30 - medical mischief
13 декабря 2020 г., 00:22
Примечания:
Сокджин, Юнги, мпрег, бодимодификации, нездоровые отношения.
Это не очевидно, но в драбблике упоминаются эксперименты по искусственному созданию омегаверса :)
Эксперименты над людьми запрещены, это известно всем и любая цивилизованная страна придерживается данной позиции. Так же, как и каждый образованный циник из этих стран скажет, что можно все, пока об этом никто не знает.
Ким Сокджин, он же эксперимент номер триста восемь, сидел на кушетке, уставившись на картину на стене - дешевую подделку какого-то известного мариниста, напечатанную на картонке. Он был скорее погружен в свои собственные мысли, чем по-настоящему рассматривал детали композиции, теребя неосознанно рукав выцветшей от стирок пижамы.
Его кожа была бледной от длительного нахождения в лаборатории, он был худым от больничного диетического питания и почти полного отсутствия физической активности. У них была получасовая зарядка с утра, и полная свобода передвижения по бункеру, но ему уже и не хотелось идти рассматривать приевшийся пейзаж. Серые стены, когда-то выкрашенные в светло-бежевый цвет, кафельные полы, и двери-двери-двери. Одна из таких и в палате Сокджина, с небольшим окошком, в которое обслуживающий персонал мог заглядывать каждые два с половиной часа, для контроля.
В палате была кушетка, металлическая, будто прямиком из послевоенных лет, скрипящая, если слишком на ней крутиться. Письменный стол, на котором лежали книги, тетради для заметок и письменные принадлежности. Пара стульев, тумбочка и аппаратура, требуемая медицинскому персоналу. Возле кровати кнопка вызова помощи, если вдруг что-то случится. Сокджин никогда ей не пользовался.
С другими пациентами Сокджин почти не общался, мало кто оставался здесь надолго. Неудачные эксперименты, неподходящие характеристики, текучка была большой. Но он старался не думать об этом слишком много. Он знал, что отсюда люди уходят на свободу в очень редких случаях. Чаще в местный крематорий.
Он был один из удачных. Поэтому его отсюда уже не выпустят. Но не только по этой причине... вторая причина Мин Юнги. Владелец лаборатории.
Сокджин вздохнул и положил ладонь на округлившийся живот, механически поглаживая его. Это он сделал из Сокджина бесполое существо, или точнее, обладающее характеристиками обоих полов. Это он подарил Сокджину возможность выносить их ребенка. Это он приходил почти ежедневно, пока Сокджин не понес.
Теперь с ним носились, как с фарфоровой вазой, выслеживая все показатели. Он был обязан выносить этого ребенка, это маленькое создание гения Юнги... и он чувствовал себя сосудом, чем-то не очень живым, скорее местом, в котором хранится важная вещичка. Что будет с ним, когда он выполнит свою функцию? Что будет с ребенком?
Эти вопросы причиняли ему почти физическую боль. И он был вынужден признать, что ему страшно. Его тело перекраивали уже не раз, изменяли, чинили, настраивали, но каждый раз, после каждой операции ему казалось, будто он вот-вот развалится на куски. Если он выносит ребенка, выдержит ли его тело процесс родов? Никто этого не знал.
Сокджин потер лицо ладонями и выпрямился, почуяв легкий приятный запах. Горьковатый и цветочный, он напоминал о том времени, когда Юнги старательно пользовался новыми преимуществами его тела. У него словно был рефлекс, стоит только почувствовать знакомые нотки, как в голове всплывали картинки и между ног неприятно влажнело, гораздо обильнее, чем бывает у девушек - ведь как объяснял Юнги, то отверстие не было предназначено для секса, а значит, требовало большей защиты.
Дверь открылась, и вошел тот, кого Сокджин ждал. Юнги надел очки в толстой черной оправе, складывая папки с анкетами для осмотра на столе и с улыбкой направился к нему.
- Как себя чувствует мой любимый эксперимент?
Длинные пальцы прошлись по мягкой щеке Сокджина и ладонь опустилась на покруглевший живот.
- Все в порядке, - Сокджин накрыл ладонь Юнги своей, и натянул улыбку. - Мы чувствуем себя хорошо.
Юнги довольно хмыкнул и склонился, оставляя короткий поцелуй на пухлых губах. Он всегда знал, что из Сокджина будет прекрасный материал. Он с наслаждением втянул в себя фруктовый запах номера триста восемь, послушно усиливающийся с его приходом, и отстранился, доставая из кармана перчатки.
- И это замечательно. Раздевайся....