Друзья

Можно ли назвать дружбой то, что у них было? Если бы у Атсуму спросили, чего он хочет больше всего, вероятно он бы сказал «быть лучшим», а потом сразу продолжил «я уже лучший, но хочется, чтобы это понимал не я один». Но наверное, в тот момент Атсуму бы, сам того не зная, — соврал. Потому что на самом деле хотелось не только побед и всемировой славы, но и теплых объятий с совместными завтраками по утрам. В чем, конечно же, Мия даже сам себе никогда не признается. И возможно лучше самого Тсуму его прихоти знает только Осаму, но привыкший к тому, что его брат со временем сам с этим разбирается — молчит. Но Атсуму уже очень долго все никак с этим разобраться не может. Поэтому «найди себе подружку» от Осаму он слышит совсем рано утром, когда на второй стороне кровати никто не храпит, а о совместных завтраках даже и думать нет смысла. И, вероятно, волейболист все-таки понимает, что в его жизни было не так. Не было макушки, которую можно целовать, не было теплой ладошки, которую можно сжимать в своей и не было человека, которого можно любить и который любит в ответ. Нет, конечно был Король-Онигири-Саму, но он «вообще пошел в жопу и отвали, брат-идиот!». Была кошка, которую звали Тунец. Этот вариант тоже рассматривался. Но когда к нему приходит Хината, улыбается ярко-ярко, шаманит на его кухне, убирая со стола остатки еды из доставки, Атсуму еле сдерживается, чтобы не закричать, словно воочию увидел Кагеяму, который забил им три эйса. Это странно, ощущать теплоту в груди, когда Шое подсаживается на диван, закидывая свои ноги Мие на коленки и забрасывает в рот попкорн, роняя некоторые на пол и полностью погружаясь в просмотр фильма. Он смеется во время просмотра, вытягивает носочки пальцев и бросается кукурузинками связующему в лицо. У Атсуму не должно так сильно стучать сердце, когда Хината ерзает на диване, трется ногами об блондина, а потом с криками «Тсуму, у меня уже спина затекла» — меняет позу и наваливается всем своим весом прямо на него, приобнимая торс Мии рукой и утыкаясь носиком в его грудь. Атсуму думает, что друзья так не делают. Друзья смотрят вместе фильмы, но не прижимаются друг к другу так сильно. Друзья проводят вместе ночевки, но не целуют в лоб перед сном. Друзья часто зависают вместе, но не каждый божий день. Они же делают много чего, добавляя к этому еще тысячи не У Атсуму уже давно все смешалось в голове. Рядом с рыжим было нормально дурачиться, нормально спать на одной кровати и нормально обниматься. И это он считал дружбой, пока в один из вечеров Шое не потянулся к его лицу, а туповатый Мия не понял, что нужно наклониться, чтобы Хината хотя бы просто-напросто дотянулся до его губ. В одну ночь, лежа на кровати и прогрызая взглядом потолок, Мия понимает, что облажался. Тунец рядом машет хвостом, мол, «дурак ты, хозяин» и фыркает, когда Атсуму просит ее перестать так на него смотреть. Кошка была на порядок умнее своего владельца, потому что когда приходил Шое, то пушистая чертовка сразу же ластилась к нему и валялась рядом, оставляя на одежде свою шерсть. Хината смеялся, говоря, что у Тсуму самая лучшая кошка в мире, прямо как и ее хозяин. Глупо было предполагать, что это дружеский жест. Очень глупо. Поэтому Атсуму таких ошибок больше не повторяет. Он считает, что Шое — нужен. Нужен больше, чем победа над Адлерсами или победа на Олимпийских, где, словно на зло, Ойкава слишком долго обнимает Хинату и стреляет в Атсуму взглядом. Но, впрочем, это не так уж и важно, ведь Шое на одной площадке с ним. Хината Шое рядом с Атсуму Мией и наоборот. И это кажется слишком правильным и от чего-то сердце бьется быстро-быстро. Но для Мии все еще чего-то не хватает. Саму думает, что его брат — идиот. Потому что Атсуму уже очень долго разбирается. — Кто мы друг другу? Прямо сейчас Атсуму переступает границу. Переступает через долгие объятия, совместные ночевки и поцелуи в лоб, переступает через теплоту тел ночью и через ярчайшие звезды на небе, на которые они вместе когда-то смотрели. — Друзья. — Шое закидывает на него свои ноги, но не смотрит фильм и даже не пытается поймать ртом попкорнинки. Атсуму переступает границы, не зная, что будет дальше. — А кто мы друг для друга? — в его голосе нет страха, потому что боятся ему нечего. Потому что как бы Шое не ответил, Мия его не отпустит от себя. Хината приподнимается на диване, который стоит в их номере и осторожно пододвигается к Атсуму, аккуратно присаживаясь на его колени и сжимая ладошками его плечи. Связующий пообещал, что больше не допустит ошибки. Целоваться с Шое очень приятно. Обжигать своими горячими руками его замерзшую спину, вызывать мурашки по телу и делать языком все, что только вздумается — было правдой. Атсуму хотелось не просто теплых объятий, держаний за руку и совместных завтраков, а Шое. Хотелось Хинату Шое, который держит в своих ладошках его сердце и не стремится отпускать. — Ты для меня больше. Теперь Атсуму понимает. Он не мог разобраться, потому что пытался сделать это в одиночку. В его жизни все так же яркая улыбка Шое, его ноги на своих коленях и поцелуи в лоб перед сном. Все как раньше, но по-другому. Для него Хината Шое уже давно не. Атсуму понимает. Важно, что между ними есть сейчас. А сейчас между ними гораздо больше, чем дружба