Дотянуться до звезд.

Сегодня мы разделились. Энни, Рик, Хантер и Дерек отправились на разведку места, что указало это создание, а я осталась с ней один на один. Я не боюсь ее, скорее, боюсь за нее. Временами она раздражает меня своим молчанием или этой противной Миной. - Мира, - раздраженно подправляю я ее в сотый раз. - Меня зовут Мира. Не Мина. Мира. Чудик сидит тихо и пьет травяной чай, что оставил ей Дерек. Идиот, думаю я по этому поводу. Потащил ее сюда, а если на одежде отслеживающее устройство?! Ладно, Мира, успокойся. Она - совсем ребенок. Только слишком тихий. За последние дни ее глаза загорелись двумя жемчужинами. Этого не должно быть. Если у остальных это признак сумасшествия, то у нее возвращения к жизни. Значит, что недавно ее обуревали сложные чувства. Откуда я знаю? Я - бывший медик. Мой отец учил меня многому, даже брал на практику. Тогда я думала, что это игра. Я изображала ассистентку, вскоре исполнилась моя детская забава. Я думала, что мы делаем лекарство, а подопытные согласны на испытание. Так говорил отец. Так говорили все. Бездушные твари! Только теперь я осознала всю соль. Они забирают души быстрее, чем пустота в сердцах и головах. Воспоминания отдаются болью. А я терплю изо дня в день. Держу все в себе, молчу и двигаюсь дальше. - Ты грустная, Мира, - бесцветно произносит игрушка. Она изучающе смотрит на меня и ждет. Я усмехаюсь и продолжаю чистить картошку нам на ужин. Впервые за три дня девушка назвала меня по имени. Прогресс. Значит, она возвращается. Медленно, но верно. - А знаешь, - задумчиво говорит Эжени, - я хоть и не помню прошлой жизни, но узнаю все обрывками. Кажется, я любила рисовать. Много рисовать. А еще природу и запах леса. Девушка замолкает так же неожиданно, как начала говорить. Я отрываю взгляд от очередной картошины и откидываю косу назад. Затем смотрю на чудика и усмехаюсь. - Этого ничтожно мало, - меланхолично озвучиваю свою мысль. - Ты держишься на расстоянии. - Эжени подходит ко мне и садится на соседний стул. От нее пахнет ладаном. Аромат смерти, что я чуяла в больнице каждый день. Тогда это казалось забавным. Я вспоминаю родителей и белые халаты. Сотни людей, что вылитые зомби. Многих губила и я. Наивная кукла, ты ошибаешься. Я стараюсь сохранить тебе жизнь. - Я была одной из докторов, - шепчу я. - Мои родители и семья тоже. Эжени сидит так же тихо и спокойно. В ее руках та самая кружка с ароматным напитком. Девушка хмурится и делает глоток отвара. Затем смотрит на меня и криво улыбается. Я делаю удивленное лицо. Раньше она не улыбалась, значит, это ее первая улыбка за столько лет. Она смотрит на меня пристально, как кошка за добычей, а внутри меня все сжимается от отвращения к своим родителям. Сердце бешено колотиться. Я губила таких, как она. Можно сказать, она - моя жертва. Я боюсь взглянуть на нее, но пересиливаю эго и заглядываю в ее серые глаза. Кукла, хочу сказать я, но не могу. Кажется, что она живая. Но это лишь мираж. Она холодная. - Все в порядке, - мягко отзывается игрушка, и улыбка вновь трогает ее губы. - Я буду молчать. Девушка допивает чай, поднимается и идет к выходу. Ее футболка и джинсы такие же белые, как и в первый день. Я поняла, почему это так. Вещи опрысканы специальным раствором. Сколько же она провела в крипте? Если верить Дереку, то больше десяти лет. Отец говорил, что только лучшие образцы выживают спустя годы. Сквозь окно я смотрю на силуэт Эжени и дивлюсь. Да, она сильная. Чужая для всех, но сильная. Я вздыхаю и трясу пару раз головой, отгоняя лишние мысли. Снова принимаюсь за картошку, а по щекам катятся слезы. Мне страшно. Что я сотворила?