Зефир

Сяо Чжань ворочается в постели и не может выбросить из головы фразу Чжочэна «Ну хоть в этот раз не затупи», которую тот словно бы невзначай обронил, подвозя друга в аэропорт. Едва забрезжил рассвет, как Сяо Чжань с Ибо приземлились в Осло и, закинув вещи в арендованный домик, отправились гулять по городу. Да так, что вернулись поздно вечером, спустив кучу денег на еду и сувениры. Ноги гудят так, что Сяо Чжань едва доползает до мягкой кровати и падает в объятия воздушных одеял, предвкушая долгий здоровый сон. Который никак не идет. Сяо Чжань знаком с Ван Ибо без малого два года. Ван Ибо двадцать три, он учится на хореографа, в свободное время катается на мотоцикле, а на каникулах — путешествует по разным странам с Сяо Чжанем. Воплощение свободы и дерзости. Сяо Чжаню двадцать девять, он несколько лет шел к серьезной должности пресс-секретаря крупной корпорации, умеет носить костюмы тройки и быть одновременно дипломатичным и жестким, а два раза в год берет отпуск и отправляется исследовать мир с Ван Ибо. Назвать их друзьями было бы слишком претенциозно, ведь они не настолько близки, как полагается друзьям. Но и простыми знакомыми друг друга не считают, ведь проводят бок о бок недели. Познакомились они через общих друзей и быстро нашли общий язык, а затем обнаружился и схожий список стран, которые оба мечтали посетить. Предпочитаемый туристический стиль у них тоже совпал — активный отдых, культурное погружение, без моря выпивки и сомнительных развлечений, хотя местный алкоголь они всегда пробовали, но только в меру и строго в компании друг друга. Чаще всего у камина или на террасе, любуясь закатным солнцем. Идеально. О том, что это больше похоже на романтические путешествия, никто из них предпочитает не думать. Они просто ездят по странам, разделяя восторг и впечатления на двоих. Ноу хомо, как говорится. Но в ушах зудит фраза друга, а сон, как назло, не идет. Зато приходит голод. Нет, не тот, который Сяо Чжань временами улавливает где-то в районе солнечного сплетения, стоит ему слишком долго задержать взгляд на губах Ибо или его кадыке, или залипнуть на том, как ярко и открыто улыбался его «товарищ по путешествиям», радуясь хорошей погоде и возможности полюбоваться природой. Сейчас к нему пришел совершенно банальный и нифига не томный голод — в животе громко заурчало. Сяо Чжань, вздохнув, поднимается с постели, и, стараясь не разбудить спящего в соседней комнате Ибо, крадется на кухню-гостиную. Он успешно преодолевает расстояние до холодильника, находит там половину сэндвича и разворачивается, чтобы: — Ибо! — так и замереть, застигнутый врасплох, — Я думал, ты уже спишь… — Не могу уснуть, — виновато тянет Ибо, кутаясь в мягкий свитер, — Может, выпьем? И они подогревают в кастрюльке глогг, собирают винную тарелку из всего, что нашли на кухне, устраиваясь, наконец, у потрескивающего камина. Телевизора в этом доме нет, а ноутбуки они, как истинные путешественники, оставили дома, поэтому и усаживаются лицом к лицу. Горячее вино со специями кружит Сяо Чжаню голову, и он склоняет ее к спинке дивана, не сводя глаз с Ибо, которого алкоголь, кажется, совсем не берет. — Расскажи мне, — просит Сяо Чжань, — о чем-нибудь. О чем угодно… И Ибо не подводит его, рассказывает. Сначала о том, как у него дела в универе, о друзьях и увлечениях, о том, как он заебался ставить новую хореографию. Сяо Чжань участливо мычит, вливая в себе еще вина. Потом Ибо плавно переходит на личные темы — от решения превратить увлечение танцами во что-то серьезное до адреналинового всплеска во время мотогонок. О мечтах создавать что-то уникальное, грандиозное, важное. О периодах, когда хочется все бросить, и моментах неразбавленного удовольствия от любимого дела. О желании жить, не сожалея ни о чем. Сяо Чжань внимательно слушает, слушает и проваливается — сначала в Ибо, а потом, незаметно для себя, в сон. Сквозь дрему он ощущает, как его несут и заботливо укладывают на кровать, укрывают одеялом, а потом… как прохладные пальцы касаются его скул, а к уголку губ на долю секунды прижимаются чужие.