. Одни наполнены хищным азартом, другие – непонимающей злобой и едва заметным страхом. Игорь хорошо держался – лишнего не говорил, эмоции старался контролировать, хоть и был внутри в полнейшем ахуе. Андрею это нравилось, значит игра будет действительно долгой. Руки Ваганыча уже прилично затекли, а в ближайшее время их освобождение даже на горизонте не маячило. Он попробовал хотя бы развернуть ладони друг к другу и заёрзал ими за спиной, на что пошла незамедлительная реакция – Андрей резко потянул за бирюзовую копну вверх. –Сссука...– сдавленно прошипел Власьев. –Нет, сука тут сегодня ты, –Вертолёт невыносимо едко растягивал слоги, наслаждаясь каждым моментом власти над другом. Он прижал Ваганыча коленом к дивану, расстегнув себе ширинку, медленно спустив джинсы. Влепил ему ещё одну пощёчину, с наслаждением глядя, как глаза Игоря наливаются злобой вперемешку с бессилием. Потом взял его за подбородок, надавил, желая, чтобы остались отпечатки, и открыл силой рот. Власьев замотал головой, стараясь сопротивляться хоть как-то. Но не успел, потому что Андрей сунул ему в рот два своих пальца, опуская челюсть ниже, открывая рот шире... А затем просто сунул туда член, перекладывая вторую руку на макушку к первой. Он медленно и настойчиво проталкивал его глубже, в горло, не останавливаясь. Ваганыч хрипел и сопротивлялся, но Вертолёт с садистской ухмылкой двигал дальше... Глубже... Ему нравилось смотреть, как губы Игоря смыкаются на стволе и прикрываются глаза, сопротивляясь страху. Чем дальше член заходил в глотку, тем больше Власьев дёргался и мотал головой. Достигнув определённого предела он просто начал давиться и задыхаться, на глазах от напряжения выступили слёзы. Андрей с удовольствием наблюдал за этим, не торопясь прерывать мучения. Но вдруг всё же сжалился, перестал давить на затылок и достал член, позволив Игорю отпрянуть. Тот закашлялся, сплевывая слюну и вдыхая воздух. Но не успел и толком отдышаться, как Сикорский резко развернул его к себе, и снова загнал ствол в рот, теперь уже жёстко и быстро принимаясь двигать его, то загоняя в глотку "под корень", то почти полностью доставая. Так он делал около минуты, почти разрывая горло друга. А когда снова прервался, Игорь вскинул голову наверх, глотая воздух, и это было его ошибкой. Потому что Андрей воспользовался этим, снова схватил его за волосы на макушке, оттянул назад и положил член на лицо, принялся возить им, тыкать в глаза и хлопать по носу. –Ну как тебе? Мало? Хочешь больше? Хоооочешь! Я же вижу. Он схватил его за шею, сильно сдавливая и мысленно радуясь, представляя какие следы потом останутся. Потом одним сильным движением кинул на диван, наваливаясь сверху. –Сейчас мы тебе разработаем рот. Ты же хочешь этого? Пощёчина. Страх в глазах Игоря усиливается. Вертолёт поставил одно колено на диван прямо возле головы Власьева, нарочно прижав им часть волос, поставил руки на спинку и навис над своей жертвой, издевательски глядя на него. Тот находился в максимально неудобной позе, так как руки были связаны, а волосы придавлены коленом, поэтому мог только растерянно смотреть вверх, ожидая дальнейших действий своего мучителя. Которые не заставили себя ждать. –Ну что, может не будешь сопротивляться? Ну давай, открой ротик. Отсоси. И ткнул головкой Игорю в губы. Тот замотал головой, насколько позволяла боль от прижатых волос. –Какой упрямый! Андрей грубо схватил его за подбородок, открыл рот и заткнул, начавшего мычать и дёргаться Игоря, загнав в рот член. Приятное ощущение разливалось в районе паха, но даже не само ощущение, а отчаянный взгляд Ваганыча больше всего возбуждали его. Он не закрывал, не отплёвывался и не сопротивлялся, но на глубине глаз плескалась злоба и обида, которая непременно выплеснулась бы на Сикорского, если бы... Если бы тот не был сильнее. Какой приятный адреналин. Как же кайфово иметь власть над кем-то. Головка члена цеплялась за губы, звук "взбивающейся" слюны и стоны удовольствия прерывались кашлем и прерывистым дыханием, а в виде аккомпанимента звучали пощёчины. –Умница, хороший мальчик,–чуть ли не засмеялся Андрей, специально проехавшись членом по мокрому от слюней и пота лицу Игоря,– Какая же ты шлюха! Он хохотнул и сдавил скулы мужчины, наклонившись так близко, что кончики их носов соприкасались. Власьев скривился и выплюнул ему в лицо: –Иди нахуй. –Только после тебя! –заржал Вертолёт,–Я же знаю, как ты этого хочешь. Будешь хорошо себя вести? Будешь?! –Не дождёшься! – в гневе скривился Игорь. А Андрей снова захохотал. А затем посмотрел предвкушающе на него и прошептал: –Значит и я не буду хорошо с тобой обращаться. Подмигнув, он убрал колено с дивана, освобождая волосы Ваганыча. Но тут же снова хватая его за макушку и резко дёргая на себя. Чтобы после этого схватить за воротник обычной хлопковой футболки и разорвать её. Сикорский поднял его с дивана, потянул на себя, желая чтобы тот встал, и вновь пнул на диван так, что Игорь уткнулся носом в спинку. –Не дёргайся,– строго приказал Вертолёт. Одним рывком он спустил его спортивки, обнажая белую задницу. Власьев, почувствовав всё же эту опасность, вдруг начал дёргаться, брыкаться и сопротивляться, качая головой и шепча: –Нет. Нет. Нет. Андрей жёстко дёрнул его за волосы, вдавливая лицом в диван, схватил за связанные руки и заломал их, заставляя Игоря промычать что-то бессвязное от боли. –Больно? Это ещё не боль. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящая боль. Будто бы Игорь этого не понимал. Он прекрасно осознавал, что его ждёт. И ещё понимал, что никакой внимательности и чуткости от Андрея ему ждать не стоит. А значит всё будет ещё в тысячу раз болезненнее. Тем временем Вертолёт вдруг усмехнулся и, немного подумав, схватил отброшенный до этого в сторону ремень. Сложив его пополам, он подошёл к Игорю, стараясь не сильно смотреть на задницу, которую просто страшно хотел трахнуть, издевательски провёл по заломанным рукам двумя пальцами, зацепил струны, завязанные вокруг кистей Ваганыча, оттянул, потянул на себя, заставляя того выгнуться. И жёстко хлестнул ремнём из настоящей кожи по белым половинкам. Власьев от неожиданности ойкнул и дёрнулся, шепнув какое-то ругательство. Тут же в ответ на его реакцию раздался смех Сикорского, и сразу за ним последовал ещё ряд резких и даже безжалостных ударов, оставляющих противные красные следы на теле. Всё это сопровождалось сдавленным шипением Игоря и довольными садистскими вздохами и стонами Андрея. Последний, с каждым хлестким движением руки, ускорялся и усилял удар, просто избивая первого, который так крепко закусил ткань дивана, стараясь не издавать звуков, что свело челюсть. Замахнувшись и обрушив последний, самый сильный удар на жопу Власьева, Вертолёт перестал заламывать его руки и отпустил их, что позволило ему зайтись легкой судорогой и обмякнуть на диване, повернуться на бок, бессознательно защищая пострадавшее место от дальнейшей боли. –Куда это ты?– наигранно удивился Андрей, схватил сопротивляющегося за волосы и связанные руки и потянул назад, в прежнюю позу. Снова поставив того так, он взял два конца ремня в две руки и перекинул через голову Игоря, оттягивая его за шею. Перехватив ремень максимально близко одной рукой, сдавливая им шею Ваганыча, Вертолёт поднялся на диван и наклонился к его лицу, специально упираясь каменным членом прямо в задницу. Послышался шумный вздох того. Как бы противно ему не было происходящее, он возбуждался... Правой рукой Андрей схватил его за подбородок, прижимаясь щекой у щеке, поворачивая к себе и заставляя смотреть в глаза. Гордость, непозволяющая показать себя слабым, отчаянная отвага, даже дерзость. Коктейль чувств, достойный уважения. –Смело,–хитро произнёс Андрей. Наклонился, сильнее прижимаясь сзади, и медленно поцеловал, прикусывая нижнюю губу и оттягивая её. Потом отстранился, напоследок проведя языком по шее, снова взял ремень за концы, поднялся и обратил наконец всё внимание к вожделённой заднице. Он прошёлся по ней руками, наслаждаясь формой так же, как и полной властью, потом облизнул два пальца и провёл ровно между половинок, не спеша подходить к основному действию, слегка дразня нервы Игоря. Потому что знал, что тот лишь внешне такой бесстрастный, а внутри он тресётся от страха и отвращения. И да, Сикорскому было приятно, что Ваганыч ведёт себя достойно, однако... Как же хотелось его сломить! Власьев действительно боялся, в глубине души. Он понимал, что больше всего не хотел бы увидеть происходящее со стороны. Он бы скорее всего упал в обоморок или просто блеванул. Не потому что это противно в принципе, а потому что видеть беззащитного, слабого себя - довольно болезненно. Тот факт, что Андрей жутко медлил, заставлял всё его нутро трепетать. Но вот Сикорский медленно надавил на анус, проникая туда сначала одним пальцем. Власьев закусил губы, что бы только не издать не звука. Ощущение было такое, как будто мыщцы растягивали в разные стороны, отрывая друг от друга. Не самое приятное ощущение. Но если сейчас больно, то что будет потом?! Вертолёт настойчиво проталкивал палец глубже, оттягивая ремень на шее так, что Игорю уже некуда было прогибаться. Ему хотелось видеть реакцию. Но Власьев держался. Тогда Андрей добавил второй палец, так же медленно, но уверенно. Там, внутри, он старательно раздвинул их и провернул, всё ещё глядя на своего партнёра. Тот напряженно прикрыл глаза и сжал губы в такую тонкую полоску, что казалось рта совсем нет. Андрей лез глубже, изучая пальцами анус, ускоряя хаотичные движения внутри. Игорь судорожно втянул воздух. Пальцы остановились и послышался смешок Сикорского. Он достал пальцы, перехватил ремень ближе к шее, снова подтягивая к себе Ваганыча, и схватил его рукой за подбородок, властно сдавливая. Затем развернул руку и положил те самые тёплые два пальца на губы Игоря, силой открывая их и проникая в рот. –Облизни их,– приказал Андрей,–Почувствуй на вкус, какой ты внутри. Какой на вкус страх. Вертолёт говорил это протяжно, издеваясь, но Игоря это завораживало, хотя он никогда бы этого не показал, потому что не мог контролировать это в себе и испытывал отвращение от этого чувства. Тем временем Андрей отпустил подбородок и рот Власьева, вновь уткнул его лицом в диван, напоследок пропустив бирюзовые волосы своей жертвы сквозь пальцы. Медленно встал одной ногой на диван, сжал ягодицы Игоря в предвкушении и прихлопнул по ним для пущего эффекта. Вдруг задницу Игоря разорвала сильнейшая резкая боль. Тот не сдержался и вскрикнул вслух, так это было неожиданно и неприятно. А Андрей тут же расхохотался, натянул ремень и двинул глубже, причиняя ещё большую боль. –Вот оно, Игорь. Какая же ты сучка. Он жёстко и сильно въёбывал, каждый раз проникая всё дальше, шлёпал по насильно расслабленной заднице, тяжело выдыхая, оттягивал струны на кистях, заставляя их ещё сильнее вжиматься в кожу и оставлять ещё более глубокие следы. Сикорский сразу же резко ускорился после первого входа, загоняя член по яйца. Власьева просто разрывало от боли и противоречивого удовольствия. Контролировать собственное возбуждение он больше не мог, поэтому поддался желаниям и громко стонал. –Правильно делаешь. Если бы сопротивлялся, было бы в два раза больнее, – сказал Вертолёт, схватив его за волосы и дёрнув на себя, заставляя смотреть в свои, безумные в этот момент, глаза. Он вдруг скинул ремень с его шеи, перехватил её рукой, прижимая Игоря телом к себе, жёстко кусая за шею и плечи, более широкими движениями врезаясь ему в задницу, и обвил другой рукой, будто бы обнимая. Игорь тихо и шумно выдохнул, чувствуя Андрея так близко, как никогда не чувствовал. Это было приятно. Не физически, а морально. Осознав, что Ваганыч не противится, а может даже наоборот, наслаждается, Сикорский, не отрывая взгляда от лица друга, незаметным движением скользнул к члену Игоря, обхаватил его и сдавил. Тот пораженно охнул. От плавных ласк Андрея он начал возбуждаться ещё сильнее, хоть и против воли. А может и не против воли. Может он только этого и хотел? Сикорский засмеялся, медленно и довольно лизнул шею Игоря и подумал о том, что добился наконец того, чего хотел - уломал Ваганыча. И сейчас тот тоже получал наслаждение. С этой мыслью Андрей стал жёстче и быстрее дрочить Игорю, а также резче трахать, каждый раз стараясь проникнуть всё глубже. А тот застонал ещё громче, изредка вскрикивая и хрипя, потому что Вертолёт с силой душил его, даже впиваясь ногтями. В какой-то момент терпеть это стало невозможно, томящееся ощущение внизу живота, становилось ещё больше и переходило ниже. В какой-то момент, он повернулся к партнёру, глядя ему в глаза и прошептал: –Андрей... А затем обмяк, кончив на коричневый диван. Но расслабиться ему никто не дал. Андрей вынул член, резко пихнул Власьева вниз, на колени, и сунул ему в рот, снова принимаясь ебать так, что наверняка хотел лишить Игоря горла. Когда он въебал ему последний раз, придерживая за волосы на макушке, у того чуть из глаз искры не посыпались, а половина лица приняла багровый оттенок с отпечатками пальцев, перекрывающими друг друга, что свидетельствовало об огромном количестве ударов. Белая сперма была размазана по щекам, как краска по холсту. Игорь чувствовал сильнейшую боль развороченного ануса, красных от ударов щёк и задницы, и зажатых струнами кистей. Он знал, что придётся полежать дома пару дней, чтобы прошли засосы, укусы и следы побоев. Не идти же так на люди. Но если тело заживёт, то его психика после этого - никогда.
