Дотянуться до звезд.

Мои неприятности начались с этого сероглазого чуда. Я не ожидал встретить там кого-либо живого, но ошибся. Нашей целью была добыча образца этой отравы, что они решили запустить в производство. Безумцы, поганые деятели, да это и не поможет! Люди вымирают, бесполезно тратя время на деньги. Нервно стучу по подоконнику и смотрю в предгрозовое небо. Верхушки деревьев, кажется, могут с легкостью дотянуться да неба, до облаков. Больно ударяю по деревяшке. Ладонь саднит. Поворачиваюсь к девушке и разглядываю ее. Какая она? Я не знаю, что сказать. Далекая, недосягаемая до нашего понимания. Странная, чужая, но выстрадавшая больше моего, больше нашего. Не мне ее судить. Как ее зовут? Не говорит, не помнит. Верю. Это вполне возможно после стольких уколов. Внешность девушки не пострадала от медикаментов. Ясные серые глаза, копна русых волос чуть ниже плеч, аккуратная фигура. Глупая, сама не знаешь, чего стоишь, хочу сказать я ей, но просто молчу. Она похожа на куклу или игрушку, что стоят в витринах. Сейчас она лежит, смотрит в потолок. Я подхожу и сажусь рядом. Ноль реакции. - И как мне называть тебя? - спрашиваю у неподвижной сероглазой странности. Она переводит на меня свой взгляд и криво усмехается. - Сам придумай. - Переворачивается лицом ко мне и берет за руку. А меня словно током прошибает от ее холодных прикосновений. Проводит пальцами по моей руке, переходит к лицу, ладонью прикасается к щеке, затем большим пальцем проводит по губам. Повторяя ее поведение, я сижу и молча, наблюдаю за ней. - Эжени, - неожиданно говорю в наступившей тишине. Она вздрагивает. - Тебе подходит это имя. - Пусть так, - равнодушно отзывается и убирает руку от моего лица. Зачем-то хватаю ее холодную ладошку и сжимаю в своей. Теперь моя очередь. Она, видимо, боится меня. А, может, просто так реагирует на всех. Но нет, странность приподнимается на локтях, садится рядом и кладет голову мне на плечо. Я не чувствую тяжести. Словно во сне. Словно это лишь видимость. - Расскажи о себе, - негромко шепчет Эжени. Затем придвигается ближе. Какая она холодная. Замерзла? - Лет двенадцать назад мы жили с родителями и братом в этой деревеньке. Отец был обычным рабочим на заводе, а мама врачом. Мы с братом учились в городской школе. Обычная история, - задумчиво озвучиваю я обрывки воспоминаний. - Дальше помню подземелье и камеру. Там всегда холодно и темно. А дальше просто сбежал. Точно не помню как, но удалось. А впрочем, неважно, забудь об этом. Девушка сидит тихо и молчит. Думает? Возможно. Я поднимаюсь, она следом за мной. Эжени вцепляется в мою руку и позволяет вести себя. Она не слабая, просто дискоординированная после стольких попыток убить ее. Бесшумными шагами она двигается рядом, спускается по лестнице и входит на кухню. Девушка привычно плюхается на диван, а я отправлюсь приготовить чего-нибудь съестного. Ребята ушли на разведку или охоту, обещали вернуться к вечеру. С полки я достаю пару тарелок, из холодильника кастрюлю с супом, который вчера сварила Энни на пару с Мирой. Пахнет неплохо. Копченостями, кажется. Я поворачиваюсь и смотрю на Эжени. Она сидит тихо и следит за моими движениями. Странная кукла. Раньше у нас в серванте стояли такие статуэтки-фигурки девушек. Мама их вечно берегла, пока они не разбились. И вот теперь передо мной сидит та самая игрушка из детства и серыми глазами изучает мой дом. Ставлю на плиту еду, попутно доставая столовые приборы. Все прибрано и чисто, работа девочек. После этого я подхожу к Эжени и сажусь на стул напротив нее. Черт, день не задается совершенно. Ерошу волосы и закрываю глаза. Я что-то упустил. Внезапно приходит шальная мысль. Мои глаза загораются лихорадочным огнем, а руки невольно сжимаются в кулаки. - Послушай, ты пробыла в этом подвале столько лет, так может... Может ты запомнила план коридоров? Кабинеты, лаборатории? - Смотрю в упор на девушку. Она ежится. Кивает. Неужели я прав? - Мне кажется, я знаю то, что ты ищешь, - тихо отзывается она, но ее голос эхом отдается в моей голове. - Листок есть или на словах поймешь? Я прав. Прав! Боже, разве это может быть так просто? Но я иду за листком бумаги и карандашом. Затем протягиваю их Эжени. Она слабо улыбается. Кажется, начинает что-то вспоминать из своей прошлой жизни. Пару секунд она сидит и просто смотрит на бумагу, а потом принимается что-то активно писать и чертить. Я не верю, что она - кукла. Она явно чувствует все то же, что и мы.