Сказания о (самых лучших) молодых годах

Поздний вечер. Ты когда-нибудь испытывал необъяснимое ощущение то ли тревоги, то ли страха, то ли просто жуткой усталости и отречения от всего на свете, но при этом в жизни всё было хорошо? У тебя есть еда в холодильнике, ты одет, обут, родители живы, ты учишься или работаешь, ты не на грани отчисления, но стоит тебе остаться один на один со своими мыслями, как тут же они разорвут тебя, превратят из человека со стойким характером в сплошную размазню. Ты не хочешь ложиться спать, потому что вместо того, чтобы наконец вырубиться после ужасно тяжелого дня, ты лежишь и глотаешь слезы, которые непонятно откуда взялись, ведь всё хорошо. Если ты ощущал такое, то тебе сюда. Мы поговорим с тобой за чашкой чая об этом. Что, скорее всего, не поможет проблеме… Но давай не об этом. Я уже который час сижу с этой проклятой историей английского языка и абсолютно ничего не понимаю. Я, конечно же, рад, что в универе все так стремятся повысить знания моего английского, но если вы действительно хотите, чтобы я знал историю тупого английского, то лучше бы вы написали эту сраную книгу на родном языке для лучшего понимания. Даже там я не дал бы полной гарантии, что пойму идеально, но уже процент выше. А так… удачи тебе, Джисон, ощущай себя самым тупым человеком планеты, читая вроде банальный текст всего на 35 вордовских страниц, которые бросил препод на почту, про какое-то завоевание саксонов, но при этом нихера не понимая, потому что мозг просто отказывается это воспринимать. Тебе показалось, что я ненавижу английский, да? Логичный вопрос, конечно же, а что я забыл на факультете филологии? Я мечтал со средней школы об этом… Да, мечтал. Я знал, чего я хочу. Сначала я хотел стать психологом. Я пробовал себя в этом. Мне жутко нравилось. Мне и сейчас нравится покопаться в чьем-то поведении, понять суть происходящего, наблюдать за людьми и их мимикой, но тогда, будучи школьником, я уже понял, что херня это всё. Люди мало ходят к психологам, это раз. А два — они не хотят их помощи, не хотят делать для себя лучше. Предпочитают крутиться в своем дерьме, которое они сами создали, но изменить что-то не хотят. Психолог — профессия без отдачи. Ты лишь отрываешь кусок себя для кого-то вообще не знакомого, но взамен — ничего. Тупо в минус уходишь. К тому же… если посмотреть, как сейчас занимается факультет психологии, то я наоборот даже счастлив, что не пошел туда. Деграданты одни. Хотя, может быть, это моё сугубо объективное мнение, потому что я реально вижу, что туда идут те, кому нужен сраный картон под названием «Диплом», но знания они не хотят получать. Я не спорю, исключения есть, всегда и везде, но я таких пока не встречал. Поэтому если ты то самое исключение — бро, ты лучший! И таким вот образом, я остался школьником без будущего. Я не знал, что делать дальше. У меня очень круто получалось делать массаж. Мне не влом, людям классно, думал, почему бы нет. Даже самые крутые люди в моей жизни, позволяющие себе очень много всяких удовольств, богатств и роскошеств, признавались, что были шокированы тем, что мои руки могли сделать с их спиной. Неплохой такой скил. Но было одно огромное НО. Я гуманитарий до мозга костей. Если бы мне пришлось идти там на медицинский, сдавать биологию или химию, или математику, то я бы в жизни ничего из этого не сдал бы. Гуманитарий? Окей, ну выбирай себе гуманитарные профессии, вон, переводчик, к примеру. Что мешает? Я скажу что мешает. Мое плохое восприятие речи. Да, я знаю, дело в практике, но черт, так туго идет со всем этим, я реально плохо слышу, что там бубнят иностранцы, я плохо разбираю речь. И я и эту мысль забросил, хотя с английским у меня в школе было лучше всего. А потом я понял, что умру, если не пойду на переводчика с китайского. Китайский стал моей стихией. Просто глаза в форме сердечек и дикое желание. Эта страсть затмила мои страхи, я взялся за полтора года до обучения зубарить предметы, которые мне нужно будет сдавать для поступления, я с нуля выучил историю, сдав её лучше всех в классе (при всем том, что на уроках я бессовестно спал), подтянул английский, хотя получилось не идеально, и корейский со всеми его правилами грамматики тоже сдал почти лучше всех. Я больше не задумывался ни о каких других планах В и С, в то время, как мои одноклассники подавались везде, куда только можно было, пытались сдать всё, что только можно было, потому что не были уверенны в себе. Я правда не знаю откуда у меня было столько веры в будущее, что всё сложится именно так, как я желал, но я сдал. Я поступил. Я поступил в университет, где в том же году, когда я поступал, открыли факультет китайского языка. Я чувствовал, что звезды сошлись именно для меня. Чувствовал, пока на первом курсе меня не поприветствовала экономика, которая казалась для меня адом, на втором курсе — право и маркетинг, а на третьем вот — история языка. Конечно же я догадывался, что помимо моего обожаемого китайского я буду еще что-то учить, но не такую же дребетень, ну! Да, есть и бизнес английский, и разговорный английский, и перевод письменного английского, и устный перевод (всё потому, что английский у всех основной язык), и китайский, и перевод китайского, и ИСПАНСКИЙ, ПОТОМУ ЧТО "ВАМ НУЖНО, РЕБЯТКИ, ВЫБРАТЬ ТРЕТИЙ ЯЗЫК". Честно? Если бы можно было, я бы отказался от третьего. Вы примерно поняли, как у меня весело? Я знаю, есть похуже. Я знаю, те же медики спят в половину меньше меня, учат больше, материал сложнее. Я знаю… Но я Устал… Комната освещается лишь светом настольной лампы, которая не работает лишь днем и пока я сплю. Я просто предпочитаю не включать основной свет. Мне привычнее так. Да и больше уверенности, что какой-то идиот не постучит в мою комнату прикола ради. Я живу один. Пока что. Мне так и сказали при заселении в эту шарашкину контору: "ладно, живи в пустой, но при первой же возможности я тебе подселю кого-то". Угу, что же мне еще остается? Вокруг меня куча пространства, пустые кровати, стол возле окна и я. За стеной кто-то орал, буянил, явно будучи далеко не самым трезвым на этаже. На самом деле я не могу завидовать им в том, что у них полно времени на гулянья. Ведь я что-то делаю в этой жизни. Ведь я получу в будущем что-то из своих стараний. Я просто должен. Я надеюсь. С открытого окна веет теплым ночным воздухом, который может быть только летом. Занавески легонько развеваются, касаясь стопки книг на моем столе, иногда даже закрывая мне экран ноутбука, за которым я читаю. Рядом стоит чашка чая с лимоном. Кажется, это пятая за вечер. Я знаю, что на завтра у меня вряд-ли есть что покушать, но это потом… Всё на потом. История английского языка сегодня всё-таки пойдет к черту. Я сделал тонну бизнес английского, такую же кучу письменного перевода, китайский, но история явно уже не влезет в мою голову. Я так больше не могу. Откидываюсь на спинку стула, прикрывая глаза. Всё, что приходит в голову в данный момент, что сраные саксоны наконец ушли в небытие. А ещё я отчетливо чувствую дикую боль в спине. Это отличительная черта молодежи, а особенно программистов и филологов, кажется. Многие часы в сидячем положении приводят к ужасным последствиям. Стараешься хотя бы каждый час вставать и разминать спину, чтобы не так болела, но это уже не сильно помогает. В руки попадает телефон. Абсолютно никаких уведомлений. Лишь бесящие уведомления с почты о всяких рассылках. Всё никак не найду времени, чтобы отписаться от них всех сразу. На часах 00:54. Решаю написать в беседу своим двум доркам. Джисон: ну чо вы живы? * видео отправлено* * ссылка отправлена* прием, я знаю, что вы еще не спите — Ну и в жопу вас, — спустя десять минут тишины от них психую я. Я знаю, что, возможно, как и все люди, они заняты. Сынмин, наверное, принимает душ, а Чонин, возможно, спит уже. Я знаю, что меня не игнорят. Я знаю, ведь завтра при встрече они будут таким же моими лучшими друзьями, как и всегда, ведь тогда они меня не избегают. Просто они немного меньше социально-активны. Хотя я бы понял, если бы игнорили, ведь я такой надоедающий и шумный… Громко вздохнув, я поднялся, покрутился корпусом пару раз в разные стороны до хруста позвонков, закинул рис в кашеварку и включил её. Пора спать. Утром выключу её. А пока пускай всё идет в зад, я жутко устал… Беруши в уши, дикий хохот за стеной не так слышен, теперь, думаю, я смогу уснуть. Я надеюсь, что я сегодня посплю.

***

Ровно в пол седьмого я стоял и заваривал себе кофе на общей кухне, пытаясь протереть глаза, чтобы хотя бы увидеть, когда он будет закипать, дабы не переварить. Кухня абсолютно пустая. Все те, кто так бушевал вчера ночью, крепко еще спят? Засранцы. Нет, правда, у меня есть к ним негативные чувства, я их терпеть не могу. Я хотел бы врезать, хотел бы вышвырнуть с четвертого этажа через окно, но мне тоже потом жить негде будет, потому что выселят. Здесь правила похлеще армии, но никто их не соблюдает, меня это жутко изводит. Туалеты задымлены, воздух мало того что и так не самый ароматный, так ещё приправлен запахом едкого табака и электронных сигарет. Курят почти все на этаже. Как девушки, так и парни. Порой мне кажется, что кроме меня и моего тихого соседа за стенкой, курят все. Не люблю курильщиков. Не люблю пьющих. Не люблю прогульщиков. Не люблю пофигистов. Не люблю тех, кто идет против родителей или пренебрежительно относится к ним. Я могу долго продолжать этот список. Но больше всего я не люблю такого себя.

***

— Драсте, — уставший Чонин из-за пешего похождения на шестой этаж прислоняется к стенке университета рядом с аудиторией, под которой ждет наша группа своего часа. Ну, группа — громко сказано. Нас трое да две-три одногруппницы напротив. — Я предлагаю пойти домой. — Зачем ты разбрасываешься такими заманчивыми предложениями? — вздыхает Сынмин, просматривая в телефоне лекцию перед парой. — Мы ведь можем не отказаться, — продолжаю я мысль Кима, ведь все мы — одна сплошная клетка мозга. Думаем одинаково, говорим одинаково, даже молчим одинаково. — Бля, мне жалко денег за проезд, не пойду домой, — хмурится Чонин, еле отлипая от стены. — Что нам на сегодня было? Какая лекция по счету? Он ловит от нас два скептических взгляда и закатывает глаза. — Да ладно вам, вы же знаете, что у меня нет времени эту парашу читать! — А что он тогда делает весь вечер? — тихо шепчет мне на ухо Мин. Я лишь пожимаю плечами. — На самом деле… я тоже только первый листок прочитал, — самодовольно признаюсь я. Сынмин смотрит то на меня, то на Чонина, а потом тихо выдыхает «пизда» и проходит следом за преподавателем в только что открывшуюся аудиторию. Вообще, если честно, попадись нам другая тетка на историю языка, то нам было бы точно именно то, что сказал Сынмин. А так… задаст вопрос, разговорится, отвлекает аудиторию, пока ты, бедолага, шаришься по тридцатке страниц лекции в поисках ответа. И вот, к концу её тирады ты даже успеваешь дочитать нужный абзац до конца, чтобы ничего не понять и просто как-нибудь рассказать уже хоть что-то, подглядывая в лекцию на небольшом экранчике. Скажешь пару предложений, сделаешь умный вид, словно ты понял, что ты хотел сказать, она продолжит вместо тебя, поблагодарит тебя словами сэнкью фо зе экселент ворк и всё… Так я и учусь, черт подери. Но это только на истории языка, честное слово. Нас трое. Трое парней среди кучи девушек. Оно и понятно, филологический ведь. Но да ладно, нам и так нормально. — Я жрать хочу, — шепчу я сидящему рядом Сынмину на бизнес английском. — Мимин, понимаешь, я сильно хочу. — Доставай и жри, не стесняйся, что ты сегодня брал? — невозмутимо отвечает тот. — А ты угадай, хехе — Понятно всё. Я тоже рис брал. — Завалитесь! — шипит сердито Чонин, чтобы мы не мешали. — Ой, ты в жизни не ел никогда, вот тебе не понять того, как мы хотим жрать! — защищаюсь я. — Я тебя сожру, чертов ты Хан Джисон, — отчетливо слышу злого Яна, — только напомни мне после пары об этом. Хах. Вот мы, слева направо: вечно голодающий (я), вечно всё знающий (Сынмо) и вечно всё забывающий (Нини). Но есть всё-таки вещь, которая объединяет нас троих. Желание поспать. После второй мы по традиции идем в столовку, отвоёвываем у первокурсников стол и трапезничаем, чтобы дожить до конца этого дня. Предложение свалить с разговорного прозвучало как минимум уже три раза, но мы его прогуляли прошлый раз, так нельзя. А жаль. Я ненавижу разговаривать. Чонин тоже. Самый молчаливый. Да и Сынмин не любит. Хотя… не люблю я разговаривать на английском тупо потому, что я сомневаюсь в своих способностях. Которых у меня нет. А те двое, точно говорю, просто не любят разговаривать. Порой я удивляюсь, каким образом я вообще с ними подружился, ведь я по натуре болтливая непосидющая белка, которую разносит после кофе, а они — тихие и спокойные. Как-то Сынмин признавался, что, наверное, так бы и остался молчать все четыре года учебы, если бы мы не сплотились. А вообще… мы похожи. Мы не просто одногруппники, которые поступили на филологический в один год. Мы не просто трое сорвиголов, которые связаны одинаковым количеством домашки, выбрали китайский, а после испанский. Мы те, что дадим сотку, если понадобится купить молока домой. Ха-ха-ха. Но на самом деле… Это не просто одна клетка мозга. Это те отношения, без которых не прожить в это нелегкое время. Я бы сгнил. Чонин ходит на танцы. Он крутой, правда. Он танцует, ездит везде выступать коллективом по стране на сходки всякие, учит хоряги и имеет страсть к этому. В отличие от меня. Сынмин очень хорошо знает английский. Он время зря не терял в школе. У него рил высокий уровень языка, думаю, он точно имеет все шансы стать профессиональным переводчиком. В отличие от меня. От меня, который абсолютно ничем не выделяется. Я не знаю, что отвечать, когда меня спрашивают об увлечении. Этот омерзительный вопрос о хобби. Я не знаю, что я должен ответить… Если так подумать, то у меня его нет. Порой я задумываюсь об этом. Что вообще я делаю в жизни? Люди чем-то занимаются. Танцами, вокалом, играют на музыкальных инструментах, плавание, спорт, другие виды деятельности. Но, черт подери, Хан Джисон… Что делаешь ты? Есть ли что-то, в чем ты преуспел, что ты довел до конца? Двадцать лет живешь, но что из всех занятий — твоё? Ты сможешь поддержать разговор человека, который занимается плаванием? Нет. Знает математику? Нет. Разбирается в растениях, например? Нет. Для чего ты существуешь, Хан Джисон? Это тот вопрос, который терзает меня ночами. Именно это я имел ввиду, когда ты только прочитал первые строки моего жизненного повествования. Для чего я существую? Я ни в чем не преуспел. Ни в каком деле я не профессионал. По сути я ничего не могу делать хорошо, чтобы меня в будущем взяли на работу. Я не знаю в идеале язык. У меня плохо со слухом, а точнее с восприятием. Какой же я к черту специалист? Что ты будешь делать в будущем, ведь остался всего год? Хан… остался год. Ты не можешь сидеть на шее у родителей, как сейчас. Тех денег, которые ты успеваешь получить на каникулах, едва хватает на пару месяцев, и снова приходится просить, экономить, перебиваться. А когда получается, что тратишь больше, чем планировал, то это бесит, не знаешь, что говорить родителям. Я не работаю во время учебы. Многие работают, но я нет. Я не знаю, как мне найти время ещё и для работы. Я просто благодарен небесам, что родители не послали меня к черту, а поддерживают моё жалкое существование. Я много ною, я понимаю… и ты можешь на этом моменте прервать мои никчемные разглагольствования, я тебя пойму. На вид я жизнерадостный, шустрый человек, полон энергии и желания жить. Но я так слаб… Блять, я так слаб. Люди удивляются и не знают чего сказать, когда видят, как моё настоящее состояние вылазит наружу, смазывая «такую красивую» улыбку с лица, превращая её в усталую тонкую полоску губ, уголки которых даже не в силах подняться. Глаза не горят огнями, плечи опущены, ноги еле волочатся. Это так смешно. Смешно видеть их недоумение. Но я их понимаю. Я почти никогда не показываю насколько я могу быть истощенным другим людям. Возможно, те два балбеса (абсолютно любя) успели за три года увидеть меня такого пару раз, но остальные… я бы тоже удивлялся, увидев такие изменения в человеке, который изо дня в день подбадривает всех, говорит о хорошем и улыбается, словно пытается заразить своей улыбкой других. Что у него получается… А на самом деле… я слаб. Родители возлагают очень много надежд на меня. Нас в семье трое. Есть младший брат и младшая сестра. Я их взрастил, могу сказать, даже не преувеличив. Если бы я был на том этапе, когда я был еще школьником, а на моей шее еще те двое мелких спиногрызов, то нытья здесь было бы больше раза в три. Но то время прошло, я немного оклемался. И снова скажу… очень тяжело осознавать, что родители рвут задницы, представляя светлое будущее для своего старшего ребенка, думая, что он самый умный, самый лучший, самый способный, после получения диплома он устроится на работу, заработает кучу денег, купит им машину, себе, купит дом где-то заграницей, и всё у него будет замечательно. Но я ведь понимаю, что я далеко не тот умница, которым они меня видят. Мам, пап, я стараюсь… Но всё так сложно. Я не могу даже подумать, что могу вас подвести. Знаете, именно мысли о вас отвернули меня от желания суициднуться. Слишком много надежд на мои жалкие плечи.

***

Сынмин: знаете чо я хочу послать ту старую клячу в зад с её списком домашки вы видели почту? Чонин: Я ТОЛЬКО ЛЕГ ПОЖАЛУЙСТА ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ ЧТО Сынмин да, малыш, да, поднимай свою прекрасную тощую задницу и садись переводить интервью Джисон … я завтра не иду. Сынмин нет ты идешь. Джисон черт… ты же понимаешь, что я не могу просто сидеть с покерфейсом, зная, что я не готов. Я уже не могу учить это всё, пускай оно катится всё в далекие еббб Сынмин, но ты всё равно идешь. Джисон … ага. знай, это ради тебя Я сижу, уставившись на карту над своей кроватью. Обожаю карты, они придают мне 1% к желанию жить. Но сейчас я как бы не всматривался, ничего не получается. Я не хочу ничего делать уже, я собирался спать, правда. Я сидел себе спокойно прописывал иероглифы, которые мне в сотни раз важнее того тупого интервью, которое мне в жизни не пригодится. За что? Стук в дверь. Настойчивый стук в дверь. У меня мурашки по коже. Поднимите руку те, кто ненавидит стук в дверь. Я начал бояться его после переезда в общагу. Я не хочу открывать дверь. Я никого не жду, идите нахрен. Это моя зона комфорта, я уставший человек, я ненавижу в неизвестности открывать дверь, ведь я тут почти никого не знаю. Реально, какое ко мне может быть дело? Разве что сдать куда-то деньги или отчитать за то, чего я не делал. Не загрязнял я вашу кухню или туалет. Идите ищите других. Вот зачем мне ради такого открывать? И кастрюль больших у меня тоже нет, я супы на десять человек не варю. Сотки разменять нету, самому нужно. Одолжить денег тоже нет, я бы и сам не против, чтобы мне одолжили. Ненавижу. Я даже шагов у моей двери боюсь. Приходится идти… Я отмыкаю замок и выглядываю из-за двери. Какой-то парень. Первый раз его вижу. Господи, опять новые лица. — Привет, — говорит он приятным голосом и улыбается, — как тебя зовут?