Да, это я (без ума от тебя)

По мнению Лань Сичэня, жить одному хорошо ещё и тем, что в промежутках между командировками никто не видит твоих неразобранных чемоданов. Не то чтобы его вечный багаж был проблемой: в какой-то мере это даже повышает его эффективность. Удобно, когда перед отъездом нужно лишь сунуть в сумку зубную щётку с бритвенным станком и не забыть ручную кладь. В этот раз он уезжает на неделю, поэтому кое-какие туалетные принадлежности стоит обновить. Он заменяет полупустые бутылочки на новые, подбирает подходящую одежду для конференции и проверяет, на месте ли ноутбук, зарядки и паспорт. Этот ритуал, отработанный годами, доведён до совершенства и занимает менее двадцати минут. Теперь — зарегистрироваться на рейс. Телефон в руках оживает, когда он уже загружает посадочный талон. «Вэй Усянь», — говорит уведомление. Сичэнь заканчивает регистрироваться и открывает сообщение. Вэй Усянь редко ему пишет, тем более так поздно ночью: возможно, что-то срочное. Что-то с Ванцзи?.. «Вэй Усянь: С Лань Чжанем всё в порядке, выдыхай!» — гласит первое сообщение, и Лань Сичэнь расслабляется. Он почти закрывает приложение — уже поздно, а у него ранний рейс — но тут на экране всплывает новое сообщение. «Вэй Усянь: У меня есть для тебя кое-что интересное. И я вижу, что ты это читаешь, кстати. Ты же так и не отключил уведомления о прочтении, а я ведь тыщу раз говорил тебе это сделать!» Лань Сичэнь хмыкает. Муж брата имеет свои представления о том... как следует вести переписку, это не считая прочего. Следующее сообщение состоит из логина, пароля и незнакомого имейла. Сичэнь смотрит на экран в замешательстве, не понимая, зачем ему эта информация, но Вэй Усянь печатает дальше: «Вэй Усянь: Тебе же нужно чем-то заняться завтра в полёте! Загляни сюда». Звучит довольно мутно. В самый раз, чтобы заставить Сичэня насторожиться, но если он хочет выспаться перед завтрашним днём, то ему пора ложиться. Вэй Усянь, конечно, импульсивный, но его причуды почти никогда не приносят настоящего вреда. Ввергнуть всех причастных в пучину стыда — это пожалуйста, но подобное Сичэнь выдержит: не первый день знакомы. Что бы ни значил этот имейл, он может подождать. Он закрывает приложение и ставит телефон на зарядку. Трубка вибрирует снова, пока он готовится ко сну, и Сичэнь проверяет сообщения в последний раз, прежде чем выключить свет. «Вэй Усянь: Оставляешь меня со скупым «прочитано»? Как бесчувственно, Цзэу-цзюнь. Хорошей поездки». Сичэнь улыбается и откладывает телефон. Он гасит лампу и ложится. Засыпая, он думает, что, возможно, стоило всё же проверить тот имейл. Но Вэй Усянь подчеркнул, что лучше сделать это на борту. Нет ни единой причины отказывать родственнику в такой малости. Кроме того, ожидать чего-то интересного, оказывается, довольно приятно. Семь дней до Довольно проблематично убить кого-то c высоты птичьего полёта. Вероятно, именно поэтому Вэй Усянь сказал ему проверить имейл в самолёте, но Лань Сичэнь понимает это слишком поздно. Он глубоко вдыхает и усилием воли расслабляет пальцы, конвульсивно сжавшиеся на корпусе телефона. Ванцзи расстроится, если Сичэнь будет неоправданно строг с его мужем. Хотя Ванцзи совершенно точно не имеет к этому никакого отношения, он не мог знать… Впрочем, неважно. Что сделано, то сделано. Остаётся понять, как устранить последствия. Имейл завели всего пару дней назад, но во Входящих уже есть несколько писем. Первое — с личного ящика Вэй Усяня: «Надеюсь, ты понимаешь, что нужно сменить пароль». С этим всё просто. В отличие от двух других сообщений: подтверждения регистрации и создания личной страницы. Тщательно контролируя дыхание, Сичэнь кликает на ссылку профиля. Нужно понять, во что Вэй Усянь его втянул. У Сичэня не то чтобы много опыта в создании профилей на сайтах знакомств — у кого вообще есть время на такое? Точно не у него. Но именно этот профиль выглядит довольно неплохо, следует признать. Всего лишь несколько фотографий, совершенно приличных, к великому облегчению Сичэня. Даже довольно представительных. Собственно… Сичэнь увеличивает одно, щурясь на поплывшую картинку. Он почти уверен, что это те самые фото, сделанные по просьбе отдела маркетинга во время открытия нового филиала. Сложно сказать наверняка: изображение рассыпается на пиксели. Список хобби в профиле исчерпывающе длинный — словно Вэй Усянь задался целью приписать ему все возможные занятия. Тут даже значится «дополню позже». Серьёзно? Лань Сичэнь не знает, что и думать. Он не видит ничего особенно компрометирующего, за исключением самого профиля, в котором красуются имя и лицо Лань Сичэня. Он убирает телефон и откидывается на спинку кресла, закрывает глаза, фокусируется на дыхании. Он лучше прочих знает, что Ванцзи и Вэй Усянь влюблены друг в друга возмутительно и безоглядно — впрочем, это очевидно любому, кто хоть сколько-нибудь времени провёл с ними рядом — и от всей души желает им только самого лучшего. И конечно, он был бы рад однажды и сам обрести похожее счастье. Вэй Усянь действовал из лучших побуждений. Он, конечно же, повеселился в процессе, Лань Сичэнь ни минуты в этом не сомневался — как и в том, что муж брата никогда не сделал бы ничего подобного со зла. Однако благие намерения никак не спасут Сичэня от позора, который неизменно влекут за собой фото, утёкшие в интернет без ведома хозяина. У него совершенно нет времени на эту ерунду; слияние с Цинхэ завершилось не так давно, плюс сделка с Цишанем в самом разгаре, а также… Ладно. Возможно, его рабочий день чуть длиннее общепринятого. Но Вэй Усянь мог просто сказать! «Поживи немного, Цзэу-цзюнь», — как наяву слышит он голос Вэй Усяня. Тот редко ошибается насчёт по-настоящему важных вещей. Сичэнь подумает о своём поведении. Однако этот профиль он удалит. Лань Сичэнь открывает глаза, снова лезет в телефон и находит на сайте Настройки Аккаунта. Но в ту же секунду внизу экрана всплывает уведомление: Новое Совпадение. Сичэнь замирает. Это не… Не следует проверять. Он же собирается удалить аккаунт, какой смысл смотреть, что там? Его палец на долгий вздох зависает над строчкой «Удалить Аккаунт», а затем сползает вниз и жмёт на «Новое Совпадение». Ничего страшного, он всё равно удалит профиль. Совершенно неважно, с кем он там совпал. Никто не узнает, а ему интересно, только и всего, а любопытство — не порок... О. О боги. Сичэнь никогда не испытывал проблем в полёте, и всё же его слегка ведёт, пока он смотрит в телефон — на лицо человека, который всегда сидит напротив него во время встреч руководящего состава. Который проплывает мимо в коридорах офиса, вежливо кивая. Которого Лань Сичэнь так часто видит в единственном освещённом кабинете, уходя домой чересчур поздно. Не Минцзюэ перевели в Гусу в рамках слияния с Цинхэ, и он довольно неплохо устроился в роли технического директора. Он серьёзный и целеустремлённый, и Лань Сичэнь соврёт, если скажет, что оценил высоко одну лишь трудовую этику коллеги, оставив без внимания внешность. Но он совершенно не ожидал увидеть его в подобном контексте. Кстати говоря. Лань Сичэнь пролистывает профиль Не Минцзюэ, постукивая по подлокотнику пальцами свободной руки. Этот… в некоторых аспектах этот профиль очень похож на тот, который для него создал Вэй Усянь. Список хобби короче, но такой же разнородный, а немногочисленные фотографии запросто могли быть взяты из сети. Лань Сичэнь слышал, как Вэй Усянь говорил о таком, и только поэтому в курсе. Кажется, это называется кэтфишинг*. И поскольку они работают в одной компании, то его собственный профиль показался подходящей целью. Нужно сказать Не Минцзюэ. Сообщить, что его образ используется неправомерно, будет правильно. Лань Сичэнь, окажись он на его месте, хотел бы знать о таком. Но… Занеся палец над иконкой приложения корпоративной почты, Лань Сичэнь останавливается. Ему ведь придётся объяснять, где он увидел профиль и как вообще там оказался. В лучшем случае будет неловко, а в худшем — станет совершенно не тем, что ему хотелось бы видеть в своём личном деле. Это может подождать. У него в запасе несколько дней до возвращения в Гусу. Через неделю он решит этот вопрос в частном порядке, лицом к лицу, как полагается. Если так посмотреть, Лань Сичэню, пожалуй, стоит поблагодарить Вэй Усяня за то, что тот привлёк его внимание. Он как наяву видел радостную улыбку на лице мужа брата и догадывался, что тот будет разочарован провалом своей операции, но всё же не слишком удивлен. Пожмёт плечами и забудет, довольствуясь тем, что Лань Сичэнь понял, что ему хотели сказать. К слову… В личных сообщениях уже висело одно непрочитанное от «Не Минцзюэ». Нет необходимости его читать. Лань Сичэнь не станет. Достаточно и того, что он знает о существовании этого фальшивого аккаунта. Совершенно необязательно отвечать. По громкой связи звучит сигнал, и бортпроводник объявляет, что самолёт готовится к посадке, бортовой вайфай отключают, и пассажирам следует занять свои места... Лань Сичэнь пропускает остальное. Он смахивает страницу сайта, закрывая его, и убирает телефон. На завтра уже назначены обед и ужин с деловыми партнерами, и в ближайшие дни он принимает участие даже не в одной, а в двух экспертных дискуссиях. Нужно подготовить записи, переговорить с коллегами и завести полезные знакомства. Ни на что другое просто не будет времени. Он подумает обо всём через неделю. Шесть дней до Лань Сичэню удаётся продержаться двадцать два часа и семнадцать минут, прежде чем он достаёт телефон и проверяет сообщение от «Не Минцзюэ». Он говорит себе, что это просто здравый смысл; если он не ответит, человек по ту сторону профиля может просто удалить аккаунт и отправиться куда-то ещё. И что тогда Сичэнь скажет Не Минцзюэ, когда вернётся? «Я видел, что кто-то пользуется твоей фотографией в интернете, но теперь она исчезла»? Будет разумнее войти с человеком в контакт, завязать беседу до тех пор, пока Не Минцзюэ не предпримет мер. Он сможет пожаловаться на мошеннический аккаунт, а то и вычислить человека по IP адресу — убедиться, что тот не сможет провернуть ничего подобного с кем-то другим. Во всяком случае, так звучит его оправдательная речь перед самим собой, пока он открывает веб-страницу и нажимает на «Новое Сообщение». НМЦ: Привет. Только и всего. Лань Сичэнь смеётся над собственной реакцией, пробираясь сквозь залы экспоцентра, где уже толпятся участники нулевого дня конференции. Он сам себе не может объяснить, чего ожидал. Стихов? Признания? Он не уверен — но это лаконичное сообщение, пусть и крайне характерное для Не Минцзюэ, всё равно по какой-то причине слегка разочаровывает. Он в шаге от того, чтобы сразу же убрать телефон в карман, но вместо этого его пальцы почему-то скользят по клавиатуре, набирая ответ. ЛСЧ: Здравствуй. Тоже не стихи, но ничего лучше он сейчас придумать не может. И в любом случае, он не пытается завязать отношения, ему просто нужно… минимально занять человека. Он гипнотизирует экран минуту или две, но ответ не приходит сразу же. Конечно, с чего бы. Этот человек, должно быть, ведёт несколько аккаунтов одновременно и не будет всё время сидеть как «Не Минцзюэ» и выжидать... Телефон вибрирует в руке, и Лань Сичэнь удивленно моргает. НМЦ: Я уже начал думать, что ты не ответишь. Сичэнь замедляет шаг и смотрит на часы: до следующего выступления ещё прилично времени; достаточно для пары сообщений, так что он отходит к стене, чтобы не стоять на пути потока людей. ЛСЧ: Я был к этому близок. Это правда. Пожалуй, стоит отвечать честно, насколько это возможно. НМЦ: Что заставило тебя передумать? Лань Сичэнь медлит минуту, затем ещё одну. Он не знает… не знает, что написать, чтобы не сказать ничего превратного и не выдать себя. Телефон снова вибрирует. НМЦ: Проехали. Я рад, что ты ответил. Лань Сичэнь набирает и стирает следующее сообщение три раза, прежде чем оно звучит как надо. ЛСЧ: Мне нужно бежать, но это не значит, что разговор окончен. До скорого? Ответ приходит почти мгновенно. НМЦ: Я буду ждать. «Посмотрим», — бормочет Лань Сичэнь себе под нос, закрывая веб-страницу. Посомневавшись пару мгновений, он загружает приложение сайта: оно обещает большую сохранность данных, включая возможность удалять беседы. Если он собирается ввязаться во всё это, то лучше бы минимизировать количество записей. Он игнорирует слабый внутренний голос, шепчущий, что ввязываться совсем не обязательно. Он заботится о коллеге, в конце концов! Вот и всё, и ничего больше, напоминает себе Сичэнь. Он убирает телефон в карман и ныряет в толпу, кивая в ответ на приветственно вскинутую руку смутно знакомого человека из Ланьлина. Не стоит погружаться в эту авантюру слишком глубоко — совершенно бессмысленное занятие, Сичэнь в курсе. Человек по ту сторону сообщения на самом деле не является Не Минцзюэ. Пока он помнит об этом, всё будет в порядке. Пять дней до День открытия конференции выдаётся достаточно интенсивным и напряжённым, чтобы занять Сичэня и держать подальше от телефона. Он выступает со вступительной речью, встречается с коллегами, осматривается и всё время торчит на виду. Первый день всегда богат на события, способные вымотать кого угодно, и Лань Сичэнь с удивлением обнаруживает, что уже за полдень. Он достаёт телефон, уходя с последнего выступления. Новых сообщений нет, но Сичэнь ясно дал понять, что сам сделает следующий шаг. Пожалуй, время пришло. ЛСЧ: Зачем тебе аккаунт? Не ожидал увидеть здесь твоё лицо. Остаётся надеяться, что его тон не вызовет лишних подозрений. Лань Сичэнь убирает телефон, направляясь в ближайшее кафе, которое ему хвалили. Он не успевает даже выйти из экспоцентра, когда трубка в кармане оживает. НМЦ: Я мог бы сказать то же самое. Ладно. Чётко сработано. Он не успевает придумать ответ — на экране высвечивается новое сообщение. НМЦ: Это длинная и довольно дурацкая история. Неважно. Как твои дела? Лань Сичэнь выходит из здания на улицу и набирает полные лёгкие сырого, нефильтрованного воздуха в попытке вернуть самообладание. В большинстве случаев он отличный собеседник, но почему-то всё время теряется в переписке с человеком, который даже не является тем, за кого себя выдаёт. ЛСЧ: Многочисленны, как обычно. Твои? Не лучшая из его реплик, но он напоминает себе, что это не тот случай, когда следует прилагать усилия. Этот человек лишь выдаёт себя за Не Минцзюэ, как бы Сичэню ни хотелось думать иначе. Эта мысль заставляет его остановиться на краю дорожки. Он не… он же не хочет, чтобы это в самом деле оказался Не Минцзюэ? На него, конечно, не грех полюбоваться, и он один из самых компетентных людей, с которыми Сичэнь имел удовольствие работать, и… О. О, нет. Что ж. Телефон снова жужжит, прерывая путешествие Сичэня в мир его собственных тайных желаний и заставляя взглянуть на экран. НМЦ: Аналогично. Один из наших топ-менеджеров уехал на конференцию, сгрузив на нас всю работу. Лань Сичэнь сбивается с шага у дверей кафе. Это… Неужто речь о нём? Его расписание не общедоступно… Но тут его озаряет: — напротив! Его имя, как имя главного спикера, значится на нескольких страницах сайта конференции и гуглится в два счёта. В любом случае, заявление достаточно абстрактное и может относиться к кому угодно, где угодно — как гороскоп: туманно в достаточной мере, чтобы каждый читающий мог выискать своё. Человек по ту сторону экрана явно знает, что делает. Лань Сичэнь вздыхает. ЛСЧ: Звучит так, словно тебе есть, чем заняться. Я мешаю? НМЦ: Нет-нет. Я рад отвлечься. Сичэнь понимает, что солидарен с ним. Даже если всё это не взаправду, вести дружескую беседу ни о чём… приятно. Возможно, Вэй Усянь прав, и ему действительно следует чаще выбираться из офиса. Лань Сичэнь раздумывает об этом, пока его ведут к столику и принимают заказ. Они обмениваются ещё парой сообщений — ничего не значащих, о погоде и некомпетентности коллег. Он старается не выходить за рамки общих поверхностных тем и каждый раз, отсылая ответ, обещает себе, что это сообщение станет последним. Но затем ему приносят салат, и он расслабляется настолько, что делает и отправляет фото. НМЦ: Ты пытаешься вызвать во мне зависть. И у тебя получается. Лань Сичэнь улыбается. ЛСЧ: Не пытаюсь. НМЦ: Получается всё равно. Это здорово, в каком-то смысле. В том самом, которого в жизни Лань Сичэня почти нет. Никому не будет от этого плохо. В конце концов, он может сказать, что слишком поздно осознал двуличность этого человека. Нет ничего криминального в том, чтобы немного подыграть и притвориться — совсем ненадолго — что это и есть его жизнь. Четыре дня до Жужжание телефона на ночном столике выдёргивает Лань Сичэня из сна, которого тот толком не помнит — что-то о больших ладонях и низком голосе, что-то очень приятное. Он переворачивается на бок, в полусне нашаривает трубку и тыкает в уведомление. НМЦ: Как было бы здорово, если бы все люди по-настоящему разбирались в работе, для которой их наняли. И через мгновение: НМЦ: Чёрт! Разница во времени. Прошу прощения, если разбудил тебя. Лань Сичэнь зевает и садится на постели. ЛСЧ: Ничего страшного, мой будильник всё равно вот-вот зазвонит. Это почти правда: Сичэнь приучил себя вставать в пять утра без будильника, но объясняться — пустая трата времени. ЛСЧ: Что случилось? НМЦ: Ничего особенного. Не беспокойся. НМЦ: То есть как… Не то чтобы совсем пустяк, но твоего внимания в любом случае не стоит. Досыпай. Поговорим потом. Лань Сичэнь разрешает себе упасть обратно на подушки. Ранним утром в робком свете солнца, едва пробившемся в щёлку меж портьер, так легко представить эти слова, сказанные голосом Не Минцзюэ, низким от накатившего раздражения и едва скрытого презрения. Терпение — не его конёк, когда сотрудники оказываются неспособны соответствовать стандартам: текучка в его департаменте чуть выше средней. Но зато те, кого он оставляет, отличаются высочайшим профессионализмом. Лань Сичэнь никогда не считал себя вправе указывать другим, как вести дела, и тем более — техническому директору, чьи результаты и без того впечатляли квартал за кварталом. Не Минцзюэ никогда не обращался к нему за советом в решении кадровых проблем, но если закрыть глаза, то можно представить это как наяву: Не Минцзюэ, высокий и широкоплечий, захлопывает за собой дверь кабинета Сичэня, тонкие черты его лица искажены недовольством, плечи напряжены... Открывая глаза, Лань Сичэнь спрашивает себя: что говорит о нём самом тот факт, что его мечты включают решение кадровых проблем? Он вздыхает, солнечные лучи ползут по комнате. В это время уснуть уже не удастся, так что он садится на постели и встаёт. Бессмысленно переживать о том, чего не было и никогда не будет. Он может сколько угодно мечтать о Не Минцзюэ в своё удовольствие, но мечты останутся мечтами. Сичэню это прекрасно известно. В этот день ему больше не приходит сообщений, зато дел валится очень много. Лишь ближе к вечеру ему удаётся связать неясное чувство неудовлетворённости с неизменным «Новых сообщений нет» в приложении. Не Минцзюэ напишет… Скорее всего, новое сообщение придёт завтра, утешает себя Сичэнь. Он прожил без этого всю жизнь. Один день можно и подождать. Три дня до Несмотря на автореплай «Нет в офисе», рабочий ящик Лань Сичэня оказывается ожидаемо полон каждый раз, когда он проверяет почту. Так что по утрам приходится выделять время, чтобы переправить письма с теми задачами, которые реально делегировать, и ответить на оставшиеся. Этим утром он получает письмо от Не Минцзюэ. Настоящего Не Минцзюэ. Лань Сичэнь замирает, прежде чем открыть его. Сердце ускоряется в груди безо всяких на то причин; Не Минцзюэ понятия не имеет, чем Сичэнь тут занимается и о чём думает. Они коллеги, партнёры по работе — ничего больше. Он открывает письмо прежде, чем успевает погрузиться в мысли. Сообщение лаконичное, строго по делу, как и вся рабочая переписка Не Минцзюэ. Черновая версия квартального отчёта прикреплена к профилю Сичэня, и один из директоров просит доступ для согласования — разрешит ли Лань Сичэнь извлечь файл? Сичэнь вздыхает. Не Минцзюэ не озвучивает, но догадывается, что Гусу скоро будет подыскивать нового главу юридического департамента. На самом деле, Лань Сичэнь уже отправил черновик всем директорам, но тот оказался случайно — или намеренно — удалён. Как глава IT службы, Не Минцзюэ конечно же способен восстановить любой ошибочно удалённый имейл. Но его вопрос соответствует должностной инструкции достаточно буквально, чтобы вставить палки в колёса самонадеянному коллеге без отрыва от производства. Идеальная тактика, не подыграть просто грешно. «Конечно, — пишет он, прилагая путь к файлу. — Делайте всё, что пожелаете». Он замирает на мгновение над последним предложением, но всё равно жмёт «Отправить». Фраза двусмысленна, но достаточно формальна, чтобы не дать Не Минцзюэ понять, насколько буквален был Сичэнь на самом деле. Обоснованное отрицание — прекрасная штука. Позже днём телефон вибрирует в кармане, и Лань Сичэню приходится приложить усилия, чтобы не выдернуть его чересчур поспешно. Однако улыбку, расцветшую на лице при виде уведомления в приложении знакомств, сдержать не удаётся. Предполагается, что он проведёт остаток дня на сессии по корпоративной отчётности; но вместо этого он остаётся в центральном павильоне и сидит в тени, перебрасываясь всё более и более легкомысленными сообщениями обо всём, начиная от местной еды — вкусно, но не то, к чему он привык — и заканчивая последним фильмом, который он смотрел. Ответом на этот вопрос Лань Сичэнь позорно выдаёт свой возраст, но, серьёзно, у кого нынче есть время на кино? И всё же надо бы выкроить время, думает он, и в груди ноет, когда он нажимает «Отправить», отсылая последнее сообщение. Даже если ему не быть с Не Минцзюэ, ему стоит… стоит проводить больше времени с Ванцзи и Вэй Усянем, с дядей и другими дорогими людьми, которыми он давненько пренебрегает. За последние несколько лет он сильно отдалился, но понимает это лишь сейчас. Когда телефон напоминает ему о предстоящем ужине с представителем Цзянов, Сичэнь неохотно разлогинивается. Это будет не слишком ужасно, но всё же отнюдь не то, чем он хотел бы заняться. Когда он думал так в последний раз? Два дня до Пять дней спустя ему всё сложнее удерживать внимание на выступлениях, которые приходится посещать. Скорее всего, усталость накопилась; он всё легче отвлекается на телефон, при любых обстоятельствах, а уж тем более когда раунд вопросов и ответов на сцене начинается какой-то ерундой. Он не единственный человек в зале с телефоном в руках, так что не чувствует себя слишком злостным нарушителем. Он мог бы вести записи, но вместо этого открывает приложение знакомств и проверяет сообщения. Уже третий раз за сегодня, а ещё даже не обед. Он в порядке. Всё в порядке. Он поговорит с Не Минцзюэ, когда вернётся, как и планировал... Но, впервые за всё время, эта мысль доставляет ему дискомфорт. Человек, с которым он говорит, за прошедшие дни ничем его не задел, не сделал ничего плохого — разве что смешил Лань Сичэня, когда вежливая улыбка от усталости начала трещать по швам. Этот человек позволил ему предвкушать нечто приятное в конце бесконечной недели улыбок, пожимания рук и выступлений в качестве официального представителя Гусу. Приходит мысль, что будет не слишком хорошо отплатить за всё добро потенциально карательными санкциями. И всё же: он не может позволить этому человеку и дальше выдавать себя за другого. Тем более за того, с кем Лань Сичэнь работает вместе, кого уважает и кем в известной мере восхищается. Осталось два дня. Он… Через два дня он что-нибудь придумает. Один день до Утро последнего дня выдаётся солнечным и ясным, и Лань Сичэнь оставляет попытки поспать. Ему удалось подремать два, возможно, три часа в совокупности за ночь, но большую часть времени сон не шёл, и смятые простыни красноречиво об этом говорят. Горячий душ и ещё более горячий чай кое-как вдыхают в него жизнь, и, честно признаться, большая часть посетителей конференции, доживших до этого дня, выглядит немногим лучше. Но, надо полагать, никто из них не промучился всю ночь в попытках выбрать между придуманными отношениями и обязательством. То, что его вообще настигли муки выбора, явно показывает, как сильно всё запуталось в его голове. Последний день милосердно заканчивается пораньше. Лань Сичэнь покорно выслушивает заключительную речь, пусть и не улавливает сути. Он встречает вечер прощальным ужином с коллегой и, хотя бизнес-партнер уверяет его, что еда изумительна, Сичэнь не помнит её вкуса, когда покидает ресторан. Прохладный вечерний воздух чуть успокаивает. Сичэнь глубоко вздыхает, ловя хрупкое равновесие, и направляется к отелю. Он не проверял телефон весь день, разве что одним глазом проглядел рабочий ящик. Число уведомлений о непрочитанных сообщениях в приложении знакомств всё росло, но Сичэнь целенаправленно их игнорировал. Лифт поднимается всё выше, но телефон лежит тяжким грузом тянет обратно к земле . Лань Сичэнь закрывает дверь комнаты на замок, аккуратно вешает плащ, проверяет, все ли вещи упакованы, за исключением тех, которые понадобятся с утра. И когда дольше тянуть уже невозможно — садится на кровать и достаёт телефон. Его ждут шесть сообщений. Пожелание доброго утра, заставляющее Сичэня испытать запоздалое сожаление, что пропустил его, несколько забавных историй в течение дня, одна фотография заката — такую можно сделать где угодно, напоминает себе Сичэнь — и наконец: НМЦ: Дай знать, как освободишься. Ему нечего стыдиться, снова напоминает себе Сичэнь. Он был занят. Даже если он тоже провёл день, каждую минуту думая о Не Минцзюэ — об этом человеке, — это его личное дело и ничьё более. ЛСЧ: Прошу прощения. — отправляет он, а затем мучается над следующим предложением. «Я был занят» выглядит слишком избито, «У меня не было времени» не то чтобы правда, а «Я скучал по нашей беседе» — напротив, чересчур правдиво. Пока он думает, приходит ответ. НМЦ: Не извиняйся. У тебя много дел, я знаю. Лань Сичэнь вздыхает. Он не понимает, что говорить дальше; подобная нерешительность настигала его всего несколько раз в жизни и не то чтобы приносила удовольствие. НМЦ: Что следующее в твоём плотном графике? Лань Сичэнь не может сдержать улыбки. ЛСЧ: Ничего. Тихий вечер. НМЦ: Наслаждаешься, я надеюсь? ЛСЧ: По большей части напряжённо думаю. НМЦ: О чём? Сичэнь медлит, но он очень устал, и пальцы набирают ответ и нажимают «Отправить» не дожидаясь авторизации со стороны мозга. ЛСЧ: О тебе. Повисает долгая пауза. Сичэнь успевает подумать, что лучше бы не отправлял этого сообщения, но вместе с тем всё происходящее кажется ему нереальным, будто он замер на нейтральной полосе, неуязвимый для последствий. Он знает, что это не так, но с непривычной для себя страстью воображает, как могло бы быть. Что он мог бы иметь, о чём мечтается. Ответ всё не приходит, и Лань Сичэнь думает, что наверное сказал лишнего, был слишком прямолинеен даже для вымышленных отношений... НМЦ: В каком ключе? Сичэнь задерживает дыхание. Он без лишней суеты переходит в настройки аккаунта. Фиксируя каждый свой жест, проверяет настройки приватности. Доступ к данным ограничен приложением. Время хранения сообщений — двадцать четыре часа; он уменьшает до шести. Возможность скриншотов отключена. Он подтверждает настройки одну за одной и только после этого возвращается к беседе и набирает ответ: ЛСЧ: А в каком бы ты хотел? Сичэнь будто навеселе; напоминает себе дышать почаще, но легкомысленное, зыбкое состояние не уходит даже после глубокого вдоха. Он знает, что его настройки видны собеседнику во всей своей недвусмысленности. Каждая секунда растягивается в бесконечность, пусть даже ответ приходит почти сразу: НМЦ: Я бы много чего хотел, Цзэу-цзюнь. Воздух в лёгких Лань Сичэня дробится на осколки. Это имя впервые звучит в их беседе; коллеги и знакомые, конечно, звали его так в течение последних дней, но стоит лишь представить это имя в устах Не Минцзюэ — каждая гласная озвучена его низким голосом, да ещё и в текущем контексте... Он устраивается на кровати поудобнее. ЛСЧ: Расскажи мне. НМЦ: Что ты хочешь услышать? Лань Сичэнь замирает на полпути, расстёгивая пряжку ремня. У этого вопроса слишком много подтекста, пусть и неумышленного. Но ответ всё равно один. ЛСЧ: Всё. Мгновение проходит в молчании, а затем сообщения начинают сыпаться одно за другим. НМЦ: Я хочу узнать, так ли твой рот хорош на вкус, каким выглядит? НМЦ: Хочу прижать тебя к двери кабинета и целовать до тех пор, пока тебя не перестанут держать ноги. Пока мои руки не останутся твоей единственной опорой. НМЦ: Хочу узнать, как будет звучать моё имя, когда ты забудешь всё, кроме него. «Ебать», — выдыхает Сичэнь, запустив руку в штаны. Он достает член, уже наполовину возбуждённый, а сообщения всё сыпятся, грязные и нежные вперемешку, а иногда и то, и другое одновременно. Облизав ладонь, он касается себя; смазки меньше, чем хотелось бы, но он не собирается сейчас вставать и искать, чем бы её заменить. Возбуждение сворачивается в животе тугой спиралью, всё тело полыхает, да и чёрт с ним — Сичэнь откидывается на подушки и наслаждается. Телефон снова жужжит: НМЦ: Трогаешь себя? Щёки Сичэня горят, но он набирает «Да» одной рукой. НМЦ: Отлично. ЛСЧ: А ты? НМЦ: А сам как думаешь? Прежде чем ему в голову приходит достойный ответ, на экране появляется картинка, и Лань Сичэнь едва не роняет телефон. Это… довольно симпатичный член, насколько к членам вообще применимо это слово. То, что Сичэнь давненько не видел ни одного в непосредственной близости ещё не говорит о том, что он более не ценитель. С губ срывается невольный стон, и он сильнее сжимает пальцы. Это действительно очень славный член. Лань Сичэнь гладит себя и представляет, что на самом деле его ласкает эта крупная ладонь, сжимающая член на фото. Пальцы на ногах поджимаются, он ведёт бёдрами, подаваясь вверх, в кулак. Телефон снова вибрирует. НМЦ: Ты уже близок? НМЦ: Скажи, что да. Как ни удивительно, да. Сичэнь не может припомнить, кончал ли он так быстро хоть раз после того как вышел из подросткового возраста. Но он уже чувствует знакомое напряжение внизу живота, и он почти, вот уже... НМЦ: Хочу, чтобы ты кончил для меня. Сичэнь захлёбывается воздухом, и напряжение лопается, словно по щелчку, его выламывает, пятки упираются в матрас. Он слышит нечто похожее на всхлип и понимает, что этот звук вышел из его горла. Член в руке дёргается, и брюки почти наверняка испорчены, но его это совершенно не беспокоит: он много лет не кончал так сладко. Сичэнь с усилием размыкает веки — даже не помнит, когда закрыл глаза — подносит телефон к лицу, лениво набирая сообщение и параллельно вытирая испачканную руку о многострадальные брюки: им всё равно уже нечего терять. После краткого раздумья, снимает крупным планом одно из влажных пятен и отправляет фото. ЛСЧ: Пришлю тебе счёт из химчистки. НМЦ: БЛЯДСТВО. Лань Сичэнь улыбается и позволяет векам опуститься вновь. Мысленным взором он отчётливо видит картину: в это время Не Минцзюэ уже дома. Возможно, на нём пижамные штаны, а может, он спит в трусах. Это его воображение, в конце концов, и Лань Сичэнь выбирает боксеры. Не Минцзюэ лежит, откинувшись на спинку кровати и приспустив бельё с бёдер, обхватив ладонью свой красивый член… Это очень приятная фантазия, думает Сичэнь и открывает глаза. Это всего лишь мечты. Телефон опять оживает, и мысль о том, чтобы проверить сообщения, внезапно становится отвратительна. Он не хочет покидать свой идеальный мир, где не существует завтрашнего дня и где он может получить всё, что пожелает. И всё же Сичэнь берётся за телефон. НМЦ: Чёрт, было очень хорошо. НМЦ: Ты возвращаешься завтра, так ведь? Я встречу тебя в аэропорту. Лань Сичэнь хмурится, глядя в экран. Разве он говорил, что в командировке? Ему казалось, что нет, но — он вспоминает, что этот человек наверняка узнал местоположение Сичэня из списка спикеров на сайте конференции. То, что он здесь, ни для кого не секрет, и что завтра полетит обратно — не пророчество. Он почти отвечает «Не надо» — не стоит утруждаться; не усложняй; не рушь эту идеальную, зыбкую иллюзию. Что-то из перечисленного или всё разом. ЛСЧ: Хорошо. — пишет он вместо этого. Сичэнь сползает с кровати, оставляя телефон на покрывале. Первые несколько шагов он проделывает на приятно дрожащих ногах, но чем ближе к ванной — тем увереннее становятся шаги. Финал этой истории был известен заранее, повторяет он, обмываясь. Либо завтра в аэропорту к нему пристанет незнакомец, либо просто никто не явится. Оба варианта так себе, но чем больше он думает, тем больше ему нравится второй. Лучше им никогда не встречаться, пусть ему никогда не придётся заглянуть в глаза этому человеку и сказать, что всё произошедшее между ними было не взаправду. Что всё это время он притворялся — надеялся — что его собеседник был кем-то иным. Эта мысль наполняет рот горечью, которая не уходит даже после того, как он чистит зубы. Сичэнь ставит телефон на зарядку, готовясь отойти ко сну, и старательно не смотрит на экран, а когда всё-таки срывается, то видит там всего лишь одно сообщение: НМЦ: Жду с нетерпением. «А я нет», — думает Лань Сичэнь, вздыхает и откладывает трубку. Слова делу не помогут, и он оставляет их при себе. Сон окутывает мышцы, голова начинает ныть. Завтра наступит совсем скоро, и он встретит этот день лицом к лицу, как придёт время. По крайней мере, во сне не нужно думать. Ноль дней до Лань Сичэнь собирается с духом, когда его самолёт останавливается на полосе. Полёт был спокоен и небогат на события; а вот нечто, ожидающее по ту сторону терминала, порядком беспокоит. Времени притворяться больше не осталось, пора развеять иллюзии. Он забирает сумку и медленно идёт сквозь толпу прибывших. Весь полёт он думал, что сказать и как реагировать, если в зале прилёта к нему подойдёт незнакомец, но в кои-то веки найти оптимальное решение не удалось. Незнакомый молодой человек поднимается на ноги и машет ему, светлея лицом, когда Сичэнь подходит ближе к зоне встречающих. Плечи Сичэня напрягаются; он не знает, как быть и что сказать… Молодая женщина, обогнав его, бросается на шею парню, оставляя чемодан катиться позади. Лань Сичэнь выдыхает, чувствуя, как улыбка смягчает застывшее лицо. Он слишком взвинчен; никто к нему не подошёл, и чем дольше он осматривается в редеющей толпе зоны прилёта, тем чётче осознаёт — никто не пытается поймать его взгляд и не обращает на него внимания. Лань Сичэнь останавливается под электронным табло и достаёт телефон. Новых сообщений нет. Он неспеша убирает трубку, не уверенный в том, как назвать разлившееся внутри чувство — облегчением или разочарованием, или же тем и другим. Похоже, решимость того человека всё же подвела — и это, пожалуй, к лучшему. Теперь Сичэнь может со спокойной душой очистить историю сообщений, удалить аккаунт и приложение знакомств с телефона и встретить Не Минцзюэ в более-менее ясном сознании… Широкая ладонь ложится на его плечо, и низкий голос позади произносит: — Прости, я опоздал. У Сичэня перехватывает дыхание. Он медленно поворачивается. Ладонь переходит в мускулистую, рельефную руку, а затем — в широкие плечи. Его встречающий одет просто и неофициально, Сичэнь ни разу не видел его таким, но это, пожалуй, самая незначительная деталь, потому что перед ним — Не Минцзюэ, настоящий, во плоти. Стоит и широко улыбается Лань Сичэню, словно ждал его, словно вся эта ситуация была вполне ожидаема. — О, — он слышит свой голос будто издалека, — ты здесь. Брови Не Минцзюэ чуть сходятся в недоумении. — Где же ещё мне быть? — Ты здесь, — повторяет Лань Сичэнь несколько более настойчиво. Вероятно, однажды дар речи вернётся к нему и позволит сказать что-то, кроме этих двух слов. Но сейчас время явно ему не союзник. Рука Не Минцзюэ соскальзывает с плеча. — Ты ждал кого-то другого? — Нет. Да. Пожалуй… — Лань Сичэнь сглатывает. — Кажется, мне нужно присесть. По счастью, в двух шагах от них скамейка. Не Минцзюэ идёт за Сичэнем по пятам, пока тот не присаживается. Всё будто движется в замедленной съёмке, и только мысли мчатся вперёд, как бешеные. Сичэнь вспоминает минувшую неделю, и всё случившееся предстаёт в новом пугающем свете. Он бы спрятал голову меж коленей, если бы был уверен, что это поможет. Понимая, что говорил и кому, Лань Сичэнь прикрывает рот ладонью... Он поднимает глаза. Не Минцзюэ неловко топчется рядом и выглядит так, словно не знает, куда деть руки: эта встреча явно идёт не так, как он предполагал. Лань Сичэнь и сам абсолютно сбит с толку. — Ты разве не… — Не Минцзюэ прочищает горло и предпринимает вторую попытку: — Когда я предложил встретить тебя, я думал… — Чифэн-цзунь, — Лань Сичэнь не любит перебивать людей, но он просто не выдержит неловких попыток Не Минцзюэ продраться сквозь этот разговор. Будто опешив от нежданно формального обращения, Не Минцзюэ замолкает. Сичэнь протягивает руку и, призвав на помощь всю свою смелость, сжимает его широкую ладонь своей. Не Минцзюэ позволяет, и Сичэнь закрывает глаза. Сейчас или никогда. Он делает глубокий вдох. — Я думал, это был не ты. Рука Не Минцзюэ дёргается, и Лань Сичэнь сжимает её крепче. — Я думал, это был не ты, — повторяет он, поднимая веки и глядя вверх, в широко распахнутые от удивления глаза, — но хотел ошибиться так сильно, что позволил всему идти своим чередом, позволил себе… ненадолго поверить, будто и вправду живу в мире, где ты мог бы… Мог бы. Горло сводит, и самообладание выбирает самый неподходящий момент, чтобы испариться, а Сичэнь не в силах удержать одновременно и его, и руку Не Минцзюэ. Зато теперь он точно знает, что важнее, и сильнее стискивает ладонь. Пальцы Не Минцзюэ оживают, осторожно сжимая в ответ, и дыхание Сичэня сбивается. — Мог бы, — мягко произносит Не Минцзюэ, опускаясь перед ним на корточки и забирая его кисть в свои широкие ладони. — Цзэу-цзюнь, ты даже не представляешь, насколько я мог бы. Лань Сичэнь вздрагивает от игривого тона, с которым Не Минцзюэ произносит его официальное имя — в его исполнении это звучит почти непристойно. Щёки теплеют от воспоминаний об их вчерашней переписке, горячей и многообещающей. Уголок губ Не Минцзюэ приподнимается, словно тот знает, о чём думает Сичэнь. — В таком случае, это было очень смело. Для человека, который считал, что общается с незнакомцем, — говорит он, и Сичэнь чувствует, что краснеет сильнее, пусть и знает, что над ним лишь подтрунивают. — Иные соперники, о которых мне следует знать? — Никаких, — говорит Сичэнь, и это звучит гораздо откровеннее, чем он планировал. — Даже конкурса нет. На лице Не Минцзюэ медленно расцветает широкая улыбка: — Тогда, как бы мне ни хотелось продолжить там же, где мы остановились, — он коротко смеётся, и пальцы Лань Сичэня в его руке напрягаются, — предлагаю начать с ужина. Сделаем всё правильно. Сичэнь смеётся. Он чувствует, как расслабляются плечи, как постепенно уходит напряжение, и вдыхает полной грудью. Такое ощущение, словно это его первый глоток чистого воздуха за неделю. — Поздновато для правил, — отвечает он, и улыбка Не Минцзюэ становится дразнящей, — но поужинать было бы здорово. День первый Сичэнь моргает, просыпаясь; солнце бьёт ему прямо в лицо с непривычной стороны. Он приподнимается на локтях, сбитый с толку — это не его спальня, но и не отель, в котором он останавливался… Сбоку раздаётся приглушённый храп, и Лань Сичэнь вспоминает. Не Минцзюэ вытянулся рядом на животе и, обняв подушку, спит сном младенца. Пару минут Сичэнь просто смотрит на него, стараясь не двигаться и любуясь острой линией позвоночника, уходящей под покрывало. Что-то светлое и хрупкое распускается в груди под ритм дыхания Не Минцзюэ, что-то, в чём можно легко потеряться, стоит лишь позволить себе. Должно быть, он издаёт какой-то звук или двигается чересчур резко, потому что Не Минцзюэ шевелится, открывает сонные глаза и поворачивается к нему. Сичэнь замирает от тихого восторга: на лице Не Минцзюэ проступает узнавание, и почти сразу его черты смягчаются, будто от восхищения. Затем он хмурится. — Должен был догадаться, что ты ранняя птичка, — говорит Не Минцзюэ, подавляя зевок. — Привычка, — признаёт Лань Сичэнь. — Не стоит вставать так рано из-за меня, — говорит он, потому что Не Минцзюэ, похоже, собирается. — Ерунда. Я уже проснулся, — он потягивается, и мускулы на плечах занятным образом приходят в движение; Лань Сичэнь едва не забывает задать вопрос, мучивший его всю прошедшую неделю. — Ты так и не рассказал, откуда у тебя аккаунт на сайте знакомств. — А я не рассказал? — Не Минцзюэ моргает, глядя на него. — Был уверен, что сделал это. — Нет. Ты сказал, что это была «довольно дурацкая история». — А, — Не Минцюэ откидывается на локти, и Лань Сичэнь на мгновение замирает, любуясь рельефом его рук. По спине прокатывается приятная дрожь: тело помнит, как эти руки удерживали его на весу, прижав к стене в коридоре. Ужин прошёл в приятной атмосфере, но то, что за ним последовало, было просто… восхитительно. По мнению Лань Сичэня. — Оказывается, мой брат, — Не Минцзюэ закатывает глаза, и Сичэнь усилием воли возвращается в настоящее, — считает, что я слишком много работаю. И он решил, что аккаунт на сайте знакомств решит эту проблему. Сичэнь моргает. Он садится и, свесившись с кровати, выуживает свой телефон, потонувший в куче одежды. Не Минцзюэ наблюдает за ним с некоторым смятением: — Ты о чём-то забыл? — Полагаю, да, — рассеянно отвечает Сичэнь, выпрямляясь и пролистывая галерею. Он скроллит дальше — пара лет прошла, но фото должны были сохраниться: — Твой брат младше? — Не Минцзюэ кивает, и его брови медленно сходятся к переносице. — Учился в Облачных Глубинах восемь лет назад? — Не Минцзюэ садится на постели, всё сильнее хмурясь, и Сичэнь передаёт ему телефон. — Это он? Свадьба Ванцзи и Вэй Усяня была скромной, но они позвали всех самых близких друзей и родственников, и Лань Сичэнь специально сделал несколько общих фотографий. — Да, это Хуайсан, — кивает Не Минцзюэ, забирая трубку и пролистывая фото. — Откуда у тебя… Лань Сичэнь с точностью до секунды угадывает момент, когда тот видит фото, на котором его брат и Вэй Усянь виснут друг на друге. Не Минцзюэ поднимает глаза, встречая его взгляд. — До боли знакомая история, — говорит Сичэнь, касаясь экрана. — А это — муж моего брата. — Твоего… Сичэнь вздыхает и падает обратно на подушки. — Вэй Усянь мне теперь проходу не даст. Не Минцзюэ кряхтит, соглашаясь, откладывает телефон Сичэня на прикроватный столик и устраивается рядом, подперев голову рукой. В такой позе его грудь выглядит непозволительно роскошно, и Сичэнь не может отвести глаз. — Ну, я могу убить их обоих, мне не сложно. Сичэнь хмыкает: — Ванцзи мне этого не простит. Терпеть не могу его разочаровывать. Убьём их в следующий раз. Минцзюэ прокашливается. — Я смею надеяться, — начинает он с несвойственной ему осторожностью, — что следующего раза не будет. Я всё ещё хочу убить Хуайсана, — добавляет упрямо, — но кажется, всё вышло не так уж плохо. В сухом остатке. Лань Сичэнь поднимает взгляд. На лице Не Минцзюэ царит дерзкая улыбка, но во взгляде — сомнение и вопрос. И в этот раз Сичэнь знает, что ответить. — Ты прав, конечно же, — говорит он, придвигаясь ближе, чтобы обнять его за шею. Не Минцзюэ охотно подаётся, склоняется ниже: остаётся лишь немного повернуть голову, чтобы вышел поцелуй. Губы Минцзюэ мягче, чем кажутся, и такие непозволительно тёплые. Сичэнь мог бы провести так весь день и всю ночь, и дольше, если это сойдёт ему с рук. — Будем снисходительны, — шепчет он в губы Не Минцзюэ, — в этот раз. Минцзюэ улыбается, перекатывается по кровати, заваливая Лань Сичэня на спину и заставляя думать о других вещах, куда более приятных, чем разборки с братьями. Пальцы Минцзюэ запутываются в волосах Сичэня, губы касаются шеи, нога скользит меж его бёдер. У них в запасе целое утро, а после — целый день, а дальше… Лань Сичэнь не знает, что будет дальше, но Не Минцзюэ прикусывает его кожу, и это само по себе — обещание. Оказывается, смотреть в будущее с предвкушением — очень приятно.