Зефир

— Привет, я по… эмм… объявлению на двери? — спрашивает высокий эльф с длинными белыми волосами, что Сяо Чжань поначалу даже теряется и не узнает его. — А, Ибо, это ты, привет, — все же пропускает он парня внутрь, — проходи! Классный костюм, кстати, даже уши такие… реалистичные, — на что Ибо ухмыляется так по-ванибовски: — Можешь даже потрогать, Чжань-гэ. — Я тут, в общем, детям конфетки раздаю, а взрослым — алкоголь, — Сяо Чжань даже не пытается съехать с темы как-нибудь плавно, хватаясь за мини-бутылку текилы, как за спасательный круг. — Вот, держи. Счастливого Хэллоуина, Ибо! Сяо Чжань надеется, что Ибо сейчас возьмет алкоугощение и свалит в свою комнату, не искушая его еще больше, но: — Может, выпьем вместе? — и Сяо Чжань соглашается, конечно, он соглашается, потому что не может иначе. Потому что три года назад, когда Ван Ибо впервые решил заехать в его небольшой хостел, Сяо Чжань без возражений уступил ему одиночную комнату с лучшим сигналом вай-фая, которую вообще-то планировал переоборудовать в свой кабинет. Дальше больше — запасной ключ в прачечную, чтобы возвращающийся поздно танцор мог постирать белье ночью, молчаливое согласие (и даже, может, капелька радости) от фамильярного «гэгэ», которое Сяо Чжань вообще никому из жильцов не позволял. Но, надо признать, большую их часть составляли либо туристы, либо командированные, съезжавшие максимум через месяц-другой. Так что да, Ибо и объективно, и субъективно был особенным. Через полчаса захмелевший Ибо и в принципе не пьянеющий Сяо Чжань сидят на диване и делят уже третью мини-текилу. Тогда-то Сяо Чжань и вспоминает оброненные ранее слова Ибо, протягивает руку к его острым ушкам и аккуратно, чтобы те не отвалились, проводит по ним кончиками пальцев. «Эльф» хихикает и стреляет глазами, а у Сяо Чжаня пересыхает в горле и он махом заливает в себя алкоголь. — Эй, Чжань-гэ, ты пьешь неправильно! А как же слизать соль? — Забыл, — смущенно блеет Сяо Чжань и впервые в жизни ощущает себя не хищником, а добычей. — Ах, Чжань-гэ, — Ибо придвигается ближе, слои его одежды мягко шуршат, и Сяо Чжань из последних сил цепляется за этот звук, — ты такой красивый, знаешь? И не меняешься совсем, сколько я тебя знаю, все такой же, великолепный и красивый, словно вампир, — у Сяо Чжаня от этого по спине бежит холодок, хотя технически это невозможно, — и клыки у тебя совсем как настоящие, ну-ка… — и Ибо тянется к его выпирающему клыку и предсказуемо режется. — О. — Кхм, — Сяо Чжань пытается не зарычать, пока Ибо бездумно тянет в рот палец — зализать ранку. — Какие классные клыки! — говорит в итоге тот. — Скажи, где заказал? Может, пригодится на следующий год. Я бы тоже хотел нарядиться вампиром, но для этого нужно быть очень, очень сексуальным, — тянет Ибо, а к его запаху, помимо алкоголя, примешивается теперь еще и возбуждение, от которого пьянеет уже Сяо Чжань. — Ибо, тебе пора, уже- — Что уже? В твоем почтенном возрасте уже пора спать или ты в полночь превращаешься в летучую мышь? — ухмыляется Ибо, откровенно наслаждаясь своим растерянным гэгэ. — Прямо как настоящий вампир! А-ха-ха, Чжань-гэ-э-э… — и вдруг начинает заливисто хохотать, запрокидывая голову на спинку дивана и обнажая шею. Самообладание Сяо Чжаня держится на честном слове и репутации порядочного вампира, которую он поддерживал без малого пять веков. — Отличная шутка, Бо-ди, — хрипит он, отводя взгляд от белоснежной шеи, — но у меня с утра дела, так что я бы хотел лечь спать. — Кстати, а ты в гробу спишь? — не унимается тот. — И что за дела? Ты же работаешь из дома! — Я сплю в обычной двуспальной кровати, Ибо, — господи, почему он вообще это объясняет?! Разговор поворачивает куда-то в опасное русло, а сам Ибо уже не выглядит настолько пьяным. — Не поверю, пока не увижу, — хмыкает тот и уверенным шагом идет к спальне. — Какого хрена? — Сяо Чжань идет за ним следом, возмущаясь в затянутую в серый шелк спину. — Так хочешь попасть в мою спальню, диди? — о, это срабатывает, и Ибо застывает. А потом резко оборачивается и подлетает с Сяо Чжаню, едва не вжимая того в шкаф позади: — Чжань-гэ. Сяо Чжань, — теперь уже явно протрезвевший Ибо напряженно вглядывается в лицо своего хозяина-соседа, словно выискивает на нем ответы. Сяо Чжань понимает, почему — на такую открытую агрессию должна отреагировать его природа, но он изо всех сил контролирует себя и не дает клыкам удлиняться, а глазам — полыхать огнем. — Ибо, кажется, последний шот был явно лишним, — со сталью в голосе произносит он, успешно играя роль оскорбленного. — Давай ты сейчас поднимешься к себе, а завтра мы поговорим, да? Если захочешь, — мягко добавляет он, видя отчаяние во взгляде напротив. — Извини, — бурчит Ибо и пулей вылетает из квартиры. *** — Черт! — Ибо швыряет все, что попадется под руку. — Черт, черт, черт! Бляяяяяя…. — он хочет запустить руку в волосы, но натыкается на длинный парик и рычит от отчаяния. Он все испортил. Три года. Три года коту под хвост. Плевать, что он запорол задание — общение и дружба с Сяо Чжанем, нет, с Чжань-гэ уже давно перестали быть для него простым заданием по вычислению нежити. Этот веселый и открытый человек просто был чуть бледнее обычных людей, а его почему-то записали в вампиры. Хотя, в этом отчасти был виноват и сам Ибо — он порывался отправить отрицательный отчет в первый же месяц, но потом понял, что тогда его просто перекинут на другое задание. А уезжать от Чжань-гэ совсем не хотелось… И он нашел выход. Писал в отчетах о каких-нибудь мелочах вроде бледности или нелюбви к блюдам с чесноком, немного приукрашая — это оправдывало его долгосрочный «проект» и позволяло иногда мотаться на короткие миссии, прикрываясь соревнованиями по танцам. Честно говоря, сегодняшний вампирский костюм Чжань-гэ он тоже собирался внести в отчет, в красках расписывая контраст светлой кожи и черно-красного наряда, узкую талию и длинные ноги, а еще обязательно — что-то хищное во взгляде. Но теперь… Теперь Сяо Чжань, наверное, даже и не подумает с ним поздороваться при встрече. Он выставил себя каким-то несдержанным маньяком! Приперся, напился, провоцировал, а потом и вовсе ворвался в спальню! Идиот, идиот, идиот! Влюбиться на миссии еще куда ни шло, но собственноручно запороть едва наладившуюся хрупкую дружбу… А вдруг… завтра с утра Чжань-гэ придет к нему, будет избегать смотреть в глаза, а потом попросит поискать себе новое жилье? Ибо накрывает такой паникой, что он готов бежать куда глаза глядят, но инстинктивно — к Чжань-гэ. В надежде подобрать слова и объяснить, в надежде, что его поймут… Каково же его удивление, когда, распахнув рывком дверь, он видит Сяо Чжаня: — Чжань-гэ? Ты… — Мне кажется, нам нужно поговорить. Сейчас, — говорит тот, выглядя немного уставшим и нервничающим. — Хорошо, — Ибо кивает и отходит, — проходи. — Кхм, — Сяо Чжань смотрит сначала на порог, а потом прямо в шокированные глаза Ибо. — Убери, пожалуйста. — Что?.. Как?.. — тот беспомощно переводит взгляд с тонкой линии пепла под порогом на бледное, бледное лицо гэгэ. — Ты? — Да. Я — да, — вымученно улыбается тот. — И я надеюсь, ты примешь меня. Хотя, я буду рад и осиновому колу, если он будет от тебя, потому что… Блядь, Ван Ибо, впусти меня, пожалуйста, я как-то не готов признаваться в любви через порог и защитный барьер! Ибо, подгоняемый осознанием и мощным скачком адреналина в крови, носком тапка стирает защитный пепел с порога и втаскивает Чжань-гэ внутрь за лацканы пиджака, тут же захлопывая дверь и прижимая того к ней. — Ну наконец-то, — шепчет Ибо, а потом поддается сжимающим талию рукам и привстает на носочки, тянется выше, туда, где его (три года) ждет Сяо Чжань.