Субъект А-5

       На следующий день после нашего праздника все были никакие, одна я прыгала и светилась от счастья. Я соскочила раньше всех, сходила в душ, приготовила завтрак бегунам, собрала рюкзаки, разбудила их. Они, конечно, были не довольны, но, узнав про завтрак, чуть не расцеловали. В общем, когда открылись ворота я запрыгала от счастья и начала торопить Ньюта, который медленно шёл ко мне. Бежали мы все в парах, кроме Минхо. Он бежал с Ли и Джаном, я с Ньютом, а Бен с Альфредом.        На обед мы остановились у очередной таблички. Пока сидели и ели, я заметила, что братец кидает на меня какие-то странные взгляды. — Господи, да спроси ты уже! Я же не укушу тебя за это, — резко произнесла я, не выдержав, от чего Ньют вздрогнул. — Ты о чём? — Интересно, если я дам тебе в глаз, то ты задашь мне вопрос или нет? Что за странные взгляды, а? — Ничего они не странные. — Странные, от них появляется чувство будто я что-то не так сделала и вы меня теперь за это ненавидите, — я передёрнула плечами, представив себе эту картину. — Ну и давно? — спросил меня Ньют, хитро ухмыляясь. — Что давно? — Ты и Галии. — Что? Ты с ума сошел? — А что? Мы все видели, как он тебя вчера на руках нёс. А то, как он на тебя иногда смотрит, особенно когда ты сидишь и рисуешь. — Как… Как он смотрит? — спросила я хрипло. — По-особенному. Будто ты для него весь мир. Иногда даже, кажется, что он смотрит влюбленными глазами. Ты ему точно нравишься, — Ньют сказал это и замолчал, будто думая говорить что-то или не говорить. Но потом всё-таки сказал: — И я не против того, чтобы вы были вместе. С твоим характером, я считаю, что именно он тебе и подходит. — Правда не против? — Правда. — Ты самый лучший брат в мире, — я подсела ближе и обняла его, положив голову ему на грудь. — Он тебе хоть нравится? — Ты просто не представляешь на сколько. Может с вами он и ведёт себя немного грубо, но со мной он другой. Он нежный, ласковый и добрый. А от его голоса, который всегда немного хриплый, я можно сказать, что таю. Когда он рядом у меня сердце почти перестает биться, а в животе будто бабочки порхают. — Ого, — Ньют был удивлен. — Да, ты влюблена, причём по самые уши, а может даже и больше, чем по уши. — Я знаю.        После этого разговора мне стало легче. Конечно, потом, когда вечером в Картографической остались только я, Ньют, Минхо и Алби, я рассказала всё то, что рассказала днём Ньюту, Минхо был в шоке. Он долго ещё потом возмущался по поводу того, что обо всём узнает последний, и мне пришлось пойти на отчаянный шаг. Я быстро сбегала до своей комнаты и достала четыре горсточки конфет. Загнув подол футболки и получив так небольшой карман, я спрятала туда конфеты и вернулась в Картографическую. Ньюту и Алби я дала по одной, чтобы молчали, а Минхо пришлось дать две, чтобы не обижался и молчал.        Через две недели после этого разговора, Алби освободил всех бегунов от забега в Лабиринт. Кстати, новенькие отлично вписались в наш состав бегунов и теперь каждый раз шутили и язвили с нами после забегов, вечером, в Картографической. Я долго не могла понять зачем, но когда вышла из душа, то мое сердце, кажется, рухнуло в пятки. У ворот, в которые обычно бегаю я, Скотт, Галли, Уинстон и Дэн ставили лестницу. Я поняла, что завтра мне придется залезть на самый верх. Мне стало страшно, но я старалась этого не показывать.        Уже поздно вечером, когда на часах было около двенадцати, я никак не могла заснуть. Почему то этот подъём пугал меня. Мне казалось, что проще провести ночь в Лабиринте, чем залезть наверх. Я встала с кровати, накинула поверх майки с шортами теплую рубашку и вышла на улицу.        Поежившись от холодного воздуха и посильней запахнув рубашку, я пошла до смотрового окна. Отодвинув плющ, я вгляделась в муть стекла, но никого не увидела. Постояв так минут пять, я почувствовала, что начинаю замерзать, поэтому отпустила плющ и пошла вдоль стены. Минут через пятнадцать я остановилась около лестницы и провела по ней рукой. — Не спится? — раздался рядом мужской голос. — Твою мать! — воскликнула я, схватившись за сердце, и повернула голову. Передо мной стоял Галли. — Ты нормальный? Я чуть инфаркт не получила! Господи, кошмар… — Извини, я не хотел напугать тебя. Думал, что ты слышала, как я иду. — Фух… Капец, блин… — я всё ещё тяжело дышала, стараясь успокоить своё сердце, которое бешено колотилось от страха. — Ладно, прощаю. А ты чего здесь делаешь? — Да, полчаса назад ходил воды попить, вернулся и не могу уснуть. Ты, видимо, тоже. — Меня эта лестница нервирует. Как увидела, что она большая и длинная, так не могу отделаться от мысли, что она сломаться может и я упаду, пока на ней буду. — Не упадешь, я постарался сделать так, чтобы она выдержала ещё и Фрэнки, — сказал строитель. — Легче, по-моему, мне не стало. — Можно вопрос? — Ты его уже задал. Шучу, валяй, — сказала я и присела на первую ступеньку лестницы. — Что имели ввиду Алби и Минхо, когда спрашивали, что ты опять за старое?        Я не ожидала, что Галли решит задать такой вопрос, думала, что никто не обратит на эти слова внимания. После этого вопроса мой взгляд резко изменился, если раньше я на него смотрела с интересом в ожидании вопроса, то теперь смотрела как-то со злостью. Наши взгляды встретились. Мой, наполненный злостью, и его, наполненный ожиданием и надеждой, что я расскажу. Я, не выдержав этих гляделок, отвела взгляд и опустила его вниз. — Я замкнулась в себе, когда после Минхо прибыл Джек, — начала я, собравшись с мыслями, — делала всё, как робот. Когда прибыл Ньют, стало более менее лучше, я хоть как-то стала реагировать. После первого забега мне стали сниться кошмары, где я не успеваю вернуться до закрытия, остаюсь в Лабиринте, и меня убивает гривер. Я сначала напугала этим Алби, он меня несколько дней не выпускал, а потом, когда начала просыпаться сама, не будя его, отпустил, поверил, что всё нормально. Первую неделю нахождения здесь Ньюта, кошмары прекратились, но потом начались снова. Алби меня поймал, оставил тут, а я психанула и убежала, когда вернулась, работала на огороде, и Джек попросил меня, чтобы я взяла его в Лабиринт, хотя он до этого отказался и сказал, что пойдёт туда, если мы найдём выход. Наверное, через неделю он отправился с Минхо туда, — я глубоко вздохнула и закрыла глаза, стараясь сдержать слёзы. Через пару мгновений я продолжила: — Меня весь день не покидало какое-то непонятное чувство, будто что-то случиться. И случилось. Минхо вернулся один, сказал, что Джек спрыгнул в обрыв. И в этом была виновата я. Я не должна была замыкаться, парни пытались со мной как-то разговаривать, но я отмахивалась. Это я виновата в его смерти. — Эй, — Галли подошёл ближе и сел передо мной на корточки, — Тони, посмотри на меня, пожалуйста, — он взял мое лицо в ладони и поднял его так, чтобы я смотрела ему в глаза. — Не плачь, — он провел по щеке большим пальцем, стирая слезинку, — ты не виновата, слышишь? Такое могло произойти с каждым из вас. Вдобавок, где гарантии того, что Джек не мог придумать другого способа, как умереть. Успокойся, — он встал и поднял меня тоже, а затем прижал к себе, поглаживая по голове. Мне оставалось только обнять его в ответ. В его объятиях было так тепло и уютно, было что-то родное и знакомое. Я стояла и вдыхала его запах. Запах костра, шоколада и корицы. — Пошли спать? Тебе завтра надо лезть. — Пошли, — сонно ответила я. — Ну-ка, не спать, до кровати ещё дойти надо. — Угу.        Галли поцеловал меня в макушку и, обнимая за плечи, повел в Хомстед. Доведя меня до двери, он остановился и отпустил меня. — Ну, сладких снов, Тони, — сказал он и, улыбнувшись, поцеловал меня в щёку, даже можно сказать, что почти в уголок губ. — Спокойной ночи, — прошептала я и зашла в комнату. Я слышала, как он ещё недолго стоит у двери, будто хочет что-то сделать, а затем идёт вниз. Разачарованно вздохнув, я легла в кровать, укралась пледом и через пару минут провалилась в сон.

***

       Утром мне стало ещё хуже, чем вчера вечером. Руки начали трястись, коленки дрожали, ощущение, что лестница сломается, стало ещё сильней, а желудок сводило так, что я даже не стала завтракать, боялась, что меня стошнит.        Уже ближе к обеду я стояла перед высоченной лестницей, которую с одной стороны держали Ньют и Минхо, а с другой Алби и Галли. Остальные столпились сзади меня и смотрели на меня в ожидании. — Может вы прекратите на меня так смотреть, а? Это так то на нервы действует, — раздражённо бросила я через плечо. — А может ты уже полезешь? Хватит думать, что что-то случиться, всё нормально будет, — нервно сказал азиат. Он тоже волновался, как и Ньют, и Алби, и Джефф, да вообще все. У меня за всё утро раз двести спросили, точно ли я готова лезть. — Ну, мои хорошие, запомните меня красивой и весёлой, — сказала я, на что раздались нервные смешки.        Я вытерла мокрые ладони о штаны и начала карабкаться вверх. Начало пути прошло нормально. Лестница вела себя, как прочная и внушающая конструкция.        Где-то в середине пути лестница начала легонько шататься и немного прогнулась. Когда я почувствовала, что она шатается, то начала проклинать всех за то, что уговорили меня это сделать.        К тому времени, когда я добралась до самого верха, лестница начала шататься и прогибаться сильнее. — Чёртов строитель! Спущусь и тресну по башке — пробурчала я себе под нос и глубоко вздохнула.        Я долезла до края стены и, встав на последнюю ступеньку, увидела полую часть стены, внутри были механизмы, которые по всей видимости двигали стены и ворота. Наверху Лабиринта дул холодный ветер такой, что я невольно поежилась.        В том, что Лабиринт большой, я убедилась ещё раз. Верхушки стен простились далеко вперёд, налево и направо. Но дальние края закрывала собой дымка.        «Да, — подумала я, — через верх нам не выбраться».        Я спустилась вниз на пару ступенек и замерла. Где-то около моих ног раздался треск. Я шумно вздохнула и посмотрела вниз. И лучше бы я этого не делала.        Высота была огромная. Все кто не держал лестницу стояли внизу и смотрели наверх. У меня задрожали руки и коленки. Я упёрлась головой в перекладину, стараясь успокоиться, а тем временем треск повторился.        Я снова посмотрела вниз и заметила, что ступенька, на которой я стою, треснула, да ещё и расстояние дало о себе знать. Я находилась слишком высоко, и у меня начала кружиться голова. Я быстро спустилась на ступеньку ниже и снова остановилась, пытаясь успокоить своё сердце, которое было готово выпрыгнуть из груди. — Тони? — крикнул Алби. — Всё в порядке? — Да, — крикнула я, чувствуя, что меня начинает тошнить, — сейчас спущусь.        Постояв пару минут, я почувствовала, что тошнота отступает, и начала спускаться дальше.        Где-то в середине пути я снова услышала треск, только на этот раз он был громким. — Тони, всё нормально. Продолжай спускаться, — крикнул мне Ньют, а треск сразу же повторился. Я стояла, крепко вцепившись в перекладину, боясь сделать неправильное движение, да что там движение, я боялась даже вздохнуть, поэтому просто отрицательно помотала головой и крикнула: — Нет, Ньют, не всё нормально! Галли, знаешь, что я с тобой сделаю, когда спущусь? — Знать не желаю, — услышала я в ответ от строителя и посмотрела вниз. Он что-то сказал Алби, Ньюту и Минхо, который сейчас нервно следил за мной. Треск повторился снова, но на этот раз ступенька всё-таки сломалась и я вскрикнула, приземлившись на следующую. — Тони, подожди пока! — Подождать? Ты серьёзно сейчас? — истерично крикнула я. Слёзы начали собираться в уголках глаз. — Так, слушай меня внимательно! Сейчас ты медленно встанешь к нам лицом, а затем медленно начнёшь спускаться. Поняла? — крикнул мне Алби. — Вы издеваетесь что ли? Хотите, чтобы у меня инфаркт случился? — я почувствовала слезу, которая сбежала по щеке. — Нет, я не буду этого делать. — Тони, — теперь заговорил Минхо, — мы знаем, что так тебе будет не легче, но другого выхода нет. Когда ты спускаешься, ты не смотришь вниз, а значит ты не можешь увидеть, что ступенька треснула. Ты нам веришь? — Да, — и снова треск. — Тогда поворачивайся и начинай спускаться.        Я глубоко вздохнула, спустилась на одну ступеньку ниже и начала поворачиваться. Повернувшись, я посмотрела вниз и заметила, как парни, по-моему, облегчённо выдохнули. Я медленно начала спускаться.        Когда мои ноги коснулись третьей ступеньки, то я почувствовала, как руки Галли и Алби меня поддерживают и помогают. Уже со второй ступеньки я спрыгнула, подав руки лидеру и строителю.        Я медленно начала оседать на землю, всё ещё находясь в их руках. Ньют тут же отпустил лестницу, подлетел ко мне и прижал к себе, поглаживая по голове. Я закрыла глаза и обняла его в ответ, шмыгая носом. — Ну, тише, всё хорошо, не плачь, — Ньют тихонько говорил мне эти слова на ухо, крепче прижимая к себе, — я здесь, всё закончилось. Ты больше никуда не полезешь. Успокойся, пожалуйста. Кушать хочешь? — спросил он меня, а я почти незаметно кивнула, продолжая шмыгать носом. — Так, Джефф, принеси успокоительное, — сказал Алби медаку, он кивнул и побежал в лазарет. — Фрай, приготовь что-нибудь Тони, — повар кивнул и убежал следом за медаком. — А все остальные быстро за работу.        После такого грозного тона вожака все быстро разбежались. Около меня остались только Галли, Минхо, Ньют и сам Алби. — Тони, ты в состоянии говорить сейчас? — тихо спросил Алби, положив руку мне на плечо. Я не в силах что-то сказать отрицательно помотала головой. В этот момент прибежал Джефф со стаканом в руках. — Вот, — медак присел рядом и протянут стакан, — Тони, надо выпить.        Я отрицательно покачала головой, не желая отрываться от брата. Но Ньют коротко поцеловал меня в макушку и шепнул тихое: «Пожалуйста». Пришлось всё-таки оторваться от шеи брата, в которой я прятала свое лицо, и выпить содержимое стакана. Мне почти сразу стало легче. — Пошли на кухню, — хрипло сказала я. Минхо первый подошёл ко мне и помог подняться, а затем прижал к себе, спокойно выдыхая. Мой голодный желудок дал о себе знать, поэтому у меня заурчал живот. — Народ, быстро на кухню, а то Тони нас съест, — шутливо сказал Минхо, делая испуганный вид. — Ой, да иди ты.        Через десять минут, когда я уже поела, я была готова говорить, и на меня смотрели шесть пар глаз в ожидании. — Спасибо, Фрай, — я протянула повару пустую тарелку и начала рассказывать, — через верх нам не выбраться, там внутри стен механизмы и к тому же стена слишком узкая, а ещё ветер, что в несколько раз усложняет задачу. — Жаль, но стоило попытаться, — грустно улыбнулся Алби. — Конечно, — фыркнула я, — я там чуть не умерла от инфаркта. Знаете, как страшно было? — Прям сильно страшно? — уточнил азиат. — А ты залезь наверх разочек, я на тебя посмотрю. — Меня лестница, к сожалению, не выдержит. — Ладно, хватит, — сказал Алби, — Тони иди отдыхай, а остальные работать. — А с лестницей что делать? — спросил Галли. — Вышку сделай, — усмехнулся Ньют. — Правильно, Ньют. Галли, давай вперёд и с песней, — сказал Алби. — А зачем нам вышка? — удивился Минхо. — Я знать не хочу зачем, поэтому я отсюда сваливаю. Развлекайтесь, мальчики.        Я поднялась из-за стола и пошла в свою комнату. Не зная, чем себя занять, я достала пачку мармелада и начала рисовать. Где-то через час меня начало клонить в сон. «Успокоительное», — подумала я и, убрав всё, легла. Через пару минут я уже спала.

***

       Когда я проснулась, за окном уже было темно. Я посмотрела на часы, которые я забыла снять с руки. На часах было 06:16. — Ну, нифига себе, — я тихо присвистнула. Поняв, что больше спать я не хочу, я решила пойти в душ.        Через двадцать минут я сидела на кухне и пила чай. И снова я думала. Мне было интересно кем я была до Лабиринта. Что я делала. С кем общалась. Я вздрогнула, когда мне на плечо опустилась чья-то рука. Минхо. — Ты чего не спишь? — спросила я его, вставая и наливая ему чаю. — Не спится. Выспался. Ну, а ты, спящая красавица, давно пробудилась? — спросил он меня, усмехаясь и кивая в благодарность. — Недавно. Почему меня не разбудили? — Ты же знаешь. Ньют запретил. — Ну да. — Тони, ну и когда? — спросил азиат, хитро ухмыляясь. — Что когда? — Когда вы уже поговорите? — С кем? — С Галли, стебанутая. — Ну и зачем мне с ним говорить? Мы и так каждый день с ним разговариваем. — Когда вы уже поговорите о своих чувствах? — Минхо закатил глаза на мою реплику. — Назови мне хоть одну причину зачем мне с ним говорить, — тяжело вздохнула я. — Да, пожалуйста. Вот тебе причина. Его глаза, когда ты была наверху. Ты их просто не видела. В них было столько волнения, сколько не было даже у меня, у Ньюта и у Алби вместе взятых. — Ага, конечно, — с сарказмом произнесла я. — Давай без сарказма только, ладно? Ты ему нравишься, Тон. Почему ты не хочешь этого признавать? — Не знаю. Возможно, я не хочу это признавать, потому что я бегун. Я каждый день рискую, бегая в Лабиринт. Я боюсь, что если признаю, то мы будем вместе, но неизвестно сколько. Однажды я могу просто не вернуться оттуда и всё, мне страшно представить, что будет с ним. — А ты рискни. Будь, что будет. Главное, чтобы ты была счастлива. — Спасибо, Минхо, — улыбнулась я. — Вот чтобы я без тебя делала? — Ну, не знаю. Ты же знаешь, что я всегда за тебя. — Вот именно за это, я тебя и люблю. — Меня не возможно не любить, шанкетка, — Минхо самодовольно улыбнулся, а я рассмеялась. Мы даже и не знали, что за дверью кто-то стоял и хорошо слышал последние слова.

***

       Остаток месяца был ужасен. С Галли мы так и не поговорили, потому что тот начал меня избегать. То у него дела какие-то важные, то ему надо что-то с кем-то обсудить, то он занят. Я снова потихоньку начала уходить в себя. Мне было как-то одиноко и грустно без наших разговоров, без его улыбок, которыми он встречал меня каждый день после Лабиринта.        За день до прибытия новичка Минхо и Ньюту это видимо надоело, и они решили прояснить ситуацию. После забега, когда все бегуны ушли из Картографической, и там остались я, Ньют, Минхо и Джефф, которому было скучно в лазарете, поэтому он пришёл к нам, сказав, что Клинт там справится сам, Ньют начал разговор: — Ну и? — Что ну и? — спросила я, не отвлекаясь от макета. — Это тебя надо спрашивать? Что у вас случилось? — продолжил азиат. — Блин, ну хватит говорить загадками! Скажите на прямую, — прикрикнула я. — Что у вас с Галли случилось? — сказал Минхо. — Серьёзно? — удивился Джефф. — Вы наконец то поговорили? — Нет, мы не поговорили. Он, если вы этого не заметили, избегает меня. Я не знаю, что случилось, — раздражённо бросила я, всё-таки оторвавшись от макета. — Я хотела с ним поговорить, да и сейчас хочу, но он уходит, находя какие-то причины. — А ещё в его взгляде на неё, — кивнул на меня Джефф, — не только любовь и нежность, но и боль. — Так, — произнес Ньют, — давайте рассуждать логически. Когда это началось? — После моего подъёма наверх. Прям на следующий день. — Джефф, что было в тот день с ним, до нашего прибытия? — спросил азиат. — Ну, он весь день ходил какой-то потерянный, разбитый. — И что могло случиться за одну ночь? — спросил нас братец. — Утро, — произнес Минхо. — Что? — переспросил медак. — Ньют, в тот день утром, когда ты вставал, Галли ещё спал или нет? — Минхо проигнорировал Джеффа. — Вроде спал, а что? — А если без вроде? — спросила я. — Нет, не спал, он дремал. Вы объясните или нет? — Он же не мог слышать? — с надеждой спросила я куратора бегунов. — Я не знаю. Но судя по всему похоже, что слышал, и похоже, что только последние слова. — Что слышал? — в голос спросили Ньют и Джефф. — Наш разговор. Мы с Минхо разговаривали о том, почему я не признаю, что нравлюсь ему. В конце Минхо сказал, что он всегда за меня, а я ответила, что именно за это и люблю Минхо. Кто же знал, что Галли стоит за дверью и всё слышит. — Да, дела. Теперь вы обязаны поговорить, — сказал Ньют, — и чем быстрее, тем лучше. — Завтра. — Нет, сегодня. — Нет, я не могу сегодня. Я не готова. Мне надо собраться с мыслями и придумать, что сказать ему. Поэтому завтра. К тому же завтра я весь день тут.        На этом мы разошлись. После душа, даже не поужинав, я поднялась в свою комнату и села к окну. Парни развели костер и сидели вокруг него что-то обсуждая. «Алби не хватает», — подумала я про себя, когда посчитала шанков, и тут же в дверь раздается стук: — Войдите.        В открытую дверь забежал Лай и сразу же подлетел ко мне, облизывая мне руки, а следом вошёл Алби с тарелкой в руках. — Я не хочу есть. — Надо, — отрезал вожак и, дав мне тарелку в руки, положил руку мне на плечо. — Парни мне рассказали. Всё будет хорошо. Отдохни, соберись с мыслями, а завтра поговорите. — Спасибо, Алби. — Пожалуйста, — сказал Алби и вышел.        Я съела только половину, а остальную отдала Лаю, который положил голову мне на колени и поскуливал, чувствуя, что мне плохо. — Давай спать, — я погладила его по голове и чмокнула в нос, — завтра тяжёлый день.

***

       Проснулась я почти в обед. Медленно прокрутив в голове вчерашний день, я со стоном недовольства уткнулась обратно в подушку, пробормотав что-то о том, что меня всё бесит. — Ты уже проснулась? — в комнату без стука вошёл Ньют, а за ним Минхо. Я отрицательно покачала головой и указала рукой на дверь. — Неа, Тон, мы не выйдем, — сказал Минхо, — давай вставай. — Подъём, сестрёнка, — Ньют стянул с меня одеяло. — Вставай, сегодня великий день. — Ничего он не великий, а ужасный, — пробурчала я в подушку. — Как это? У тебя сегодня праздник, разговор с любимым, а ещё новый шанк прибывает, — сказал Минхо. — Я вас ненавижу, — сказала я и встала. — Всё я встала, довольны? — Почти, теперь в душ и к новенькому, — сказал Ньют.        Я схватила полотенце и одежду и пошла в душ. Уже через десять минут я зашла на кухню, в надежде найти что-нибудь съестное. Схватив булочку, яблоко и кружку с чаем, я вышла из Хомстеда и пошла в сторону Алби и салаги. — Доброе утро, — сказал Алби, когда я подошла к ним. — Ник, это Тони. Эн, это Ник. — Приятно познакомится, — я улыбнулась и начала есть яблоко. — Ну что? Пошли? — Куда? — На экскурсию. Алби, унеси, пожалуйста, — я протянула кружку вожаку, на что он кивнул и ушёл. А я начала экскурсию.        После обеда, который был после экскурсии, я сдала новенького Уинстону на пробы, а сама пошла в Картографическую. Просидела я там часа четыре, а потом пошла на кухню к Фраю. Единственное место, где я смогла нормально собрать свои мысли и придумать начало разговора, была кухня. Фрай видел, что я какая-то задумчивая, поэтому не лез.        Ужинали мы снова у костра, праздновав прибытие Ника и год с прибытия меня. Все занимались чем-то своим, рассевшись по группам. Я сидела с бегунами и улыбалась, а про себя думала, что сегодня явно не тот день, когда нужно говорить с Галли. Но жизнь, видимо, всё решила за меня. — Эй, Тон, — Минхо толкнул меня в бок, наклонился к моему и уху начал шептать, — я видел, как Галли ушёл в рощу, минут пять назад. — И что? — спросила я, прикидываясь, что не понимаю. Я мысленно молилась, чтобы он не отправил меня за ним. — Как это что? Давай, поднимай задницу и иди за ним, поговорите. — Минхо, — жалобно протянула я, — может завтра, а? — Неа, сестрёнка, — включился Ньют, — давай прямо сейчас. — Я уже говорила, что ненавижу вас? — И мы тебя любим, — хором произнесли они.        Я закатила глаза, встала и пошла в направлении куда ушёл строитель. Пока шла, я считала, что это хорошая идея, но только зайдя в рощу, перестала так считать.        Галли я нашла только минут через десять. Он сидел на корточках на поляне у небольшого родника, который находился довольно глубоко в роще. — Что ты здесь делаешь? — грубо спросил он. — Пришла поговорить. — Нам не о чем разговаривать. — А я считаю, что есть о чём. Например, что с твоим настроением? Что случилось? — Ничего не случилось, — сказал Галли, поворачиваясь ко мне, — и настроение у меня нормальное. — Нет, ненормальное. За эти две недели мы с тобой ни разу не разговаривали, хотя я пыталась, но ты вечно ссылался на занятость. Ты избегаешь меня, а с друзьями так не поступают… — я хотела ещё что-то сказать, но Галли меня перебил. — Друзья, — тихо прошептал Галли, смотря себе под ноги, а затем поднял взгляд на меня. В его глазах плескались отчаяние и боль. — Да, ты права, что с друзьями так не поступают. А ещё я думал, что у друзей нет секретов. Думал, что ты всё мне рассказываешь. Думал, что расскажешь о том, что вы с Минхо вместе! — крикнул он, — Ты мне нравишься, Эн! Я боюсь и волнуюсь за тебя. Если раньше я рассчитывал на взаимность, то сейчас не буду. Будьте счастливы! — грубо сказал он и пошёл с поляны.        Я стояла, как громом поражённая. Слова парней, что я ему нравлюсь, подтвердились. Господи! Он думает, что я и Минхо пара. Я развернулась и побежала за ним. — Галли, стой, — я схватила парня за локоть и потянула на себя, заставляя его развернуться. — С чего ты решил, что я и Минхо вместе? — С того, что я слышал ваш разговор. Ты сама сказала, что любишь его. — Да, люблю, — сказала я, а Галли собирался уже было развернуться, но я схватила его одной рукой за шею, а вторую положила на плечо, тем самым останавливая и разворачивая снова на себя, — но не как парня, а как брата. Он мне как Ньют, мне все шанки, как братья, кроме тебя. — Что? — В то утро мы разговаривали о том, почему я не признаю, что нравлюсь тебе. Потом Минхо сказал, что он всегда за меня, а я ответила, что именно за это и люблю его. Мне никто не нужен, кроме тебя.        После этих слов я обняла его за шею и прижалась к шокированному парню. Через пару секунд он обнял меня в ответ, прижимаясь щекой к моим волосам. Я же уткнулась носом в его шею, снова вдыхая любимый запах.        Через пару минут он отстранился, смотря на меня и улыбаясь. — И что теперь? — спросила я.        Вместо ответа его губы коснулись моих, нежно сминая, а я не раздумывая ответила. Его губы были мягкими, тёплыми, слегка шершавые. Пока его руки блуждали по моей спине, я обнимала его за шею.        Сначала поцелуй был нежным, но со временем он перерос в более страстный. Его язык ворвался в мой рот, сталкиваясь с моим. Я сжимала пальцами его короткие волосы на затылке. Этим поцелуем мы высказывали всё, что накопилось за это время. Лёгкие горели, воздуха не хватало. Я отстранилась первой, чмокнула его легонько в уголок губ и прислонилась к его лбу своим, тяжело дыша. — Что дальше? — спросил он меня. — Подожди, дай мне минуту на осознание произошедшего и мы поговорим. — Нет, не дам. Ты моя и точка, — с этими словами он покрепче перехватил меня за талию и уткнулся лицом мне в шею. — Твоя, — нежно прошептала я и счастливо улыбнулась, предчувствуя завтрашние взгляды парней.