Клыки, когти и шрамы от них

Босые ноги мерзли даже сквозь толстый бордовый ковер, Чимин пошевелил розовыми пальцами и поплотнее завернулся в одеяло, шлейф которого тянулся за ним. От горящих свечей по стенам плавали пугающие тени, путь на кухню казался опасным приключением, но он знал, что бояться ему нечего. Кроме, конечно, хозяина замка, который отлучился по своим таинственным делам. Чимин почесал круглые шрамики на руках, и тихо вздохнул. Цепь, сковывающая его ноги, зацепилась за что-то, и он едва не упал, но желание пожевать что-нибудь пересилило неудобство. Юный пленник пересек последний холл и вошел на кухню, пошарил по горшочкам в поисках съестного и сел за стол, беззастенчиво нападая на холодную застывшую кашу с мясом. Спрятав скованные ноги под себя, и накрыв их одеялом, он сгнездился на стуле, прислушиваясь к шорохам. Крысы, наверное, кто еще в своем уме сунется в логово вампира. Жил он… неплохо. Бесплатное жилье, еда, одежда – что еще надо сироте. Только жить он будет недолго. Всего лишь мешок с кровью, который однажды опустеет. Короткими ногтями Чимин поскреб плечо, покрытое отметками. На самом деле, вампир мог укусить так, чтобы и следа не осталось, но его хозяину нравилось оставлять на Чимине маленькие напоминания о том, кому он принадлежит. По спине прошелся холод, которому и одеяло не помешало, Чимин замер на секунду, но продолжил есть. Сокджин вернулся. - Проголодался? – рука вампира прикоснулась к его волосам, приглаживая взъерошенные пряди. - Да, не смог уснуть из-за этого, - честно ответил он. Его приучили отвечать словами на вопросы, хоть и без всяких «господин», кивки и мычание Сокджина не устраивали. Вампир выкупил его из приюта в семнадцать… прошло два с половиной года, на протяжении которых у Чимина возникло ощущение, что его воспитывают и тренируют, как какого-то дикого кота. В голодные годы, после войны, им давали кусок хлеба на весь день, хорошо, хоть воды было достаточно и летом всегда можно было сходить в лес, набрать все, что мало-мальски съедобное. Так и жили, пока директор не подписал контракт с вампирами. Если подростка, которого должны были вот-вот «выпустить в мир» не забирали опекуны – ситуации были разные, то раз в год один представитель этого народа выкупал его, как донора. Незавидная судьба, слухи были разные и страшные, но в попытках найти свое место в жизни можно столкнуться и с ситуациями похуже, особенно когда ты молоденький и смазливый. - О чем задумался? – Сокджин стянул с его плеч одеяло и провел ладонью по усыпанной шрамами коже. Чимин легонько вздрогнул, отодвигая от себя посуду, и поднялся, зазвенев цепью. - Спасибо за еду, - коротко сказал он, надеясь, что его не накажут за такую вольность. Сокджин промолчал, спуская ему с рук уклонение от ответа. – Идем? Вампир отошел, набирая в кружку воды, которая пригодится позже, и они направились обратно в их спальню. Он не мог спать, но любил лежать рядом с Чимином, которого укутывал в дополнительные одеяла, лишь бы не заморозить идущим от тела холодом. Сев на кровать, Чимин спрятал ноги под себя, снимая длинную рубашку. Из-за кандалов на ногах, которые мог расстегнуть только Сокджин, он не мог носить штаны без хозяина дома, его голые бедра покрылись гусиной кожей. Вампир сел напротив и сунул в рот большой палец, смачивая его слюной, чтобы затем размазать жидкость, смягчающую боль, по внутреннему сгибу локтя Чимина. Клыки коснулись кожи, рассекая её, и вампир сделал три небольших глотка, притупляя чувство голода. Чимин даже не вскрикнул, привыкший не к самым приятным ощущениям, его взгляд прилип к пухлым губам Сокджина, окрасившимся на уголках в красный, чуждо смотрящийся на бледном лице. Его хозяин был красив, пугающе, будто черно-белая картинка – белая кожа, черные волосы и глаза. Но вампиры все такие, сам дьявол на их стороне. Чимин протяжно выдохнул, борясь с искушением прикоснуться к нему, заправить пряди волос за ухо, слегка заостренное на кончике. Нельзя. Не имеет права. Он не был бы в восторге, если его еда в тарелке вдруг заговорила или пошевелилась, так с чего бы Сокджин это оценил. Вампир выпрямился, облизываясь, как лакавший молоко кот, его радужка подернулась искрящейся краснотой, а зрачки были расширены. Чимин вздрогнул, когда несколько капель скатились с руки на бедра и сжал их плотнее, смущенно прикусывая губу. Их взгляды встретились и, не разрывая зрительного контакта, Сокджин наклонился, собирая капли с кожи языком. Сердцебиение сбилось, Чимин проглотил странный звук, едва не сорвавшийся с губ. Ему было холодно, но теперь неведомый жар прокатился по ногам, собираясь в животе. Ранка затянулась, образовывая очередную метку, еще одну из множества, и Чимин обессилено опустил руку, боясь моргнуть и потерять что-то повисшее в воздухе, неведомое и невиданное, что всегда приходило, когда этот не-человек находился близко. - Ложись спать, Чимин, - Сокджин отстранился, нарушая тишину, и вязкость в воздухе мгновенно растаяла, исчезая без следа. – Мне пора. Как всегда без объяснений, он исчез, только дверь хлопнула через доли секунды. Чимин молча повалился на подушки, прижимая ладонь к ноющей груди. Он даже в уме не мог обозвать хозяина, поражаясь поселившемуся в себе острому разочарованию… - …Я не выдержу до его двадцатипятилетия, - Сокджин прижал лоб к стеклу окна, наблюдая, как с другой стороны поверхности начинают разбиваться капли дождя. - И что ты будешь делать, если попытаешься обратить его сейчас, и он умрет? – слова Юнги звучали как необходимая сейчас пощечина. Только мысли о смерти Чимина вызывали такую боль, что удлинившиеся когти на руках Сокджина, проткнули кожу его ладоней. - Мне кажется, я потеряю его в любом случае, - прошептал он, закрывая глаза. Вампира кандалы не удержат.