Помоги мне, кажется, я умираю

Часы лениво разбавляли тишину. Но никто более не собирался что-то говорить, даже Киллер. Даже он, на голову отбитый, понимал, что не самое лучшее время для какой-либо шутки. Эррор, который обжег себе язык из-за горячего чая, даже не смел и буркнуть на это. Найтмер не ворчит тоже, Кросс ведёт себя как обычно. И только Хоррор как-то непривычно шумно вздыхал, смотря на свою не тронутую кружку. Пилил кружку таким взглядом, которого у него не было до этого дня, как казалось его друзьям. Даст отвлек красноглазого, накинув на него плед. Парень, вернувшись в реальность, вздрогнул и посмотрел на пыльку. — Всё… Я в порядке, не переживай. — не дожидаясь вопроса, ответил Хоррор. — Ну как же… Слушай, если на душе тяжело, то надо выпускать эти эмоции, а иначе, скажем так, взорвешься. И ты это прекрасно знаешь сам. — Даст присел рядом на стульчик, попытавшись зацепить на себе опустившийся взгляд Хоррора. — Знаю. Просто не хочу. — сейчас тот был больше похож на маленького ребёнка, хотевшего спрятаться в тёмном углу квартиры, лишь бы закрыться от жестокого мира. Но повернув тяжёлую голову в сторону стены с часами, Хорёк немного удивился. — Почти час ночи. Я думаю, вам стоит идти спать, ребята. — Эм, ты уверен? — спросил первым Киллер, опередив кого-либо из компании. — Да… Да, уверен, мне правда лучше. — он с трудом, но натянул улыбку на лицо. — Спасибо вам. Правда, спасибо. — Твоё дело. Пойдёмте. — скомандовал Найтмер и все правда стали собираться. Накинули куртки, одели обувь и по очереди стали выходить за дверь, при этом ворча друг на друга, что не могут перейти порог дома. Только Даст, выходивший последним, затормозил. — Нет, я остаюсь тут. — пылька развернулся лицом к Хоррору. — Но… Я думал побыть один… — дылда и правда этого хотел, однако, опешил с утверждения его друга. — Да, да, конечно, но ты меня даже не заметишь, я не таких же габаритов как ты. И я не хочу оставлять тебя тут совсем одного. — Вау, Даст признал свою маленькость. — А ну брысь отсюда, а иначе ты к своей Звёздочке любимой не приедешь, а прилетишь! — шикнул Даст на ржущего Киллера. — Ладно, я не против. — ответил все же Хоррор. Даст разулся и эти двое проводили цирк на ножках. Снова оказавшись за кухонным столом, дылда положил голову на стол, не выдерживая, скорее, уже своей усталости. От всего вместе. Капюшончатый лишь похлопал того по спине, направляясь в сторону ещё горячего чайника, с целью сделать себе кофе.

***

— Хоррор… Хоррор, проснись. Красноглазый не сразу понял кто его зовёт и что от него самого надо, но из-за этого выполнил нужное от него действие. В комнате было не особо светло, однако, понять, что уже утро, вполне было возможно. Он протёр свой глаз и все ещё сонно смотрел на нарушителя его спокойствия. Спасибо пыльке за то, что тот не раскрыл по издевательски шторы, чтобы Хорьку вообще глаз последний выжгло. — Я бы дал тебе нормально поспать, но у нас много дел. Маленькое недоумение читалось в глазах Хоррора. Он все ещё не мог понять, что именно им нужно было сделать сегодня, что происходит. А потом горькие воспоминания как-то сами всплыли в голове, давая на все вопросы один ответ. Похороны. — Пошли есть. А то не будешь же ты всё холодным жрать. — Даст скрылся за углом дверного проёма. Дырявоголовый минутку посидел на кровати и только потом встал, загрузившись полностью. Но дрянная каша в голове не давала даже думать нормально. Именно поэтому, дойдя до кухни и устремив свой взгляд на настенные часы, он немного опешили. На часах без семнадцати девять (сравтор: то есть 8:43). Тут же дылда достал телефон из кармана, пытаясь разблокировать и судорожно что-то кому-то написать. Даст, поедая свой завтрак, недоуменно смотрел на того. — Ты что делаешь?.. — немного подумав, тот вздохнул. — Хоррор, сегодня суббота. Тот тут же остановился, посмотрел на Даста, затем на дату в телефоне и, выдыхая, развалился на стуле. — Ты подумал, что опоздаешь на работу? — парень лишь кивнул на это, смотря куда-то вперёд, сквозь стену. — Ну ты хоть поешь нормально, может мысли придут в норму. Хорёк принялся за завтрак, хоть и аппетита особо-то не было. Все же, на это была причина. Но он понимал, что если сейчас откажется от еды, то в течении где-то двух или трех часов его желудок сожрёт либо себя, либо заставит своего «хозяина» сожрать что-то… Или кого-то. Хоррор задумался. А как вообще организовывают похороны? Он же совсем ничего не знает. А вдруг его мама хотела, чтобы её кримировали? Где она вообще хотела бы быть захоронена? Они не говорили об этом, наверно, потому что она не хотела видеть как её сын еле сдерживает слезы. Ева. Тот человек, который, возможно, захотел бы, чтобы его похоронили где-то в тихом месте, на холмике. Где есть разные цветы, воздух свежий и успокаивающий. Где-то там, где небо лазурное, облака чистые, как вата, и солнце приятно греет. Скорее всего… Нет, Хоррор был уверен в этом. Точно уверен. И все же, отключившись от каких-либо мыслей, Хоррор смог поглотить еду. После короткой трапезы, двое начали собирать вещи. Ну, знаете, документы Хоррора, документы его матери, кошельки, телефоны… Уже выходя из квартиры, они оба понимали, что день будет ужасно длинным, ужасно муторным и тяжёлым морально. На самом деле, Хоррор вообще ничего не соображал. А куда они вообще шли? Даст просто шёл немного впереди, выполняя работу некого навигатора. Вроде дорога и знакомая, а Хорька не мог сообразить, куда она ведёт и в какую сторону они движутся. Вперёд, назад. А как ему двигаться в жизни? Что теперь ему делать? Да, он не один, его не оставили одного, но… Он потерял весь свой смысл жизни. Жить, нет, выживать вместе с самым близким для тебя человеком, пытаться помочь ему, а в итоге… Он не отрицал существование смерти. Смерть вполне естественная штука, но для человечества все ещё непривычная. Смерть — то, что рано или поздно постучалось бы к Еве в дверь. Но смерть, забрав с собой самую важную для него женщину, забрала с собой и часть его сердца. Невероятно больно. Такая боль ударяет по всему телу, не оставляя и живого места. Будто фура на бешенной скорости размазала его по асфальту. Однако теперь его приходиться собирать по частям, восстанавливать. На самом деле, когда Хоррор узнал о самой новости, было чувство, будто после бурлящих в нем эмоций, таких как злость, непонимание, печаль, тоска, он начал превращаться в некую статую, которая как-то всё ещё могла шевелиться. Но его почти привели в чувства. Не бросили и находились рядом. Да, пожалуй, теперь уж его единственной семьёй стали те придурки, которые являются его друзьями… Не так уж и плохо. И сейчас, смотря на Даста, который разговаривал с какими-то врачами, дискутируя на тему похорон, Хоррор был благодарен тому от всего сердца. — Хоррор? Хоррор, открой сумку, мне нужно достать документы. — парень своими фиолетовыми глазками (сравтор: вау, что-то из внешки Даста вспомнила, ну неужели) смотрел на дылду и не мог понять, чего тот завис на этот раз. Вроде смотрит на него, но не реагирует. Но после тот все же очухался и открыл сумку с документами. Однако открыл слишком широко, из-за чего бумажки разлетелись по полу. — Да что это такое бл*ть. — выругался Даст и стал быстрее собирать «летяг». Хоррор принялся делать тоже самое. Только при попытке собрать последнюю бумагу, они оба стали поварачиваться к ней и стукнулись головами, да так, что Даст упал на спину, в отличии от Хоррора, которому, кажется, вообще пофигу было. (сравтор: а вы че думали? Как в корейских сериалах соприкоснутся ручками и всё? Хрен вам:)) — Ты в порядке? — Хорька чувствовал себя виноватым, в то время как Даст просто лежал на полу, даже не принимая попыток встать. — Хей? — Ауч… Секунду, голова закружилась. — парень развалился в форме звезды. — Ну молодой человек, чего вы на проходе легли? Вы, вообще-то, мешаете. — разворчалась какая-то пристарелого возраста женщина, перешагивая прямо через ноги Даста. — Женщина, ну что вы делаете? Он и так маленького роста, а из-за того, что вы перешагли через него, не дай бог уменьшится! — раздался знакомый голос, после чего послышался достаточно громкий смех. — Ах ты рыба разлагающаяся, да я тебя щас! — коротышка резко сел, показывая тому кулак, а после взялся за голову. — Бл*… — Киллер, прекрати уже дурачиться, у нас есть серьёзные дела. — Найтмер как всегда нахмурился, смотря на того, а после перевёл взгляд на Даста и Хоррора. — Вы здесь все сделали? — Ща… Вот. — Даст взял все документы и положил на стойку регистрации. — Они должны заполнить ещё другие документы, потом Хоррор. — пылька снова посмотрел на того и, со вздохом, продолжил. — Точнее я договорюсь о месте, времени и тому подобное. — Ясно, что же. За нами все остальное. — завершил не такой долгий диалог Найтмер. Сделав все дела в больнице, они направились дальше. На самом деле, Хоррор ничего не мог больше делать, кроме того, как следовать за ребятами. Он просто шёл, не отдавая себе отчёта, насколько быстро прошёл день и сколько всего они сделали. Забавно, что ребятами по большей части управлял пылька, хоть это и логично. Хоррор и звука проронить не может, а Даст просто знает во многих случаях, что делать или говорить. К примеру, в похоронном бюро опять же он разговаривал с организаторами, изредка что-то спрашивая у Хорька. Затем снова наступил вечер. Но чем ближе они подходили к дому, тем меньше Хоррору хотелось туда заходить. Именно поэтому он резко сел на скамейку, закинув голову назад. Даст даже не сразу заметил это. — Ясно, понятно, домой ты не хочешь. — Хоррор лишь кивнул в силу возможности. — Ладно, посидим. Капюшончатый сел рядом, затем достал сигарету, поджигая ту зажигалкой. — Дай одну, пожалуйста. — вдруг произнёс Хоррор, выпрямляясь. — Ого, неожиданное заявление. — Даст даже не сразу ответил, но затем дал одну сигарету и зажёг ту тоже. — Сейчас просто нужно. — ответил Хоррор, набирая в лёгкие дым табака и выдыхая. Едкий, но, не на такое уж и сильное удивление, успокаивающий запах был нужной штукой в такие моменты. На душе тяжело, однако, плакать уже не хочется. Успокоит себя хотя бы так. На улице стало ещё более прохладнее, хоть и не дул сильный ветер. Так, редкий и лёгкий, не тревожащий прохожих. Солнце село и теперь холодные руки согревала только сигарета, которая была уже почти выкурена. Дым плавно растекался куда-то вверх, там и растворяясь. Зажигались поочереди фонари, хоть и без них было лучше. — Сколько хочешь тут сидеть? — Даст смотрел куда-то вперёд, как и Хоррор. — Не знаю. — Значит час? Ладно, все равно некуда спешить.

***

Настал тот самый день, то самое событие на которое Хоррор совершенно никогда не желал идти. Хоть и за это время он всё принял и решил, что нужно жить дальше. Ведь в конце концов он не один. С этой мыслью парень встал с кровати и направился на кухню. На кухонном диванчике тихо сопел, закинув руку на лицо, тот, кто помогал ему все эти дни больше, чем кто-либо. То как спал пыльный вызвало у Хоррора маленькую улыбку. Красноглазый приготовил завтрак и шумом случайно разбудил Даста. Последний протёр глаза, приподнял я на локти. Не сразу поняв, где именно сейчас он находится, решил осмотреться и увидел своего друга. Немым взглядом Хоррор словно сказал, что не особо ему хочется говорить, поэтому они провели утро в полном молчании. Вот так просто. Ни привет, ни доброе утро. А к чему? Если сейчас и правда не хотелось ничего…

***

Стоя у могилы парень старался остаться в образе каменной глыбы. Не показывай эмоции, молчи, прими, живи — всё, что крутилось у него в голове. В горле будто слишком много воздуха или чего-то ещё и от этого труднее дышать. Невыносимое спокойствие в этом месте впивалось в душу, хоть и сама атмосфера была не особо хороша, что неудивительно. Ребята стояли рядом. Молча. Для них эта женщина была тоже дорога, но не так сильно как для Хоррора. Для него она была единственной семьёй… Единственной семьёй до определённого времени. Теперь у него были эти придурки, которые были с ним и в хорошие, и в ужасные дни, да и сам Хорька готов быть с ними, даже если будет война, даже если против них будет весь мир. Тут неожиданно он ощутил чью-то руку на плече и немного вздрогнул. Повернув голову, он увидел Даста, который смотрел своими такими глубокими фиолетовыми глазами, прямо словно в душу Хоррора, словно что-то пытаясь сказать без звуков. «Всё будет хорошо.» Этот взгляд был словно солнцем в пасмурный день. От этого стало чуть легче. Шло время. Никто не считал минуты или часы. Тучи стали тихонько растворяться в темнеющем оранжевом небе. Невыносимое спокойствие сменилось простым и добродушным умиротворением. Ребятам нужно было идти и вскоре возле могилы были лишь двое в полном молчании. — Пошли домой? — неожиданно спросил Хоррор, не посмотрев на того к кому обращается. Даст даже испугался. Кажется, за это время он отвык от звуков, от голоса своего друга, да и сам забыл, как именно надо выдавливать из себя хоть что-то, чтобы получить внятные слова. — Да. Пожалуй нам пора. — всё же собравшись с силам и мыслями, они собрались уходить. Было бы быстрее уехать оттуда, нежели нести себя на ногах, но воздух был таким мягким. — Я могу взять тебя за руку? — Хоррор внезапно озвучил свое желание Дасту. В тот момент в его глазах читалась лишь надежда на то, что ответ будет положительным, походя на маленького ребёнка, которому захотелось… Тепла наверно. И в этом нет ничего удивительного. Ему не нужны слова поддержки, но действия могут утешить получше чего-либо. И Хоррор просто понял, чего именно он сейчас хочет. Чтобы его держали за руку. Чтобы было ощущение, будто его тем самым защитят. — Да. Конечно можешь. — Даст опешил сначала, но все же решил, что возьмёт того за руку и они просто пойдут по длинной дороге, снова думая о чем-то своём. Они не впервые берутся за руки, только обычно это были совершенно другие ситуации: то надо было вывести дылду с его работы, чтобы тот не сдох от недосыпа, то пыльный засыпал на ходу, снова засидевшись ночью, да так, что у него мозг переставал давать сигналы на то, чтобы тот ходил. Для них не было так уж и чуждо держать другого за руку, просто это они делали только друг с другом. Но этот случай отличался. И правда ведь, Даст держал того не просто, чтобы просто куда-то привести, а для того, чтобы одноглазому стало легче. Хоррор был за это благодарен. Поздно. Свет уличных фонарей стал освещать холодные улицы, небо стало синего цвета с сиреневым оттенком. Ноги от усталости уже тихо шаркали по кирпичным серым тропинкам, ветер раскачивал кроны деревьев, тихонько вливая в голову звук, который вызывал чувство ностальгии. На улице, к удивлению, было ни души. Было так спокойно. В окнах сиял тёплый свет, откуда-то вдалеке звучала музыка, которая доносилась лишь тихим эхом. И по этой пустой улице шли лишь два человека, держа друг друга за руку, и их тени. И они снова в квартире Хоррора. И почему же опять именно здесь они оказаласиь? Ах точно, на улице стало заметно холоднее. Тем не менее, они сняли уличную одежду и… Просто сели на кухонный диванчик. Пожалуй это то, что сейчас им нужно. — Что, неужели не собираешься спать? — Даст чуть ли не расплылся по дивану. Хоррор же почти, кажется, слился в одно целое с мебелью. — Нет. — он растянулся во всю длину: выпрямил ноги, запрокинул голову на спинку и просто закрыл глаза. — Ну… Значит снова встретим рассвет. — пылька устало улыбнулся, посмотрев на Хоррора и на его положение. Сейчас тот и правда походил на хорька, каковым его иногда называли все ребята. Забавно на самом деле выходит. Им так спокойно вместе. Проводить в молчании всю ночь, а затем и встречать рассвет. Такого спокойствия им редко удаётся почувствовать с кем-то ещё. А удавалось ли когда-нибудь? — Я рад, что ты оставался со мной всё то время, когда… Когда был мне нужен. — Даст вздрогнул и взглянул на резко заговорившего Хоррора. — Что? Ой, да пустяки, ты. — Нет, не пустяки. Хоть ребята тоже за меня волновались… Но они не понимают меня так же, как ты. — Даст был немного в ступоре. Это были и правда приятные слова. — Ты для меня самый особенный. — Оу, вау, ну, э… — пыльный не мог подобрать слов ко всему. — Не ожидал всего такого. Ну, да… Не каждый день Дасту удаётся слышать в свою сторону похвалу. Он не особо заморачивался на счёт этого и считал, что похвала для него — не особо важный элемент, чтобы чувствовать себя как-то лучше или что-то в этом роде. Но теперь… Теперь он чувствует, что его язык проглотила какая-то кошка. Он почувствовал себя реально глупо и ужасно неловко… И он почувствовал себя и правда важным для человека, что смотрел на то, как парень сейчас краснеет от того, что не может из себя хоть единое слово вымолвить. И именно поэтому он натянул на себя получше капюшон и просто отвернулся, не зная как себя вести в таких ситуациях. Послышался тихий смешок со стороны Хорька. — Чего смешного? — Даст повернулся на того, немного нахмурившись. — Будешь дальше смеяться и я тебя без второго глаза оставлю. — Ты прекрасен. — мягкая улыбка и такой же взгляд обезвредили Даста полностью. Тот был настолько обесскуражен, что связь теперь с ним точно была потеряна. Из-за покрасневших щёк стали проявляться веснушки, которые трудно было заметить в обыденно время. Но лишь спустя пару мгновений, во время которых Хоррор просто разглядывал своего собеседника, он понял, что сказал. Они уже давно не маленькие дети, которые только читали о любви и романтике. Они даже в душе уже не дети, ну если только иногда. Но почему-то именно сейчас они никак не могли скрыть свое смущение, кроме как закрыть руками лица и сидеть в молчании. Но спустя несколько мгновений… — Хоррор, посмотри на меня… — все же первым успокоился Даст. На него немного боязно посмотрели. — Ты… Идиот. Только тот хотел вроде бы согласиться с выражением, извиниться, сказать, что ляпнул не то, как вдруг его схватили за воротник и неожиданно… Поцеловали. С непривычной нежностью и теплотой длился момент. Это был их самый первый поцелуй, но им казалось, что лучше и быть не может, да и ни с кем они такого не ощутят. Тело покрылось мурашками. В голове сначала была пустота, но затем столько разных мыслей пронеслось в их головах, будто взрыв от ракеты снёс всё в одночасье своим потоком. Хоррор всё же аккуратно приобнял веснушчатого парня, который вскоре отпустил воротник и просто обнял за шею. Наверно, они никогда бы не подумали, что одно лишь действие может передать столько слов и чувств. Поцелуй вскоре оборвался и они снова установили зрительный контакт. — Это просто… — начал было Даст, хотевший как-то оправдаться. — Признание? — закончил Хоррор. — Да к черту иди… Стоп, что это? — глаза что того, что другого направились на нить, которая стала связывать пальцы обоих. Та самая красная нить судьбы, которая завязывается лишь на пальцах тех, кто предначертан друг другу судьбой. Та самая нить, которая заставила их снова посмотреть на друг друга и только потом всё окончательно осознать. Они гребанные соулмейты. Хоррор резко прижал к себе Даста, не давая и шанса выпутаться из объятий, но тот уже особо и не хотел. Раньше Даст сказал бы, что все это слишком ванильно. Он все ещё так считает, не думайте. Но ему вся эта ванильность так сейчас нравится. Ведь всё-таки, это то самое тепло, которое им нужно. Пожалуй, они останутся так сидеть ещё чуть-чуть дольше.