Клыки, когти и шрамы от них

Чонгук дышал так, будто пробежал стометровку на пределах своих сил. Влажная от пота челка прилипла ко лбу, он оправил белый передник, надетый поверх черного платья служанки. - Ахм… - он проглотил ком в горле и пододвинулся к углу стола, аккуратно прижимаясь промежностью к острой части столешницы. Юбка мешалась, Чонгук приподнял её, и ткань аккуратно легла на стол. На мгновение он почувствовал облегчение, но секунду спустя этого стало мало, пришлось приподняться и присесть снова. Он перенес свой вес на стол, вытягивая ноги в белых носочках и черных сандалиях. Дерево грубо надавило на его нежные места, но это почему-то было приятно. Чонгук повилял бедрами, потираясь о край, но неудовлетворение вновь захлестнуло его. - Мх.. – он прикусил губу, нащупывая твердый сосок сквозь тонкую ткань и растер его пальцами. Его замутненный взгляд скользнул по пустой столовой – хозяина шикарного загородного дома здесь редко увидишь, а управляющий и остальные слуги были заняты своими делами. Чонгук, по-хорошему, тоже должен был убираться, но в целом, все было чисто. А еще ему непреодолимо хотелось… ну, секса, наверное, и поэтому он не мог сосредоточиться. Дом был сделан под старину, со всей этой тяжелой и шикарной мебелью, кучей деталей планировки, вытирать пыль с которых было невыносимо долго, и с подсвечниками на стенах - свечи в них никогда не зажигались. Трение быстро перестало приносить удовольствие, он отступил, лихорадочно думая, что ему нужно. Нужно. Скорее. Как можно скорее. Кончить. Он присел, облизываясь и кончик языка зазудел от желания куда-нибудь его сунуть. Пальцы были слишком грубыми, чтобы их облизывать, но он вовремя вспомнил про тонкие латексные перчатки, которые носил с собой, к счастью они были одноразовые и еще не использованные. Он надел их и сунул два пальца в рот, двигая ими вокруг языка, оттянул себе щеку и потер десну. Из горла раздался жалобный скулеж, Чонгук зажмурился и нырнул под юбку, сдвигая влажные трусики и собирая выступившую влагу. Он не брился там, у него давно не было партнера, и в самом деле ему даже нравились мягкость и пушистость волосков. Было в этом что-то антистрессовое. Но сейчас там было настолько мокро, что показалось, вот-вот закапает. - М-мф, - вытащив пальцы изо рта, Чонгук прижал руку в перчатке между ног, совсем невесомо коснувшись набухшего клитора, и скользнул дальше, массируя складочки. Он знал, что если сосредоточится на этом, то быстро кончит, но этого было мало, этого будет мало для того, чтобы удовлетвориться. Он захочет еще. Всхлипнув, он вынул одну из свечей из канделябра, и опустился на пол, прячась в уголке. Но этого было недостаточно, он подтащил к себе швабру, откручивая от неё ручку. Тихо зашипев, он стянул с себя тонкое кружевное белье, и прижал к своей узкой дырочке, с видимым трудом засовывая их внутрь. Непропитанная смазкой ткань терла его внутренние стенки, растягивая их странным образом, но ему это нравилось. Чонгук не задавался вопросами о своих кинках, а просто наслаждался ими. Оставив несколько сантиметров ткани снаружи, Чонгук закатил глаза блаженно, приставив рядом свечу, к счастью, не слишком толстую, и упер другой край в пол, своим весом заставляя её проникнуть внутрь. Был бы он не один, а под контролем доминанта, он бы наверняка оставил снаружи побольше и поджег. От мысли про капающий на нежную кожу промежности воск, Чонгук содрогнулся, и сладостно вытащил язык. Он обслюнявил пальцы в перчатке еще раз, чувствуя свой солоноватый привкус, и снял её, чтобы надеть на ручку швабры, с той стороны, где была широкая пластиковая резьба. Чонгук прижал кончик к анусу, медленно ввинчивая, и зажал себе рот руками, чтобы не застонать в голос. Он сел на ручку, сколько позволил палец на перчатке, и захныкал, задыхаясь. Чонгук обожал когда так – туго и чуточку болезненно, он даже ущипнул себя за клитор, чтобы резко передернуться от сверхстимуляции, и царапнул аккуратными ноготками паркет. Теперь он только вращал бедрами по кругу, позволяя его помощникам беспорядочно стимулировать нужные точки внутри, и на глазах вскипели слезы. В голове метались только скупые короткие мысли о наслаждении, о том, как он наполнен, и как… как ему не хватает сейчас кого-то, кто посмотрел на то, какой Чонгук послушный и нуждающийся. В доме были камеры, и хотелось бы знать, была ли хоть одна здесь. От мысли, что кто-то видит это, его перемкнуло и он поспешил выдернуть свечу из себя, чтобы заменить пальцами и задвигать ими яростно, надавливая костяшками внутри. Чонгука мучительно выгнуло, он ахнул, и струя жидкости брызнула из него на пол, забрызгивая подол юбки. Он икнул, пытаясь сморгнуть пелену перед глазами, как услышал вдалеке голос управляющего. - Чонгук! Он подскочил, на ходу вытаскивая ручку одним обжигающим движением, бросил тряпку на сделанную собой лужу и выбежал в коридор, пылая щеками. Трусики так и остались в нем, отчего коленки нервно дрожали, особенно когда сквознячок задувал под юбку, холодя те места, которые обычно прикрыты. - Да? - Тебе еще долго? - Вовсе нет, - поспешил ответить Чонгук, пытаясь отвлечь себя от мысли, что в принципе, управляющий не такой уж и старый. За пятьдесят, но… - Я почти закончил. - Хорошо, поторапливайся. И приведи себя в порядок, здесь не место неряхам. Чонгук поклонился и вернулся в столовую, подавив желание сползти по стеночке, как нервная барышня. Возбуждение, к его печали, так и не пропало.