Сборник "Перекресток судьбы"

Вокруг простирались бесконечные поля, которые рассекали глубокие провалы с безупречно правильной неумолимостью. Луг был усыпан рубиновыми и молочного оттенка цветами. Легкий ветер срывал с них лепестки и уносил куда-то вверх, создавая зацикленную картинку движения жизни. Словно Сад был чьим-то творением, вершиной совершенства. — Здесь все началось. Мягкий женский голос звучал в унисон с тихим ветром. Словно он был частью мелодии или того иллюзорного шепота, слышимых в этом месте. Но одновременно с этим единственно реальным, за что стоило уцепиться, чтобы не оказаться зачарованным. Потерянным. — И закончилось. Бэлла щелкнула закрепами шлема и сняла его, вдыхая сладковатый воздух, как после грозы на лугу. Она мельком посмотрела на рядом сидящего охотника. В ее взгляде читалась мольба. Это место несло для нее слишком много воспоминаний. То, что она предпочла бы забыть. Но не могла, повинуясь какому-то чувству внутри нее, когда она оказывалась на пороге раскрытия очередной тайны. Это место буквально было пропитано тайнами. Сад никогда не оставлял ее в покое, даже во снах. Охотник сидел неподвижно, куда острее ощущая себя потерянным. Словно он бесконечно шел по запутанным и пустым коридорам, но никак не мог найти тот самый правильный выход. Он ощущал чужие тяжелые эмоции и переживания, которые сплетались с его внутренним ощущением неустойчивости. Он бы хотел, чтобы эти эмоции никогда не приходили к ним обоим. К ним ко всем. — Я был мертв, — констатация факта на этот раз отдавала горечью неслучившегося. Словно он мог что-то изменить, заставить всю картину преобразиться, будь он тут тогда, в безвозвратно ушедшем прошлом. — Почему вы сюда пошли, Бэль? — Никто из нас не представлял тогда, что это за место, — варлок повернула голову, смотря куда-то вдаль, на падающие в небо лепестки цветов. — Я хотела узнать. Проникнуться его тайнами. Джолион просто шел за Ульдреном, куда бы тот его не позвал… А сам принц… — она тяжело вздохнула. Вспоминать тот день было трудно, но необходимо. — Он, как и всегда, выставил это очередным приключением… Но я знала, что он хотел удивить свою сестру. Узнать… — Бэлла повернула голову и посмотрела прямо на охотника, в ее глазах отразился странный свет. Словно на Восьмого смотрел кто-то другой. — Узнать, насколько он волен в своих решениях. Насколько длинным окажется его поводок. Что-то глубоко внутри воспротивилось, словно эта сентенция вызвала какие-то смутные образы. Охотник закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, контролировать подкатывающий приступ. — Почему… — он запнулся, пытаясь подобрать правильные слова, в которых не звучала бы боль и странная обида, причин которой он не понимал и не помнил. — Почему вы не попытались остановить того, кто лез сюда больше всего? Он обернулся, всматриваясь в лицо сидящей рядом Бэллы, пытаясь найти ответ в ее взгляде, позе, в выражении ее лица. Словно пытался добраться до чего-то, что не мог ухватить и оно раз за разом ускользало, оставляя после себя ощущение пугающей пустоты. — Потому что мы всегда были первыми, кто совершал невозможное, — пробудившаяся как-то жалобно посмотрела на охотника. Но в ее взгляде не было вины. — Потому, что тогда мне казалось, что Ульдрен нуждался в этом, — она повернула голову и вновь посмотрела на вьющиеся лепестки. — Как бы я ни старалась, я не могла заполнить эту пустоту внутри него, унять это… — она на секунду замолчала, подбирая слова, — чувство неполноценности. Восьмой отвел взгляд, рассматривая цветы, устилавшие поле. Они казались грубой метафорой, сгустками намеков и аллюзий, уплывавшими в несуществующее небо. Он тоже желал тайн. По крайней мере он признавал это за собой. Был ли он таким же? Существовала ли в нем эта пропасть, в которую можно было вливать информацию бесконечно и никогда не насытить ее? — Я был таким же? Пытался рвать несуществующий поводок? Почему мне кажется, что тот я должен был поступить… как-то?.. — Ты бы смог его уговорить не ходить сюда. Арон. На мгновение на лице Бэллы мелькнула улыбка. Она придвинулась поближе к Восьмому. Взяв его руку, перевернула ладонью вверх, начав разглядывать ее. Словно увидела там что-то: несуществующие решения, несуществующие воспоминания, сменявшиеся тем, что произошло, и чего нельзя было изменить. — Но оглядываясь на все то, что случилось… Я не уверена, что его вообще мог бы кто-нибудь остановить. — Кто-то ведь должен был… Ощущения внутри были противоречивыми. Он понимал, что говорит о том, что давно свершилось. О том, что было невозможно изменить и что привело к той ситуации, которую он видит. Но ощущение в груди не давали покоя. Словно что-то рвалось изнутри бессильным криком, пытаясь вызвать воспоминания о том, о чем он не мог помнить. На этот раз действительно не мог. Охотник встал, мягко забирая ладонь. Эмоции изнутри разрастались, пытаясь подавить мысли и Восьмой зло мотнул головой, всматриваясь в цветы под ногами. В белое и алое месиво с розоватыми прожилками. В то, что забрало у него что-то, что он не должен был отдавать. Злость и отчаянье конвертировались в ледяной холод тьмы, сковывающий лепестки прозрачным хрусталем. — На этот раз из Сада мы выйдем без таких… последствий, Бэль. — Теперь мы можем ходить сюда и уходить, когда пожелаем, — на удивление голос пробудившейся звучал слишком спокойно. — Цена прохода давно уплачена. Варлок поднялась и, на мгновение, на ее лице отобразился ужас, когда в сознании мелькнула та самая цена, которую ей пришлось уплатить — ее смерть. — Посмотри на меня, Эйт, — спокойствие в голосе сменилось мягкостью. Теперь на лице Бэллы играла легкая улыбка, а в глазах отображалась лишь грусть. Она взяла в ладони лицо охотника и тронула застежку на его «птичьем» шлеме, заставив забрало подняться вверх. Его глаза были черными. — Тот, кого ты убил тогда, в Смотровой Башне, уже был мертв … Здесь все закончилось. Для нас всех. Понимаешь? — Даже для Джолиона? — улыбка вышла горькой. — Ты… ты погибла здесь? Голос дрогнул, пытаясь не дать произнести то, что охотник не хотел признавать. То, что ранило его уже давно — банальная истина о том, что все они давно мертвы. Так или иначе, рано или поздно… Боль свернулась в груди словно змея, сплетаясь кольцами в тугой ком. Лед под ногами хрустел, покрывая все больше пространства холодной, структурированной смертью. — Неужели цена должна была быть… такой? — Тогда я думала, что разменяла свою жизнь на жизнь Рена. Я просто хотела его защитить. А Джолион не желал помнить ничего, из того, что здесь произошло. Но это все равно изменило его. Варлок продолжала все так же мягко улыбаться, потому что давно смирилась с тем, что случилось. Но та боль, которую она тогда испытала, та истина, которую узнала, навсегда теперь останется с ней, как бесконечно тлеющий костер. — Эйт… Бэлла придвинулась ближе, когда почувствовала, что ее ступни начали вмерзать в лёд. Она чувствовала все, что чувствовал охотник. Она должна была поглотить его боль, помочь ему пережить ее. Отголоски того, что тогда произошло, сейчас расходились сильной рябью по воде, угрожая перерасти в цунами. — Иногда цена, которую приходится платить за тайны, бывает именно такой. И никто этого не изменит. Наши ошибки и наш выбор расходятся миллионами нитей, порождая бесчисленное множество вариантов того, что может случиться, — на ее глазах блеснули слезы, ее и чужой боли. — Но истина в том, что лишь мы принимаем решения по какому пути нам идти, — она жалобно свела брови, ощущая как лед все сильней приковывает ее к месту, где она стоит. — Эйт, пожалуйста… Он сжал губы в тонкую нить, пытаясь смириться с собственным бессилием и болью. Они, по крайней мере, были его. Выбором? Реальностью? — Прости… Он мягко обнял варлока, притягивая к себе. Зажмурился, стараясь унять эмоциональную боль внутри себя. Охотник не ощущал холода, но понимал, что еще немного и он перейдет грань дозволенного самому себе. — Я просто… хотел бы все изменить. Но это невозможно, — он открыл глаза, рассматривая лицо Бэллы уже более спокойно. Унимая расползающийся вокруг лед и превратившиеся в заиндевевшие снежинки лепестки цветов. — Мне стоит с этим смириться и идти дальше. — Ты все понял. Только ты решаешь, как тебе дальше жить и никто больше. — она тепло улыбнулась, лаская пальцами скулы Восьмого. — Пойдем домой? — Пойдем. Он нехотя выпустил варлока из объятий. Лед под их ногами хрустнул, распадаясь на мириады мелких льдинок, поднимаясь к небу сияющим облаком. Уйти из этого места не позволяя забрать чью либо жизнь — сейчас это казалось для Восьмого самой наивысшей целью, какой бы банальной она ни казалась. Поэтому первые шаги из этого места-которого-не-существует он сделал уверенно, ведя за собой Бэллу.