Зефир

1. В первый раз Сяо Чжань задумался о своём краше из-за Чжочэна. — Знаешь что, Чжань-Чжань, тебе не кажется что ты вляпался? Уж слишком много ты рассказываешь об одном своём студенте? — друг шумно тянет айс американо из трубочки и смеется глазами, прямо как учила Тайра. — Ты по дороге сюда головой, что ли, ударился? Или тебя Лу-Лу наконец-то стукнула, чтобы ты перестал тупить? — моментально вскидывается Сяо Чжань, — И вовсе я не говорю об Ибо слишком много… — Ха! Я даже его имени не называл! 2. Следующий раз настигает Сяо Чжаня прямо во время пары, когда он вещает на аудиторию из нескольких десятков человек об истории театра. Преподаватель пробегается взглядом по рядам и, не заметив знакомой фигуры, замолкает посреди речи и начинает перекличку. Когда выясняется, что Ван Ибо сегодня отсутствует, стрелочка настроения стремительно падает вниз и Сяо Чжань назначает студентам внеплановый тест. 3. — Господин Ван, задержитесь, пожалуйста, — говорит он после пары, замечая, что в дверях топчутся двое, — Не вы, Цзяэр. Ибо. — Да, лаоши? — Ибо, тебя не было на двух последних лекциях, — Сяо Чжань старается не выдать внезапного волнения, хотя откуда ему взяться, ведь это он тут собирается отчитывать студента, а не наоборот, — Что-то случилось? Ты ведь ни разу не пропускал, да и не предупредил… — Сяо лаоши, я… Можно это останется между нами? — Конечно, Ибо. — Я участвовал в гонках, — парень мнётся, хотя обычно всегда был прямолинеен, и в груди Сяо Чжаня поднимается тревога, — Ночью, в неофициальных мотогонках. И, ну, слетел с дороги и немного повредил плечо, поэтому- — Ибо! — Сяо Чжань едва удерживает себя от того, чтобы не кинуться ощупывать Ибо, — Как? Зачем? Да неважно, сейчас ты в порядке? — Чжань-гэ? — вдруг меняется голос Ибо, — Сяо ляоши волнуется за меня? Физически я в полном порядке, отделался ушибом. Больше гордость пострадала… Сяо Чжань облегченно выдыхает, обессиленно опускаясь на стул: — Запретить тебе гонять я не могу, но в следующий раз хотя бы предупреди меня, ладно? 4. Сяо Чжань просыпается среди ночи весь в поту и кое в чем ещё, а все потому что ему снился Ван Ибо. Ван Ибо из сна носил кожаную куртку и дерзко откидывал волосы со лба, а ещё протягивал ему запасной шлем и звал покататься. Сяо Чжань трёт ладонями лицо и тишину спальни прорезает приглушенный мученический стон. 5. — Ты сделал что? — смеётся Хайкуань, и Сяо Чжань готов разжаловать его из титула любимого коллеги. — Организовал театральный кружок в универе, — мрачно тянет он в ответ, помешивая в кружке чай. — Чтобы туда записался кто? — не унимается коллега, откровенно наслаждаясь ситуацией. — Ван Ибо, — ворчит Сяо Чжань, — он и записался. Заодно взялся за главную роль! — И ты бесишься, потому что? — Она с поцелуями! — Им по двадцать лет, они студенты, думаешь, не справятся? — встревает Мэн Цзыи, по глазам которой видно, что трагедия друга веселит ее не меньше. — Да это же непотребство! Я внесу изменения в сценарий и уберу оттуда поцелуй, иначе вся постановка под угрозой- — Ага, ей угрожает твоя ревность, — девушка, как и обычно, с ходу рубит правду-матку, не обращая внимания на пыхтящего коллегу. Сяо Чжань вздыхает и принимается переписывать сценарий. Не хватало ещё, чтобы его Ван Ибо, то есть, чтобы его студенты целовались на сцене! Не этому он их учил! ~~~ 1. Кто-то из толпы бросает Ибо букет, а Сяо Чжань скрипит зубами, стараясь держать лицо — всё-таки он художник-постановщик, преподаватель и руководитель кружка, не может же он утащить главного актера в гримерку и не выпускать оттуда, пока его новоиспеченные фанатки (и фанаты, надо же!) разойдутся по домам. Поэтому он улыбается, принимает поздравления, и сам не замечает, как в один момент оказывается на сцене, плечом к плечу с Ван Ибо. Ибо, видимо в порыве эмоций, кладёт руку ему на талию и притягивает ближе, а Сяо Чжань ощущает, как место под его ладонью горит. А ещё горит где-то в центре груди, потому что Ибо нежно прижимает к себе тот самый букет. Настроение опять плещется где-то на донышке, и Сяо Чжань сбегает к себе в кабинет, решив, что зайдёт в гримерку и поздравит своих студентов попозже. Когда буря в душе уляжется. Но не успевает он достать кружку и пакетик чая, как кто-то стучится. Очень настойчиво. — Ибо? — Сяо Чжань так и застывает в дверях с пустой кружкой, — ты почему? — Куда вы убежали, Чжань-гэ? — почти обиженно тянет тот, — я еле догнал вас! — Голова разболелась, — врет Сяо Чжань, — не люблю толпу. Иди и передай ребятам, чтобы не уходили, я зайду к вам в гримерку… минут через двадцать, — он готовится снова закрыть дверь, как Ибо ловко протискивается внутрь, а в следующую секунду: — Сяо лаоши, Чжань-гэ, я… Хотел сказать, то есть, пригласить вас, вы мне нравитесь. Очень, — и Ибо протягивает Сяо Чжаню до боли знакомый букет. — Ты что, передариваешь мне букет от фанатов? — Что? Нет! Я сам его купил! — и, видя замешательство на лице Сяо Чжаня, Ибо объясняет: — Просто поставить его было некуда, в гримерке такая духота, они бы тут же завяли. Я отдал его Сонджу, но он бы не пролез ко мне сквозь толпу, поэтому запустил букетом в меня, ну как-то так… — под конец речи голос Ибо, этого яркого и нахального Ибо, который не боится никого, ничего и особенно собственных эмоций, затихает и едва ли не переходит на шепот, — Я прямо на сцене собирался вам его вручить, но вы сбежали, и я за вами… — Ибо, — мягко зовёт Сяо Чжань, приподнимая тронутое румянцем лицо за подбородок, — а ты знаешь, что в оригинале пьесы у главного героя был поцелуй?