Шахматный вечер

Стражи смотрят на мужчину, отражение, от лат которого бьёт им в глаза. Оба парня щурятся, словно по команде прокатываясь на пятках вокруг своей оси, хватаясь за широкие ручки двери и отходя, открывают проход в большой зал, где клонов уже ожидает небольшой стол с двумя удобными стульями, на которых они проведут беседу. Как только правители вошли, за ними тихо закрываются двери, а следом за этим небольшой писк подошв об кафель и глухой удар мушкетов об пол, конечно, не сильный, так как механизм может слететь и пуля просто попадёт им в челюсть. Слегка оттопырив мантию от спины, очкарик присаживается за один из стульев, что обтянут узорчатой тканью, сама мебель из тёмного дерева, покрытого матовым лаком, не любил Вару блестящую от лака мебель. Восьмой следует за ним, предпочитая подхватить ткань и уложить за спиной, дабы не садится на неё. На столе маленький таймер, но они им не пользуются, порой, ходы затягиваются чисто из-за разговоров, так что они давно забыли про него, оставляя чисто ради вида. Стол сделан специально для игры, так как в центре расположен подъём, а по краям четыре сантиметра, что немного ниже самого игрового поля, дабы складывать побеждённые фигуры. На возвышенности соответствующая разметка, а на поле фигуры светлого и тёмного оттенка зелёного. Кудрявого берут лёгкие мурашки от предстоящей битвы, по совместительству светской беседы. Ухватившись за жёлтые глаза взглядом, парень не отрывается пару секунд, а после обращает взор на шахматы. — Ты в гостях, я хожу первым. — Как правило: гостю уступают право первого входа. — Выдумал правила и пытаешься обдурить? Не выйдет. — Пухлые пальцы берут пешку, с тихим стуком опуская на новую клетку, — Твой ход. — Приподнимая уголки губ, юноша склоняет голову к высокой спинке, расслабленно восседая на месте, в отличие от короля пик, что упирается руками в резные подлокотники, шлем занял место на коленях, пикой на макушке слегка упираясь в броню. Как раз из-за нагрудника он не может нормально сесть, он мешает свободным движениям спины, так что приходится очень сильно выгнуться, или сидеть ровно, облокачивая на стул уставшую спину. На собраниях мужчина может опираться на стол руками, так что мог расслабиться, а вот при наклонах или подобном сидении складывалось ощущение, что это не мужчина в нагруднике, а в бочке, которая очень его сдавила. — Да ладно тебе, сними эту хрень, мы пришли играть и расслабляться. — В отличие от своего короля, валет имел очень удобную одежду, что нисколько не ограничивала движения. Поднявшись, зеленовласый подходит к Пику, проскальзывая рукой ближе к подмышке смуглого парня и с трудом щёлкая одним из держателей. Восьмой же не против, так что принимает помощь, отстёгивая крепления с другой стороны, нагрудник слегка оттопыривается от тела, давая снять его через голову, чем, и занят клон, от чего и так растрёпанные волосы пушатся и пытаются залезть в рот. Пара волосинок остаётся на броне, зацепившись за неё, а другая парочка на водолазке под ней, просто потому что волосам свойственно выпадать, а у фиолетового на скальпе довольно густые волосы. — Так гораздо лучше. — Взявшись за плечо, лидер несколько раз им провёл круг, слыша характерный хруст и немного массируя больное место у шеи. Шутник не упускает возможности тукнуть одним пальцем в больную мышцу, от чего длинноволосый испускает тяжёлый выдох и бьёт по руке, отстраняя приставшего лёгким толчком. — Ой, ну ладно-ладно. — В раздосадованных чувствах парень возвращается на свой стул, разводя руки перед шахматным полем и намекая, что пора наступить и ходу оппонента. Тот лишь отстраняет одну руку, ухватываясь за «голову» шахматной фигуры и ставя её уже на клетку салатового цвета. Вскоре боль пропала, или просто не подавала признаки из-за того, что у пятого была отобрана одна подушка под спину. Хоть он и вредничал, ибо: — «Мало ли где ты тёрся. А мне на этом спать ещё». Но, всё же отдал одну, самому себе, пообещав заменить, ибо доля брезгливости к длинному плащу Пика, что тёрся почти о землю, оставалась, ибо даже мантия Вару было не столь длинной, за счёт чего не пачкалась. За неспешным перемещением фигур вскоре начался новый диалог, каждый делал ход, обдумывая тактику и слова для противника. — Опять бубновых нет. — Конь делает свою фирменную «г», останавливаясь на середине доски. — Тебя они так волнуют? Что нет их, что они есть… — Замолчав, пиковый пешкой сбивает пешку вождя, забирая её в свою «коллекцию», где они расставлены строго по прямой, в отличие от иногда падающих добытых фигур валета пик. — Я — не попугай, и повторять слова за Куромаку не буду, он уже всё тебе детально рассказал. — А если я хочу чтобы ты повторил? — Обойдёшься. — Пик зажмотился повторить пару предложений. Грусть-тоска-печаль, всё, ухожу в депрессию. — Театрально насупившись и слегка приоткрывая губы, смуглый парень разваливается на стуле, упирая тыльную сторону ладони в лоб и вздыхая. А после данной сцены сразу начинает тихо хихикать с прикрытыми глазами. — Боже, да из меня был бы идеальный актёр! Устроить бы спектакль… — Но, никто бы не пришёл. — Эй! Я был бы очень знаменит! — Никто не спорит. — Решив на этом пока закончить с темой об актёрстве его партнёра, восьмой продолжает игру, пытаясь обхитрить соперника, но, всё же он слишком хорош в играх, особенно азартных, как-то им доводилось играть в покер даже, происходило это в королевстве Пика, был пасмурный вечер, они сидели в таком же большом зале. Видимо, у обоих пиковых мнение, что большие комнаты с небольшим количеством мебели, нужной, а не просто для того, чтобы было — это эстетично. Как и большие кровати, хотя, по большей части это просто удобно. Что касательно стражей, которые перебрасывались тихими фразами, пока в комнате не воцарялась тишина, в их очках Пик был самым обычным на вид, словно линзы позволяют видеть лишь пиковых в их истинном обличье. Оба мужчины, на вид молодых, стояли и в пол уха слушали звуки, обсуждая свою нелёгкую жизнь, спорили о том, что Вару — отличный вождь, ибо у них оказались разные мнения на этот счёт. Эти беседы затягивались, правда, не перерастая в крики, ибо им за это влетит. Так тянулись их часы работы, а часы беседы пиковых достигли уже третьего. Тем временем, за дверью бой был окончен, и очередная часовая партия в сочетании с редкими диалогами или монологами окончилась. Валет забрал все фигуры короля, последнюю особенно медленно утаскивая из-под носа лидера, как бы смакуя свою победу и видя озадаченное лицо мужчины, что слегка приподнял широкие и густые брови, немного сминая свои тонкие губы. — Я победил. — В этом тоне чувствовалось столько наслаждения, что даже Пик закатил глаза, признавая его выигрыш, как бы ни хотелось этого делать. Но, к сожалению, они — правители, и пиковому требуется вернуться в своё государство. Вару с неохотой поднимается, потягиваясь и наблюдая за тем, что твориться на улице, а там капал дождь. Пока пятый, разглядывал, что за окном, «рогатый» подняв увесистый элемент одежды сжимает волосы ладонью, дабы высвободить их из-под брони. — «Следует их немного подстричь, они уже начинают мешаться». — Слегка прижав края, парень застёгивает с одной стороны, переходя на другую, а затем поправляет рукава и плащ, держащийся на броне. — Я сейчас сам пойду, если ты не поторопишься, Вару. — Стоя у выхода, клон думает стучать по двери, дабы её открыли, и он смог уйти. Вождь, лениво перешагивая, подходит к мужчине, падая на него дополнительным грузом и впечатывается носом в броню, от чего сдавленно айкает, а восьмой улыбается уголками губ, ибо ну каким идиотом нужно быть, чтобы намеренно падать на железо? Самым последним, кем кудрявый и является. — Что, смешно тебе? А, мне больно, хоть бы пожалел, придурок… — За придурка было обидно, но фиолетовый решает не обращать внимания, укладывая руку на нос, охлаждая место удара перчаткой, на которой имелся холодный элемент. Отстранить конечность не вышло, ибо Вару не отдавал, продолжая кайфовать от холодной руки, что заглушала боль. — Отпусти меня наконец. — А, с чего вдруг? Из-за тебя я ударился, терпи. — Пройдя длинный коридоры, что был завешан подсвечниками, парни заворачивают вправо, видя длинную лестницу, по которой спускаются и выходят из башни «прекрасной принцессы», за ними увязывается два стража на защиту гостя и правителя в случаи чего. Наконец лидер выдёргивает руку, оставляя нос ни с чем. Дождь перестал капать, так что они свободно расхаживали по влажным улицам, иногда перекидываясь парой фраз. Вот и северная стена, около которой стража с оружием, но завидев вождя отступают, приветствуя только его. — Ну, пока. — С выдохом юнец протягивает руку для прощального пожатия, — Будешь мне должен за нос. — а всё из-за маленького пятнышка синяка, что появился от удара. Рука «клыкастого» сжала пухлую ладонь владельца страны, слегка потрясывая ей и отпуская. — Обязательно. — Нет. И оба это знают, скорее всего, пятый сказал это так, чисто потому-что. — Пока. — Для всех стражей за небольшими воротами простирается огонь, а для клонов карточный мир, что своей белой рябью режет глаза короля, а валет преспокойно смотрит за тем, как его партнёр уходит, не видя столь болезненного для глаз белого. Ворота закрываются, а правителя ждёт кучка стражников, что проводит его и ограждает от жителей, пытающихся с ним заговорить или взять автограф и прочий бред.