Что ты выберешь, Уокер?

      Меня тошнит только от одного твоего вида, Уокер. Это твоё белоснежное платье с ненавистными рюшами, каштановые волосы, собранные в невинную голубую ленту и любопытный взгляд сводят меня с ума. Я всё чувствую, Вики.       И я вижу, как Энди смотрит на тебя. Он не может держать при себе похотливые мысли, что читаются в его вызывающем у меня отвращение взгляде. Если бы я мог вырвать ему глаза. И не только их.       Ты вздрагиваешь, когда его колено под партой случайно касается твоего. И отводишь взгляд в пергамент, лишая меня невинного голубого взора. Который я так ненавижу. Ведь на самом деле он ни черта не невинный.       Ты осторожно сложенные вместе колени отводишь в сторону, чтобы Непризнанный больше не смог их случайно коснуться. Я расслабляюсь и выбрасываю из головы ненавистные сцены, в которых мог бы касаться губами бледной кожи этих хрупких худощавых коленей. А затем снова сжимаю зубы. Потому что теперь Непризнанный, омерзительно краснея, шепчет тебе что-то неразборчивое на ухо. Я не выдержал.       — Энди, отсядь от Уокер.       — Но почему?       — Потому что я не могу видеть, как ты касаешься её потому что вместо изучения лекции по демонологии, ты флиртуешь с Уокер. Я сказал отсядь.       Слава Шепфе, Непризнанный послушался. Я проводил его взглядом, пропуская мимо ушей недовольный шёпот и ненавистный взгляд в мою сторону, выдержав новую пытку, ведь на прощание он снова коснулся тебя, проведя ладонью по кончикам твоих пальцев. И если бы не твой грустный взгляд в его сторону, я бы смог сдержаться.       — Неуд обоим.       Ты удивлённо распахиваешь глаза, вцепившись ногтями в край парты. И смотришь на меня так, словно от одного твоего взгляда я должен изменить своё решение. Ведь эти оценки так важны для тебя, дочь серафима.       Я делаю вид, что не замечаю твоего возмущения и продолжаю лекцию. Прекрасно зная, что после её окончания ты подойдёшь ко мне, чтобы объясниться и попросить убрать плохую отметку. Но я этого не сделаю.       Остаток урока ты испепеляешь меня тем самым невинным взглядом. Меня это радует, ведь теперь ты не смотришь на других, твои мысли заняты лишь мной. Как и мои тобой.       Я заканчиваю лекцию раньше и сажусь за стол, делая вид, что занят изучением журнала. Ты дожидаешься, когда все разойдутся, и твоя мятная энергия с нотками жасмина обволакивает меня, и я усерднее вчитываюсь в журнал, замечая, что даже здесь из всех фамилий я смог увидеть только одну. Твою, Уокер. Наконец, класс опустел и остались лишь мы одни. Не теряя времени, я как можно равнодушнее спрашиваю:       — Чего тебе, Уокер?       — За что вы мне поставили неуд?       Я слышу, как твой голос слегка дрожит, но ты упорно сжимаешь кулачки, будто это может придать тебе уверенность.       — А разве не ясно? — Я с пренебрежением посмотрел на пухлые губы, отмечая, что мой голос переходит на хрип. Лишь бы она не заметила. Откашливаюсь и откидываюсь на стуле, возвращая голосу свойственную ему холодность. — Если бы ты во время урока посвящала себя изучению моего предмета, а не отвлекалась на Энди, то не получила бы неуд. Ещё вопросы?       — Да. — Ты подходишь ближе, опираешься руками на парту, заглядывая голубыми глазами в мои, словно заметила что-то, что пока не можешь понять. Ты дрожишь, и твои волосы покачиваются, касаясь моих плеч. — С каких пор, Геральд, вы оцениваете поведение на уроке, а не знания? Вы же самый справедливый демон в этой школе!       — Уокер, ты всё же плохо слушала мои лекции. Демонам никогда не была свойственна справедливость.       Я позволяю тебе находиться близко ко мне, когда кому-то другому свернул бы уже шею. Ну же, Уокер, ты умная девочка, неужели ты до сих пор не догадалась.       Ты поджимаешь губы и отходишь. И больше не смотришь на меня, ведь тебе нечего ответить. Я подумываю сжалиться, прекрасно понимая, как бьёт поставленная оценка по репутации дочери серафима, но вместо этого улыбаюсь твоей жалкой попытке задеть меня.       — Я думала, что вы исключение.       Ты нарочито подчёркиваешь «думала» и неуверенно смотришь на меня, рассматривая лицо. Я замечаю, как уголки твоих губ дрогнули в улыбке. И тут же одёргиваю себя, возвращая напускное равнодушие.       — Можешь прийти на дополнительные и исправить оценку.       — Хорошо, мы придём.       — Мы? — Я не сдерживаю удивления и смотрю на наглую улыбку, которую хочется заткнуть поцелуем. Не смей быть со мной наглой, Уокер.       — Я имею ввиду себя и Энди. Ему же вы тоже поставили неуд.       Ты так невинно наблюдаешь за мной, делая вид, что совершенно не понимаешь происходящего. И я ловлю себя на мысли, что если бы ты позволила, я бы тут же уложил тебя на эту парту и заставил думать лишь обо мне. Зачем ты дразнишь меня, Уокер. Или ты просто хочешь смерти этого никчёмного Непризнанного.       — Дополнительные только для тебя, Уокер.       — Тогда… — Ты подправляешь платье, затем взвешиваешь сумку на плечо, всем видом показывая, что потеряла интерес к беседе. — Дополнительные мне ни к чему. У меня нет проблем с вашим предметом, потому мне не составит труда исправить оценку на следующем уроке, Геральд.       Я смотрю, как ты покидаешь кабинет, и снова улыбаюсь, как мальчишка. Ты проверяла меня, Уокер, но не думай, что я на столько глуп. Я позволил тебе увидеть моё неравнодушие по отношению к тебе.       Я встаю и расправляю крылья в попытке стряхнуть с себя до тошноты приятный запах и забыть тебя. Снова. Повторяя из раза в раз: «ты мне не пара, Вики Уокер».