Кицунэ

Иллуми был воспитанным и послушным ребёнком, всегда гулял там, где разрешали родители, приходил домой, когда сказали, не проказничал, не бегал, не рвал и не пачкал одежду. Иными словами, Иллуми был самым скучным мальчиком из всех, кого Хисоке доводилось встречать. Именно поэтому с ним так хотелось подружиться. Гравий хрустел под подошвами новеньких ботинок, трава серебристо блестела дымкой инея, легкий парок клубами вырывался изо рта. Иллуми прилежно гулял по саду — он не сходил с тропинки, шел по четко очерченному маршруту: от дома через кусты сирени, все еще покрытые хлипкой, едва держащейся листвой, потом прямо по липовой аллее, а у маленького искусственного пруда повернуть назад. Все так просто и понятно. Не то чтобы Иллуми не хотелось пройти глубже, в ту часть сада, где так таинственно падают длинные темные тени от высоких елей, где тихо и земля под ногами пружинит вместо жесткого привычного камня. Иллуми старался не думать о том, сколько всего интересного там может быть. Ведь на самом деле это не так уж интересно, ведь так? И Иллуми совсем не понимал, зачем остановился на повороте тропинки, глядя в сумрачную глубину сада. Что там может быть, забор? Нет, конечно, там не забор, поместье семьи Золдик в той стороне не ограничивается забором, Иллуми знал это. Но что же тогда? Это можно было бы узнать. Проверить, посмотреть. Нужно просто сойти с тропинки и пойти туда. Иллуми стало зябко. Отца сегодня не было дома, мать не очень-то интересовалась его прогулками. Все так просто, дело на пару минут: он убедится, что там нет ничего стоящего и вернется. Правда-правда! Иллуми сжал кулаки и сунул их в широкие карманы бледно-лилового пуховичка, словно ему было холодно. Выдохнул. И пошел по тропинке дальше. Какой же все-таки глупый ребёнок этот Иллуми! Хисока тихонько хихикал, наблюдая за понуро бредущим по своему привычному маршруту мальчиком. Ну ничего, тем веселее будет с ним играть. В следующий раз шел снег. Вообще-то Иллуми не хотел гулять в этот день, но как-то так сложилось, что выйти на улицу оказалось лучше, чем сидеть дома. Мама болела, отец был какой-то нервный. И на них с Миллуки совсем никто не обращал внимания, из-за чего Иллуми казалось, что в чем-то он провинился, вот только в чем понять никак не удавалось. Снег был белым-белым и мягкой пушистой ватой укутывал землю, деревья и кусты. Так странно, ведь еще вчера все кругом было серым жестким и колко-холодным, таким неприветливым, а теперь вот такое уютное, замершее, притихшее, словно в храме. Иллуми нравилось. Зима всегда казалась ему самым лучшим временем года, она была словно человек, боящийся общаться с другими людьми, и он видел в этом что-то очень знакомое, свое собственное. «Надо было взять перчатки», — подумал он вдруг. Если бы Иллуми взял перчатки можно было бы поиграть в снегу. Да и руки бы не приходилось постоянно держать в карманах. С другой стороны, когда он придет домой, мама на него наругается, за то что у него опять руки обветренные, а затем смажет ему их кремом. Иллуми не нравился запах ее крема, но ему нравилось, как она всегда мягко растирала его по тыльным сторонам ладошек и приговаривала при этом что-нибудь негромко. — Фух, фух, фух, — вдруг зафыркало что-то в кустах, и от неожиданности Иллуми подскользнулся и бухнулся в снег. — Э-эй! — крикнул он кустам, даже не пытаясь подняться. Кусты замолчали. Противные это были какие-то кусты, вроде и совершенно голые, но до того густые, плотно растущие и объемные, что разглядеть в них что-то было очень сложно. Иллуми подтянул ноги, согнув их в коленях, приготовившись вскочить и бежать. Медленно падал снег, тихонько, плавно кружась. «Может показалось?», — с надеждой подумал мальчик. Но тут кусты зашевелились, и на свет показалась остренькая рыжая морда. — Собака?! Животное повело носом и фыркнуло, словно говоря «сам ты собака», да Иллуми уже и сам понял, что ошибся. Это была самая настоящая рыжая и пушистая лиса! — Ва-а-ау! — восхищенно выдохнул он и поспешно сел на коленки, чтобы было удобнее подозвать лису к себе. Прежде он никогда не видел лис в дикой природе, да еще так близко, поэтому ему уж очень хотелось рассмотреть ее. — Иди сюда, не бойся! Лиса же, кажется, совсем и не боялась, напротив, она как будто красовалась, плавно и царственно появившись из кустов полностью. Большая, очень большая, размером с очень немаленькую такую собаку, ярко-рыжая, с белой грудкой и бурыми лапками она была настоящей красавицей. А мех! Какой у нее чудесный мех! Огромный пышный хвост, густая блестящая шубка. Иллуми был очарован. Он даже хотел погладить ее, но, наткнувшись на ее глаза, почему-то резко отдернул руку. Глаза у нее были странные: янтарные, будто расплавленные, они абсолютно точно принадлежали разумному существу. Так ехидно мог бы на Иллуми смотреть только человек. — А-а, эм… — он замялся, пытаясь придумать, что сказать. Как будто с лисами вправду нужно разговаривать! Лиса вдруг захихикала и прыгнула Иллуми прямо на грудь, повалив его на землю. — А! — только и сумел пискнуть он. Животное показалось ему чересчур тяжелым. Сильные когтистые лапы давили. Иллуми испуганно попытался отпихнуть лису, но острые клыки опасно щелкнули вблизи его лица, предупреждая, и он замер. «Она меня съест?!», — пронеслось в голове. Иллуми совсем не хотел умирать, он прожил так мало и не сделал так много! Они даже не съездили с папой в Диснейленд, хотя тот обещал еще прошлым летом. Но лиса, кажется, пока не собиралась его есть. Она тщательно обнюхала его, а потом фыркнула и отпрыгнула в сторону. Встряхнулась. — Ты не будешь меня есть? — слабым голосом спросил Иллуми, впрочем, он тут же разозлился на себя за это и, откашлявшись, попытался принять грозный вид. Хотя это было довольно проблематично сделать, будучи по голову извалянным в снегу и в съехавшей набок шапке. Лиса снова фыркнула и мотнула головой. — Тогда чего тебе надо? Взяла, уронила меня, — недовольно пробурчал мальчик. Лисе его слова почему-то не понравились — она оскалилась. — Эй, подожди! — Иллуми подобрался, готовясь защищаться от этой бешеной. — Что ты такая злая-то! Лиса тявкнула на него. Иллуми, конечно, знал, что лисы лают, но ее лай был вовсе не похож на собачий. Он был тоньше и более хриплый, и это так поразило его, что он даже забыл, что она может его укусить. «Класс! Попрошу маму уговорить отца, чтобы я мог оставить ее себе». Он протянул лисе руку и попытался подозвать ее снова: — Ко мне! Ну, ко мне! Ты же хорошая девочка, давай! Лиса снова тявкнула и у нее сделался такой оскорбленный вид, что Иллуми невольно почувствовал себя каким-то преступником. — Да что тебе не нравится… — протянул он. И тут его осенило: — О! Может, ты лиса-мальчик? Наконец на рыжей мордочке появилось довольное выражение — животное явно гордилось тем, что Иллуми смог понять его. — О, — глубокомысленно выдал он, почему-то чувствуя себя неловко. Лис махнул хвостом из стороны в сторону и прижался грудью к земле, как делают собаки, когда зовут играть. Иллуми поправил шапку и поднялся на ноги. Лис весело затявкал и отпрыгнул назад, с дорожки, так что Иллуми даже испугался, что его новый знакомый сейчас убежит. Вид у него был уж больно проказливый. — Подожди!.. — только и успел сказать, как животное развернулось и побежало вглубь сада. «Если он убежит, я могу его больше никогда не увидеть! — понял вдруг Иллуми. Почему-то ему этого очень не хотелось. — Но я там никогда не был. А если я потеряюсь?» Но лис убегал, и Иллуми понял, что времени терять нельзя — уж как-нибудь он потом найдется! — так что он неуверенно шагнул следом, чтобы почти сразу сорваться на бег. Это было весело. У ребенка были удивительно быстрые ноги. И хотя Хисока все равно быстрее, можно было и уступить, чтобы пообщаться, что даже веселее. Поразительно, как легко человек может отступить от своих обычных глупых правил, лишь только завидев что-то новое. Сколько бы Иллуми не был послушным, а стал играть там, где нельзя, лишь только ему представился малейший повод. Хисока считал это своим личным достижением, ведь Иллуми стал приходить к нему очень часто, чтобы кидаться снежками или бегать наперегонки. Их игры с лисом продолжались до Рождества. А в сочельник родители завели с Иллуми и Миллуки серьезный разговор. День был обычный ничуть не лучше и не хуже других. Иллуми с утра планировал, как вечером пойдет гулять и что возьмет с собой. Миллуки он не рассказывал о своих делах, брат всегда казался ему скучным и непонятливым, к тому же, в отличие от Иллуми, он предпочитал сидеть дома, у компьютера. Но Иллуми это не сильно расстраивало. Предпраздничное настроение и ощущение приближающегося чуда с утра заставляло быть как на иголках. Что-то сегодня случится? Мальчик был уверен, что сегодня необычный день и считал, что это как-то связано с его рыжим мохнатым товарищем для игр. Иллуми так и не дал ему имени, про себя называя просто — Лис. Чего-то необычного Иллуми прождал весь день, а вечером, за ужином, когда он уже решил, что ошибся, отец огорошил их новостью: — У вас будет брат, — сказал он. «Это что, какая-то шутка?», — сначала даже не понял Иллуми. Но лица родителей были серьезные и — что странно — счастливые, поэтому со смутной тревогой он возмутился: — Но у меня уже есть брат, — он указал на засопевшего Миллуки. Тот хмурился словно пытаясь прийти к какой-то мысли, в свои шесть он неплохо соображал, поэтому Иллуми надеялся, что он тоже скажет что-нибудь, что могло бы переубедить родителей в необходимости еще одного ребенка. — И будет еще один, — улыбаясь, заверила его мама. — Надеюсь, он не будет спать в моей комнате, — выдал Миллуки и Иллуми понял, что от него никакой помощи не дождется. — Конечно, нет, дорогой! — рассмеялась мама. — У него все будет свое и комната, и кроватка! — Но может он нам все-таки не нужен? — робко спросил Иллуми. Несмотря на то, что тогда он был не старше, чем Миллуки сейчас, он все еще помнил, каково это, когда в семье появляется маленький ребенок. Тогда и мама, и папа словно забывают о твоем существовании, а обещания вроде поездки в Диснейленд так и остаются обещаниями. Отец нахмурился и сказал, не давая слова уже готовой возмутиться Кикио: — Твой младший брат родится летом, и это не обсуждается. А тебе бы следовало поучиться уважительному отношению к своей семье. Резкий голос отца показался хлестким, как удар. Мальчик опустил голову и виновато промямлил: — Прости. Остаток ужина он не слушал, о чем говорили за столом. Аппетит пропал, хотелось только поскорее убежать в сад и снова встретиться с Лисом. Пожаловаться ему на родителей и на их глупые идеи. Лис не лучший собеседник, конечно, но он по крайней мере не выдаст никому то, что Иллуми на самом деле думает. С трудом дождавшись возможности сбежать, наконец, на улицу, Иллуми в нетерпении натянул пуховик и, не очень заботясь замерзнет он или нет, поспешил на выход. Дни стояли теплые, и выпавший в начале зимы снег сильно подтаял, днем с крыши капало совсем по-весеннему. Тропинка под ногами скользила, из-за чего Иллуми несколько раз чуть не упал, поэтому пришлось идти медленнее. Он старательно обдумывал, что же сказать Лису, и в конце концов, так и не придя ни к чему конкретному, решил, что слова придут сами. Иллуми искал долго. Он забрел в ту часть сада, куда без Лиса обычно не ходил, но его там не было. Он обошел несколько раз все их привычные места, однако нигде не было и следа. Тогда он вернулся в то место, где они впервые встретились — ничего. Расстроившись он решил, что найдет его завтра, и пошел домой. Но Лис не объявился ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. В конце концов, Иллуми признал, что, наверное, глупое животное забыло о нем и живет спокойно в своем лесу, там откуда пришло. А чудес не бывает на свете.

***

Старый большой дом словно светился. Иллуми не был здесь уже почти год, все это время он прожил за границей, ведя дела отца в Торонто. Вернувшись же, обнаружил, что сказочный замок из воспоминаний детства, каким ему раньше представлялось это место, это всего лишь вычурное старое здание, требующее хорошего ремонта. Тусклый неухоженный сад, холодные комнаты — хотелось поскорее закончить со всеми обязанностями и уехать обратно. Однако даже здесь у него было любимое место — библиотека. Ребенком он редко здесь задерживался, предпочитая более подвижные развлечения, но сейчас тишина и глухая наполненность библиотеки казались спасительной гаванью. В доме полном детей лучшего пожелать было нельзя. Обычно он приходил сюда, устав от шумного Киллу, от капризной Аллуки, постоянно выклянчивающей что-нибудь у других. Здесь было много книг самого разного содержания от простых незамысловатых приключений до тяжелых энциклопедий. Если прислушаться, казалось, что слышишь шорох, как будто все эти книги перешептываются. Иллуми любил, приходить сюда, выбирать что-нибудь и, забравшись с ногами в кресло, отключаться от жизни, погружаясь в тот, другой мир. Но сегодня его любимое кресло, в его любимой библиотеке было занято. Человек в потрепанном темно-коричневом костюме в полоску, странно не вязавшемся с его ярко-рыжими волосами и бледной кожей, сидел в нем закинув ногу на ногу и с любопытством листал какую-то книгу. Приглядевшись, Иллуми с неудовольствием понял, что эту книгу он оставил на столике рядом с креслом сегодня утром. — Простите, — попытался привлечь он внимание незнакомца, — вы, наверное, пришли к моему отцу, Сильве Золдику? Рыжий человек поднял голову, отвлекаясь от книги, и секунду смотрел на него неуютным взглядом янтарных глаз. Посмотрев в эти глаза Иллуми подумал, что где-то когда-то он этого человека точно встречал. Неприятная личность, решил он про себя. — Нет, — приторно улыбнулся незнакомец. — Я здесь по другому делу. — Вот как, — растерянно проговорил Иллуми. Он не помнил, чтобы к кому-то кроме отца к ним домой наведывались сомнительные незнакомцы. — Да, — человек громко захлопнул книгу и аккуратно положил ее на столик. — Но знаете, мне кажется, мои дела уже чудесным образом разрешились. — Вот как, — снова повторил Иллуми. Он надеялся, что человек скорее уйдет, если не стремиться поддерживать с ним разговор. — Да. Я искал мальчика в жуткой фиолетовой куртке. По-моему, я его уже нашел. Иллуми не знал, что сказать. Он не помнил, чтобы у него были знакомые рыжие мужчины с чарующей улыбкой маньяка. — Мы знакомы? — неуверенно спросил он, приподняв бровь. — Ох, точно. Боюсь ты не узнал меня, малыш. Когда мы виделись в последний раз я выглядел немного иначе. Помниться, тогда я извалял тебя в снегу за то, что ты пытался потрогать мой хвост. Шутка не показалась Иллуми смешной. У людей не бывает хвостов, и этот театр одного актера, точнее цирк одного клоуна, нужно было бы прекратить. Вот только мешали вдруг всплывшие воспоминания о коротком знакомстве с Лисом. О том, как он опрокинул его в снег за попытку дотронуться до его драгоценного пушистого хвоста. — Кто вы такой? — еще менее любезно, чем до этого спросил Иллуми. Никто не мог знать о его детских играх с животным. — Хисока. Имя ему ничего не сказало, но оно и понятно. Он продолжал молча сверлить взглядом человека. Ему всегда говорили, что у него тяжелый взгляд. — Похоже, ты не понимаешь, — немного разочарованно проговорил Хисока. И поднял руки на уровне лица, словно желая спрятаться за ними. — Смотри. Иллуми смотрел и не верил своим глазам. Хисока медленно и театрально развел руки в стороны, а на голове у него обнаружились настоящие лисьи уши. Иллуми давно не верил в чудеса, чудес не бывает. Но чудо стояло перед ним и самодовольно ухмылялось.