А может быть?

Сколько времени прошло? Пара недель? Месяцев? Малфой и сам не уверен. С трудом шагая по заброшенным, пустым, безжизненным и угнетающим улицам заброшенного места, в голове блондина одновременно проносятся тысячи мыслей и нет ничего. Черные витиеватые ворота берегут души. Каменистая дорожка уже давно сменилась неровной, небрежно выложенной пародией тропы, ведущей к этим самым воротам. Неспешно обходит камни, мрамор, деревянные кресты маглов и магов. Теперь он стоит напротив серого камня с именами людей, которые ценой своих жизней защитили того, кто сейчас здесь. Ну, что же… Здравствуй. Черный смешивается с серым, мрак ночи не позволяет видеть дальше положенного, но ему и не нужно. Но Драко видит только одну точку. Скрип, всё такие же тихие шаги, легкий ветер, поднимающий пыль с песком, туманящий разум, как кажется парню — звеняще-оглушающий. «Так даже лучше, » — рисует подсознание блондина, но сам он понимает, что сейчас может быть только хуже. Я пришёл, я здесь… Ты ведь ждал меня? Ах да, ты не ответишь. Будешь молчать. Ведь так? Тишина этого места пугает парня. Безмолвие угнетает. Осознание приходит медленно, делая все больнее, тревожнее, тяжелее. Напряженная челюсть, заставляющая напрячься все лицо до боли и скрежета, до появления еще более острых очертаний скул исхудавшего лица. В глазах чувствуется жжение, но никаких слез. Сжатые кулаки, снова тысячи мыслей, снова боль. Гарри… Я скучаю… Очередная порция угнетающего жжения в районе солнечного сплетения. Разум улетучивается, тут же возвращаясь. Волна бешенства, злобы и разочарования, перекрываемая страданием. Почему ты пошёл на то задание? Тишина, нарушаемая шелестом осенних листьев на деревьях и кустах, редкими звуками птиц или зверей в глубине туманного леса. Почему поступил на аврора? В который раз ответом служит тишина. Сквозь нее Драко слышит собственное сердце, которое пропускает удары и готово в любой момент разбиться на сотни, тысячи, миллионы осколков, ранящих изнутри. Дыхание, отрывистое, тихое. ПОЧЕМУ ТЫ ПОГИБ?! Внутренний крик, отчаяние. Всё смешалось, туманит рассудок, но в то же время только это и является признаком того, что он жив. Больно — значит жив. Но, как может посудить сам парень, это не совсем верно. Сейчас он не далек от семьи, лежащей здесь, в паре метров под его ногами. Ах, конечно, я забыл. Ведь ты Мальчик-Который-Выжил! Спаситель этого гребанного мира! Каждое слово — яд, отравляющий его изнутри. Грусть, наплывающее снова и снова разочарование. Боль. Очень много боли. Все, что копилось долгое время, теперь может быть выпущено. Он может, наконец, выпустить внутренних демонов, поедающих изнутри. Да, это бесполезно, но он пытался. И что? Ты сейчас лежишь под кучей земли… Слегка двинув ногой, почти теряя равновесие, пинает лежащий под ногами камень, напоминающий по цвету приглушенный и грязноватый цвет гриффиндорского шарфа. Сердце снова пропускает удар. Все про тебя забыли… Даже Грейнджер с Уизли. Те, кого ты называл друзьями, забыли тебя. Укол в самое сердце. Да, разногласия, споры и обзывательства никуда не ушли. Но даже так парню в пальто самому, словно Поттеру, становится неумолимо скверно на душе. Дорогие и близкие для Гарри люди предали сейчас. А я здесь… Помнишь Поттер, как ненавидели друг друга? Как били, унижали, оскорбляли? А потом нежно любили на кровати в Выручай-комнате? Как ты брал меня нежно, целуя? Как отдавались? В голове, где сейчас царит темнота, всплывают воспоминания. Спонтанность, неопытность, влечение, перерастающие в нежность, желание и страсть. Касания, руки Поттера на талии, прижимающие ближе. Тепло тела рядом, доверие и наслаждение. То, как они сбегали туда вдвоем, когда никто не видел и даже не подозревал об одной их тайне. Признание, искренне-чистое, в стиле Поттера. Твердая неколебимость Малфоя, размякающего только тогда, когда Гарри с ним, рядом. А он сейчас рядом. Смешок, объятия, и снова любовь, смешанная с дикой животной страстью. Вместе, казалось бы, навсегда. Как оказалось — нет, не навсегда. Помнишь, как на наших плечах появились крылья? Ведь это был знак, что мы предназначены друг другу судьбой… Начало нового учебного года. Время одного из редких турниров по Квиддичу. Матч между факультетами, ненавидящими друг друга. Раздевалка, кажущаяся необыкновенно темной из-за серости неба. Казалось бы, ничего не может изменить этого. Но тут блондин выходит из своих мыслей от одного зрелища — крылья. Такие же крылья, что проступили на его бледной коже, на лопатке. Точно такие же он видит на том же месте, на смуглой коже парня, которого так ненавидит. *** Оглушающие звуки рушащихся стен школы, крики учеников, энергия, исходящая от захлестывающих волн заклинаний. Драко уходит на безопасное расстояние, следуя приказу отца, встречая на пути уже раненных и измотанных учеников и последователей Волан-де-Морта. Идет быстро, не слыша собственные мысли. Не чувствует тела, ног, окружения. Не сразу понимает, что летит на землю после толчка. Поттер, черт бы его побрал. Не успевает он осознать что-либо, как резко чувствует неприятную, колющую, но терпимую боль, пронизывающую все тело. Лицо непроизвольно кривится, проявляя неясную гримасу. Уже подлетевший к нему Гарри, склонившийся над ним и готовый ударить, непонимающе смотрит на Малфоя, чувствуя боль, исходящую из крыльев и доходящую до самого сердца. «Что за?» — еле слышно произносит брюнет, но Драко слышит это и, шипя, отвечает, скидывая Поттера: «Не твое дело.» *** Скажите, что это сон. Иллюзия. Наглая ложь! Нет, он не верит. Просто не может поверить в это. Бездыханное тело в руках Хагрида не может быть Гарри Поттером. Просто не может! Невозможно! Почему? Драко не понимает только одного — почему мир несправедлив. К чему было это все? Крылья, связь. Зачем нужно было все усложнять?! Зачем заставлять его чувствовать эту пустоту сейчас? Зачем он сам обнадежил себя? Родственная душа? Зачем он поверил? Этому миру, крыльям на смуглой коже, боли и их связи? Зачем? Чтобы потерять. Дважды. А ведь я так и не сказал тебе что я люблю тебя, даже спасибо не сказал, за то что ты спас меня и мою семью… Там, на суде… Ты так рьяно сражался за нас… Одна или две сотни глаз, смотрящих на семью Малфоев. Взгляды диковатые, злостные, съедающие плоть молодого парня своим напором. Накатывающее волнение пожирает изнутри. Он не слышит слов, перешептываний и даже собственного дыхания. В голове снова пустота. Шаги, громкие и спешные, становящиеся все громче. Звук, вытягивающий Малфоя младшего из транса. Зал суда заливается светом из коридора. Парень начинает обращать внимание на детали, людей, дыхание. Сбивчивое, сумбурное. Голос, знакомый ему после стольких ссор. Он что-то говорит, кивает, но Драко не слышит, его словно окутала пелена. Что-то происходит вокруг, но он безучастен, словно это не он и не здесь. Выражения лиц меняются, Поттер говорит с судьей. Последнее воспоминание Драко — его мать берет его за плечи и уводит из зала, что-то нашептывая ему. А его мысли заняты только одним. *** В глазах Гарри читается непонимание. Он крутит в руках конверт желтоватого оттенка с подписью «Нарцисса Малфой». Что можно ожидать от этой семьи? Обвинений? Благодарности за помощь на суде? Проклятий и пакостей? Абсолютно всего, кроме того, что там было на самом деле. Каждая строчка выкладывает недостающие детали пазла в голове Гарри. Как давно? Почему именно они? И почему он так рад этому? Его душа связана с душой Драко Малфоя. *** Капли дождя бьют по лицу, взгляд затуманен, он почти не видит дорогу. Огромный особняк величественно возвышается посреди леса. Собирая все силы и волю, Поттер почти влетает в просторную залу особняка. «Малфой!» — разносится по особняку, — «Как долго ты собирался скрывать?» — говорит он недоумевающему блондину, только сейчас замечая его мать. Минутное замешательство, повисшее в воздухе молчание и недоумевающие взгляды. Серые глаза Драко переливаются от темного к более светлому, он поворачивается к матери и спрашивает: — Ты ему сказала? — в голосе мелькает осуждение, смешанное с облегчением и ноткой надежды. Это остается незамеченным. На это женщина только едва заметно кивает и произносит: — Думаю, вам нужно поговорить, — и, прежде чем ее сын осознает что-либо, она входит в комнату, где они до этого находились. Драко смотрел на дверь несколько секунд. На душе было тревожно. Он развернулся, напряжённый каждой клеточкой своего тела, готовый ринуться бежать. Его встретили изумрудно-зеленые глаза Поттера: — Стой, я ничего не сделаю, — секундная заминка, голос сорвавшийся на полушепот. — Просто покажи. Тут же во взгляде блондина мелькает раздражение, всем своим видом он говорит: «Да что ты себе…» Его мысль прерывается, когда он видит взгляд брюнета, полный надежды и мольбы. И Драко подчиняется. Медленно, потому что руки отказываются слушать, развязывает галстук, расстегивает мелкие пуговицы. Все его мысли заполнены предположениями о том, что же может предпринять Поттер. Ледяные серые глаза прожигают взглядом лицо Гарри. Слегка разводит рубашку, разворачиваясь к своей судьбе спиной, полностью обнажая душу — крылья на своей лопатке. Позади слышится прерывистый вздох, шарканье и блондин чувствует прикосновение все еще мокрых от дождя и холодных от прохлады пальцев. — Так это правда, — голос окончательно ломается. — Да, идиот, — и Малфой чувствует движение земли под ногами, его бережно и нежно прижимают к горячей груди и дарят легкий, почти невесомый, поцелуй в затылок, но Драко чувствует его, словно клеймо. — Мерлин, я и не надеялся, — опаляет жаром белесую голову. — На что? — уточняет он. И его разворачивают. Их лица находятся в паре сантиметров друг от друга, смотрят в глаза. Поцелуй. Горячий, полный желания и нежности, надежды и доверия. Терпкая сладость губ Поттера дурманит, заставляет верить, таять. Гарри… Я думал что ты вернёшься и у нас всё будет хорошо. В тот день собирался сказать, что ношу под сердцем дитя, нашего ребенка… Неестественно бледная кожа блестит во мраке слабо освещенного кладбища, напряженная линия челюсти и чрезмерно прямая, аристократическая осанка, длинные изящные пальцы, сжатые в кулаки. Несмотря на внешнюю стойкость внутри бушевал торнадо. Осознание тяжелым грузом ложится на его плечи и заполоняет разум. «Как ты мог меня оставить?» Чувствует тонкие струи теплой, почти обжигающей крови на стиснутой ладони, которые каплями разбиваются о мертвенно холодную землю. «Я снова сделал себе больно, хотя нельзя. Нельзя.» Остатки разума поддерживаются только одним человеком, и точно не согнувшимся пополам блондина. И знаешь если бы не он, я бы сейчас был рядом с тобой! Но нет, я сохраню свою жизнь. Ради Скорпиуса, нашего сына… Его разум рисует слова, картинки уже без участия самого молодого, но душой постаревшего не на один десяток лет, парня. Имя, в которое вложил всю любовь, которую собирался подарить и сыну, которое он придумал в тот же день, когда узнал о трагедии. Всего за час до трагедии он был счастлив, ждал, верил. Но вместо Поттера, появляющегося на месте встречи, он встретил только крах. Разрушение всего, что было и есть. Тебе нравится это имя? Я думаю ты был бы счастлив… Не думает, уверен. Они планировали, ждали, верили и хотели. Были уверены, что тот будет похож на обоих отцов. Беловласый и выразительный — в Драко, человечек «не я нахожу неприятности, это они сами меня находят» — в Гарри. Они. Вместе. Сейчас Драко не один, но и не с Гарри. Чувства отпускают, приходит подобие успокоения. Он отпустил демонов. Но и внутри сидят еще тысячи таких же. Помнишь ты меня спросил: «А может быть?» Так вот. Уже. Ничего. Не может. Быть. Сейчас я буду прощаться… Однажды приведу Скорпиуса Гипериона Поттера-Малфоя к отцу. Обязательно приведу. Ты же будешь нас ждать, верно?