Первый шаг, или Не доверяйте гороскопам

Звёзды говорят, что Рейчел должна сделать шаг первой — и неважно, каким образом: упасть ему в ноги, броситься на шею или отчаянно и жарко целовать стёртые мечом ладони. Звёздам-то всё равно, сидят спокойно на своём небосводе, наблюдают с улыбками, а вот её, бедную, от одних только мыслей о подобной распущенности бросает в краску, как какую-то малолетку, стащившую у матери типично дамский роман. Этими романами, к слову, Рейчел запойно зачитывалась года три назад, прячась под одеялом, отчаянно влюбленная в Перси Джексона. «Какой же дурой была», — порой дуется она на саму себя, чувствуя жгучий, примитивнейший стыд — особенно за то, что тогда поверила чёртовым звёздам, утверждающим, мол, с Джексоном они — идеальная, мать твою, пара и останутся вместе «в любом раскладе, преподнесённом вселенной». А теперь звёзды просто кричат о несовместимости её и Райана. Райана и её. «Да катитесь в бездну!» — проклинает их Рейчел, вышвыривая в мусорное ведро очередной журнальчик с вечными-бесконечными никому ненужными советами добрых мудроженственных тётушек, носящих подмышкой маленьких лупоглазых собачек. Утренний гороскоп, впрочем, опять обещает исполнение давних желаний — «тебе, девочка, стоит лишь приложить немного усилий». Он, конечно, врёт, как обычно, но ведь всякое случается, правда? Вообще, у Рейчел есть фантазия — какая-то, знаете, совсем дурацкая! — что Райану надоест терпеть — и он трахнет её прямо в храме Юпитера: да-да, на тех самых мраморных ступенях, где когда-то давно вспарывал животы медведям авгур Октавиан. Правда, звёзды смеются голосом Афродиты и говорят, что Райану-то подавно на Рейчел плевать. «Да кому вообще на Рейчел не плевать?» — ворчит она в ответ. В Лагере Юпитера на небе миллионы звёзд, и каждая из них кричит, чуть ли не захлёбываясь слюной, чтобы перебить другую. Рейчел зажимает уши и болезненно морщится: сотни голосов с идиотскими советами просто сводят её с ума. —…ты вообще слушаешь меня, Дэр? — Райан зовёт именно так, по фамилии: бесстрастно и настолько холодно, что у Рейчел аж возникает чувство, будто её опускают в холодную, непроглядно-серую воду. Его объятья — крепкие, сильные, твёрдые, как у какого-то критского Минотавра: не вырвешься да не вдохнёшь-выдохнешь без преторского на то приказа. Но зато сломаешь, дура, в бессмысленном сопротивлении позвоночник, ключицу или, может, запястье. И поэтому-то Рейчел почти не дышит — боится. Но звёзды, конечно, всё ещё за ней наблюдают: ехидно хихикают, между собой переговариваясь, что-то шепчут, подбадривают, проклятые заводилы. «Отстаньте от меня!» — отчаянно и надрывно хочется закричать Рейчел, но Райан целует её — и заполняет мысли одним лишь собой. Ещё ей — совсем чуть-чуть — хочется хихикнуть, когда холодные пальцы неуклюже пытаются расстегнуть застёжки бюстгальтера. Рейчел пытается себе представить (видеть ей в тягучем полумраке библиотеки трудно) изменилось ли лицо Райана, став стыдливо-жалобным, или же осталось таким же вечно равнодушным и непрошибаемым. И задумывается: были ли раньше у Райана девушки? У неё вот, ревниво сравнивает она, парней не было (слюнявый поцелуй с Джексоном, разумеется, не считается!). Рейчел стаскивает с его широких плеч плащ: тёмно-фиолетовый, наполненный божественной магией, но слишком тяжёлый и бесполезный сейчас, и бросает — она давно мечтала сделать это! — им под ноги. Теперь звёзды вопят голосом Аполлона — или её отца? — ей не видится разницы — Рейчел и без звёзд прекрасно знает, что сказал бы мистер Дэр, увидев её сейчас. А как флегматично-ласково объясняла бы матушка, почему не стоит больше встречаться со старыми друзьями и появляться в этом «глупом летнем лагере»! «Ради твоего же блага, Рейчел. Мы ведь любим тебя». И ещё Рейчел знает: Райан никогда не скажет ей такого. Он усаживает её к себе на колени и уже почему-то не целует — Рейчел покорно поддаётся вперёд и вздрагивает, когда он отстраняется, удерживая её за плечи. — Ну, Дэр, стой, — хрипло смеётся Райан, — ты… — Что? — жалобно спрашивает Рейчел: ей жарко и катастрофически не хватает кислорода — даже больше, чем во время их поцелуя. Но она лишь всхлипывает, прижимается к нему, пытаясь не отпустить такое нужное, чужое тепло, и больше не говорит ни слова. — Ты Оракул, — стыдливо и как-то обманчиво спокойно продолжает Райан, и ей даже слегка досадно, что здравомыслие вернулось к нему именно сейчас. Рейчел думает, что стоит немедленно подняться и уйти, зло задрав нос, а дальше притворяться, что всего этого не было: не она сидела у претора Двенадцатого Легиона на коленях, не он её целовал, не он, совсем не он (и вообще, хватит выдумывать глупые слухи, Стоулл!). И она бы именно так и поступила, но Райан крепче прижимает её к себе. — Впрочем, — говорит он с внезапной весёлостью, — возможно, Аполлон не догадается, если мы поступим хитрее. В кой-то веки звёзды заинтриговано молчат.