Звезды экрана

Очередной напряженный рабочий день. Офис шумит как огромный улей, гул голосов, шарканье шагов, телефонные звонки, стрекотание техники отдается тупой болью где-то в районе затылка. Две встречи в первой половине благополучно закончились, сейчас у меня перерыв и можно хоть немного расслабиться, настроиться на вторую половину дня и мечтать, чтобы все это побыстрее закончилось. Выходные выдались слишком жаркие, и об этом усиленно напоминали саднящая задница, синяки на бедрах и рассыпанные по телу укусы и засосы. Я досадливо потер загривок, где под высоким воротничком рубашки прятался прощальный привет от Рика. Он настолько увлекся, что прокусил мне кожу до крови, ставя своеобразную метку. Было невероятно больно, но и оргазм получился просто феерический: я кончил без рук, фонтаном разбрызгав сперму перед собой, залив почти половину кровати. Откуда ее во мне скопилось столько, было непонятно, ведь два дня мы только и делали, что кончали. Уже после всего приятель пошутил, что мы смогли бы осеменить население небольшого города, наплодив себе уйму наследников. Приятные воспоминания прошивали насквозь, и чтобы сосредоточиться приходилось усиленно себя контролировать, вслушиваясь в бубнеж менеджеров и делая вид, что доклады о росте продаж чрезвычайно интересны. В результате своих усилий я и заработал головную боль. Хорошо, что можно было наконец укрыться в своем кабинете, врубить кондиционер посильнее и откинуться в кресле. — Господин директор, для вас пакет, — раздался в переговорном устройстве голос секретаря. — Несите. Через десять секунд передо мной на стол лег коричневый бумажный пакет без каких-либо опознавательных знаков. — Это что? — Курьер принес. Сказал, что для вас. — От кого хоть? — Не знаю, но в сопроводительных документах был указан наш адрес. Я посмотрел на секретаря, как на умалишенного. Он взял неподписанный пакет от неизвестного адресата и считал, что был прав. Можно было начать ругаться, но я просто махнул ему рукой, чтобы выметался. Сначала было желание просто выкинуть странную почту, но любопытство понемногу просыпалось во мне. Пакет был из плотной добротной бумаги, приятный на ощупь и достаточно легкий. Что там может быть? Я тщательно все прощупал, и предмет, попавший мне под пальцы, показался мне знакомым. Это оказалась небольшая черная флешка, больше в пакете ничего не было. Я вертел ее в пальцах довольно долго, прикидывая, сколько внутри может оказаться вирусов. Но пресловутое любопытство окончательно окрепло и вытеснило здравый смысл. И очень кстати пригодился мой старый ноутбук, что пылился без дела в нижнем ящике стола. Никаких данных на нем уже не было, так что можно без опасений просмотреть содержимое флешки. Пока включался компьютер, я прошелся по своему кабинету, постоял около окна, разглядывая город, а потом зачем-то закрыл дверь и предупредил секретаря, что меня ни для кого нет. От нетерпения зудели ладони, и как только последние иконки на рабочем столе зажглись, я засунул флешку в порт и проследил, как она автоматически открывается. Всего один файл, и это было видео. С замершим сердцем я кликнул на него, разворачивая сразу во весь экран. Тут же передо мной появилась комната с большой кроватью. Камера стояла так, что было отчетливо видно каждый сантиметр этого поистине гигантского ложа. Видео было цветное и со звуком, и первые пятнадцать секунд ничего не происходило, но я мог в деталях рассмотреть голубое покрывало на кровати и висящую на стене картину. Похоже, это номер в каком-то отеле, и я уже начинаю догадываться, что сейчас будет твориться на экране. Послышался шум, и в кадр вошли Малыш и Бантик. Оба свеженькие, с мокрыми волосами и в длинных футболках. На Малыше — моя, недавно купленная, достаточно дорогая и еще ни разу мной не надетая. — Засранец, — пробормотал я, но, тем не менее, улыбнулся, скользя взглядом по стройным ногам любимого. Омеги остановились боком к камере и без лишних слов потянулись друг к другу губами. Все ясно, это месть за то, что мы не взяли их с собой. Ну ладно, мне такой вариант отмщения даже нравится. Развратники на экране вовсю наслаждались поцелуем. Они прижимались очень тесно, запуская пальцы в волосы партнера и спускаясь ниже по спине. Малыш первым проник под футболку Бантику, укладывая ладони на голую поясницу друга. Этот маневр показал, что омега Рика без белья. Его попка призывно белела и предлагала проверить ее мягкость, чем Малыш с удовольствием и занялся. Первые негромкие стоны Бантика разнеслись по комнате, и я поспешил убавить звук на ноутбуке, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Омеги немного перемещались в пространстве, и вот спиной к камере оказался мой Малыш. Его футболка тоже поползла наверх, открывая для меня чудесный вид. Похоже, эти два негодяя готовились и действовали словно по сценарию. Бантик гладил любимую мною попку очень мягко и нежно, едва касаясь бледной кожи пальчиками. Зато в поцелуях омеги стали действовать значительно напористей. Громкие чмоки, стоны, вздохи и порывистые движения так не гармонировали с легкими касаниями пальцев, что было непонятно, как шалунам удается сдерживать себя. Бантик массировал мягкие половинки, а потом развел их в стороны, демонстрируя яркий кристаллик любимой пробки Малыша, что сейчас надежно заткнула его трепещущий вход. Я невольно сглотнул набежавшую слюну, потому что в голове отчетливо ощутил вишневый запах моего ненаглядного. Бантик надавил пальцем на кристалл, толкая пробку глубже внутрь, и теперь застонал уже Малыш. Ох, спасибо вам за съемку со звуком! От одних таких томных, призывных стонов я готов сгореть дотла. И действительно, в кабинете стало как-то жарче, даже не смотря на работающий кондиционер. Я ослабил галстук, подкатился в кресле ближе к столу и откинулся на спинку. Ладони жутко вспотели, и в горле пересохло, но происходящее на экране сильно меня увлекло. Я даже забыл, что нахожусь на рабочем месте, и мой обеденный перерыв скоро кончится. Но плевать я хотел на корпоративные ценности, когда на экране передо мной выгибается мой омега от равномерных неглубоких толчков пробки. Большие одежки только мешают процессу, и омеги небрежно откидывают их в сторону. Я смотрю, как моя новая футболка почти за сотню баксов улетает на пол, но мне все равно. Даже если омега потопчется по ней, а потом вздумает вытереть свою сперму — плевать. Когда Малыш так стонет и выглядит возбужденно и немного безумно, я готов простить ему все. И купить еще дюжину таких футболок. Омеги снова поворачиваются боком к камере и трутся возбужденными членами, не переставая целоваться. У них какой-то фетиш на поцелуи. Губы обязательно должны быть красными и опухшими, иначе секс считается неудачным. Бантик берет инициативу и очерчивает кончиком языка линию челюсти, потом перемещается на ключицы, а когда доходит до сосков добавляет зубы. Малыш засматривается на проколы и маленькие «сосочные» сережки друга, но себе такое украшение заиметь не торопится. Он просто наслаждается влажным языком и губами Бантика, выдыхая громче обычного от его зубов. Губы двигаются ниже, обходят тазовые косточки, и наконец Бантик прикасается к стоящему горячему возбуждению Малыша. Новая порция стонов ласкает мои уши, и мой член уже вовсю ломится из штанов наружу, грозя порвать ширинку. Терять мне уже нечего, поэтому расстегиваю ремень и спускаю брюки вместе с бельем, опускаясь обратно в кресло. Кожаная обивка неприятно скрипит, и вспотевшая задница приклеивается к ней намертво. Зато рука так приятно оглаживает чувствительную головку, опускаясь по стволу вниз, и мнет потяжелевшие яйца. Приходится стиснуть зубы, чтобы громкие звуки удовольствия не прорвались наружу. Бантик кружит языком по внутренней поверхности бедер любовника и выцеловывает аккуратные яички, придерживая член Малыша рукой. Он прикусывает нежную кожу, но не оставляет следов. Наши омеги всегда выглядят эстетично — никаких засосов и синяков. Максимум — след от ладони на попке, который быстро исчезает под бесконечными поцелуями и мокрыми движениями языка. Малыш обхватывает голову Бантика ладонями и заставляет посмотреть в свои глаза, и от этой картинки меня ведет не меньше, чем от их жарких ласк. Бантик послушно раскрывает рот и далеко высовывает язык, всем своим видом показывая, что готов принять в себя все, что ему предложат. Он так и не смыкает губы, когда Малыш толкается и выскальзывает обратно. У принимающего обильно выделяется слюна, но он не сглатывает и позволяет ей течь по подбородку, падая на грудь и на пол. Малыш двигается медленно, плавно, проезжается головкой по нёбу, а на обратном пути задерживается и шлепает пару раз по высунутому языку. В следующий раз Бантик сам подается головой вперед и насаживается полностью, упираясь носом в лобок партнера. Он не двигается некоторое время, преданно смотря в глаза верхнему, пока тот поглаживает его по щеке и по шее, а потом тянет наверх, вынуждая выпустить влажный член из горла, чтобы слизать с Бантика свою смазку и его слюну. Чтобы не кончить раньше времени, мне приходится пережать свой член у основания, а потом и вовсе убрать от него руки. Омеги на экране рука об руку перемещаются к кровати, и я им благодарен за передышку. Пока они с комфортом устраиваются на мягком покрывале и продолжают вылизывать друг другу рты, я расстегиваю мелкие пуговки на рубашке, а галстук просто сдергиваю с шеи, потому что он меня душит. С оголенной грудью становится легче дышать, и кожа вокруг искусанных накануне сосков покрывается мурашками. Я чуть царапаю их и зажимаю между пальцами, от легкой боли все тело напрягается, четко проступают кубики пресса, и член дергается, мажа предэякулянтом по животу. Любовники на экране устраиваются на боку, стискивая чужую голову бедрами, и продолжают свои игры в такой провокационной позе. Они одного роста, и им удобно дотягиваться до члена партнера. До моего слуха долетает урчание, с которым омеги ласкают друг друга, и я стискиваю ладонями подлокотники кресла, удерживая себя на месте. Потому что все интересное впереди, ведь видео идет чуть больше часа, а сейчас прошло только двадцать минут. Желая подразниться еще сильнее, Малыш устраивается на коленях, подползая к краю постели и ближе к камере, опускается грудью вниз. Его попка оказывает высоко вверху, и тут же на идеальные округлости укладываются ладони Бантика. Он снова мнет и массирует их, разводит в стороны и припадает губами к серединке, обводит языком кристаллик и толкает пробку внутрь. Малыш возится и вытягивает руки вперед, сцепляя их в замок. И выглядит в такой позе невероятно сексуально: яркий румянец заливает щеки и уши, медленно ползет по шее и груди, волосы успели высохнуть и растрепаться без обязательной укладки — они немного вьются и пушатся, если не использовать специальную пенку, глаза яркие и блестящие, а как любимый закусывает губу, когда пробка с влажным хлюпаньем покидает его тело! В освободившееся отверстие сразу же ввинчивается язык Бантика, настолько глубоко, насколько это возможно. Он действует умело, чередует толчки и широкие облизывания и, наконец, добавляет пальцы. Два входят легко, проскальзывая в растянутую дырочку полностью, до костяшек, но третьим Бантик сразу попадает по простате, и Малыш выгибает спинку еще больше, практически до хруста. А потом смотрит прямо в камеру, прямо мне душу. И от этого я срываюсь. Обхватываю член и быстро себе дрочу, успевая в ритм, заданный Бантиком. Мой омега вскрикивает от наслаждения, но не кончает, я же спускаю позорно быстро, после десятка быстрых движений кулаком. Сперма падает неаккуратными каплями мне на живот, на бедра, улетает куда-то на пол, пачкает кресло, но мне хорошо от этой разрядки, а еще Малыш смотрит на меня так проникновенно, так развратно, и ведет кончиком языка по своим губам. У него прекрасная выдержка. Я лениво растекаюсь, свешивая руки по обе стороны от тела, и продолжаю любоваться за омегами на экране. Теперь внизу оказывается Бантик. Он удобно укладывается на спину, головой к камере, и охотно подставляет свое тело под поцелуи. Малыш много внимания уделяет проколотым соскам друга, оттягивая колечки, прикусывая темные вершинки и кожу вокруг, дует холодным воздухом. Потом проходится пальцами по ребрам нижнего, вызывая легкий мелодичный смех. Бантик катается из стороны в сторону, но от щекотки не уходит и замирает, когда любовник подхватывает его под колени, поднимая щиколотки на уровень своего лица. Малыш кусает партнера за большой палец, приводя его в чувства, и проводит языком по своду стопы. Бантик рефлекторно поджимает пальчики и откидывает голову, показывая нежный изгиб шеи и зажмуренные от удовольствия глаза. У меня у самого чешутся стопы, и организм страстно желает получить такую же порцию ласки от любимого. Малыш еще немного дразнит нижнего, водя кончиком языка по стопам и между пальчиков, но быстро опускает ноги и устраивается между широко разведенными коленями, наваливаясь Бантику на грудь всем своим весом. Он имитирует тазом толчки, заставляя возбужденные члены тереться друг о друга. Такая изысканная пытка тоже долго не продолжается, потому что Бантик хочет заполненности, хочет почувствовать член внутри себя и крутит своей пятой точкой, чувствую скольжение уже по ложбинке между ягодиц. То, что член второго омеги попадает в нужное место, становится понятно по сладостному стону облегчения принимающего. Бантик красиво стонет, звучно, мелодично, бархатистым голосом. Он и поет хорошо, мне как-то довелось забирать их с Малышом пьяные тушки из караоке-бара. Тащить двух невменяемых омег на плечах оказалось тем еще испытанием, но за время поездки по ночным улицам до нашего дома они немного протрезвели и принялись влажно сосаться на заднем сидении машины, а потом набросились на меня, требуя их трахнуть. Что же, желание омег для меня закон. Особенно, такое желание. От жарких воспоминаний и приятной картинки на экране я снова начинаю возбуждаться и опять напоминаю себе течного омегу. Яйца приятно тяжелеют, в животе теплеет, но ласкать себя не тороплюсь, ведь омеги тоже никуда не торопятся. Малыш все также лежит на любовнике и исследует языком глубины его глотки, а его бедра шевелятся еле-еле. Он, скорее всего, и вставил только на полшишечки, но такому раскладу Бантик не противится, ему был важен сам факт проникновения, глубина входа и интенсивность толчков его не интересует. Омеги словно чего-то ждут и распаляют себя медленно, не желая пропустить главное веселье. В подтверждение моей догадки слышится шум немного вдалеке. Малыши на него реагируют и оглядываются на дверь, тут же расплываясь в широких улыбках. Верхний быстро поднимается и исчезает из кадра, Бантик переворачивается на живот и становится на колени, светя гордо стоящим членом. Они не говорят, но по горящим глазам омеги Рика я чувствую, что пришел кто-то желанный и важный. Малыш между тем втягивает на сцену новое действующее лицо, и я удивленно хлопаю глазами, ведь новичок похож на обоих омег, и теперь перед камерой уже тройняшки. Все светленькие, хрупкие, тоненькие и невероятно красивые. Бантик тянет к новичку руки и моментально попадает в крепкие объятия. Омеги нежно целуются, и становится понятно, что этот третий не случайный гость, что он давно знаком с этой сладкой парочкой, и возможно они уже где-то кувыркались втроем. Внутри у меня зарождается слепая ревность, я даже губу выпячиваю, как маленький ребенок. Оказывается, у моего омеги есть любовник! В смысле, еще один, про которого я не знал. Меня не заботит сам факт наличия еще одного объекта для сексуальных утех, меня обижает, что Малыш ничего не рассказал. Он же знает, что я разрешу ему все, что не причинит вреда его жизни и здоровью, так почему он скрывал новенького? А омеги на экране, не замечая моей обиды и ревности, вовсю обхаживают этого новенького. Они в четыре руки быстро его раздевают, облизывая каждый оголившийся сантиметр бледной кожи. Гладят по бокам, по спине, Малыш скользит ладонями вниз по ногам, целуя чувствительные подколенные ямочки, Бантик облизывает грудь и живот, но не трогает член. Новичок млеет и запрокидывает голову, принимая всю ласку, что старательно ему дарят. Одну руку он опускает на голову Бантика, второй прижимает к своей спине поднявшегося на ноги Малыша. Тот пристраивает голову новичка у себя на плече и засасывает кожу на подставленной шее. Они общаются друг с другом прикосновениями, подушечками пальцев, кончиками языков, зубками, легкими вздохами, вырывающимися из приоткрытых ртов. Слова им не нужны, и это потрясает. Вдоволь наздоровавшись, Малыш зацепляет новичка за руку и утаскивает в душ, как я могу понять. Бантик не теряет времени даром, валится на кровать, так, что голова немного свешивается с краю, и аккуратно проводит ладошкой по своему члену. Он смакует каждое движение, то сжимая пальцы сильнее, то поворачивая кисть под разными углами, а еще мнет пальцами проколотый сосок. Голова совсем падает, и Бантик перевернуто смотрит прямо в камеру, как совсем недавно делал Малыш. Омега оставляет в покое свой член, но дотягивается до попки, толкая в себя два пальца. Юркий язычок пробегается по губам, оставляя влажный поблескивающий след, что смотрится так великолепно. Бантик немного забывается в своем удовольствии, что не замечает появления двух других. Только когда в его призывно распахнутый рот вталкивается чужой член, он раскрывает глаза, но не отстраняется, а активно сосет. Видно, что новичок погружается достаточно глубоко, и вся их поза буквально кричит о развратности и неуемной похоти. Несмотря на уколы ревности, мой член реагирует на картинку и звуки, доносящиеся из динамиков. Чуть дергается и снова начинает пачкать меня смазкой. Новичок же придерживает себя одной рукой, помогая Бантику удобно принимать, а второй опирается о постель и тянется вперед, получая поцелуй от Малыша, что снова втолкнулся в Бантика головкой и немного потрахивал. Они так тесно вплавились друг в друга, что сложно было различить где кто. Этот непристойный клубок двигался, дышал, стонал и активно хлюпал смазкой, а я в очередной раз пожалел, что камера не может передавать запахи. Свое вишневое чудо я изучил вдоль и поперек и могу чувствовать запах его возбуждения даже на расстоянии. Но хочется узнать, как пахнут двое других и как все три запаха сочетаются между собой. Держу пари, что божественно! Шалуны опять меняются местами: Бантик и Малыш встают на колени бок о бок, а новичок пристраивается к ним сзади. Он первый раз оказывается к камере лицом, и точно, он гребаная копия первых двух. Мысленно я даю ему кличку Зайчик, потому что передние зубки у омеги чуть выступают. Он оглаживает маячащие перед глазами задницы и отвешивает каждому из любовников по смачному шлепку. Они только вскрикивают и затем оба смеются, сталкиваясь плечами. Зайчик, видимо, амбидекстр, потому что работает двумя руками одинаково хорошо. Он на пробу толкается одним пальцем, но попки у начавших развлекаться минут сорок назад омег уже разработаны, и на такое проникновение не реагируют. Тогда он входит сразу тремя и уже не осторожничает. Ритм резкий, толчки немного дерганые, рваные. Зайчик сам дышит с присвистом, и его член, достаточно большой и крепкий для омеги, сочится смазкой. Но его возбуждением заняться некому, потому что двое омег опять углубились друг в друга. Пока в их задних проходах орудуют чужие пальцы, они выворачиваются немыслимым образом, укладываясь на постель полубоком, и находят чужие губы. Поцелуйные маньяки, не иначе! Я даже через экран вижу, как обильно течет смазка по ногам принимающих, но их это не заботит, они наслаждаются. Зайчик продолжает с ними играть и прибавляет четвертый палец. Здесь идет немного труднее, и омеги стонут в губы партнеру и кусаются, потому что верхний медленно, но верно входит до костяшек, растягивая податливые стеночки. У Зайчика достаточно аккуратные ладошки, но даже такой размер ощущается как нечто очень огромное. Актив дает своим пассивам немного отдыха, а потом размеренно входит и выходит, добывая невероятные стоны прямо из глубин распластанных по кровати организмов. Им нравится, о, как им нравится! С каждой секундой они входят во вкус все больше и больше, крутят задом активнее и ловят каждый толчок. Неужели они собираются сделать то, о чем я подумал?! Когда Зайчик складывает ладошку лодочкой, меня прошибает холодный пот. Так и есть, это гребаный фистинг! Холодный пот сменился удушливой волной жара, что зародилась где-то в животе и равномерно растеклась вверх и вниз. С болезненным стоном я схватился за член и так и застыл, распахнув рот, потому что на экране творилось просто безумие. Все пять пальцев Зайчика с черепашьей скоростью погружались в задницы Малыша и Бантика. Я боялся моргнуть, наблюдая это зрелище. Нельзя пропустить ни единой секунды, ни единого мимолетного изменения на лице у любимого. Я должен запомнить все, каждую эмоцию, каждую складочку на лбу, каждую гримасу боли, сохранить это все в закромах памяти, чтобы в случае острой необходимости извлекать на свет и перебирать эти картинки, толкаясь в свой кулак быстро и неистово. Теперь-то я понимаю, почему омеги начали так рано и разогревались медленно. Они морально и физически должны были подготовиться к такому, дойти до нужной степени расслабленности и до пика возбуждения, чтобы принять в себя пусть тонкую, но такую невероятно объемную в данный момент руку Зайчика. А он не останавливался и упорно вталкивался в горячее нутро омег. Он усилий у него даже пот на лбу выступил. А он оказался настоящим мастером, этот новичок! Так контролировать свое тело и тела доверившихся ему любовников. Заслуживает уважения. Вот наконец это странное погружение закончено, и вся ладонь оказывается внутри омег. Все трое замирают: нижние привыкают и немного подвывают от разрывающего анус ощущения, верхний следит за ними, готовый в один момент все прекратить. Смазка течет еще сильнее, заляпывая руки Зайчика. Когда первичный шок проходит, он чуть вытягивает ладони, не выходя сильно наружу, и толкается обратно. Принимающие воют уже в полный голос, и в этом вопле уже нет ни капли боли или страха, только наслаждение, чистое, животное наслаждение. Я смотрю на их раскрытые в крике рты, на зажмуренные глаза, на переплетенные пальцы, и отстраненно думаю, что одного узла нашим драгоценным теперь будет мало. Может попробовать двойной узел? Омеги синхронно просовывают руку между ног, ухватываясь за свои члены, и принимаются надрачивать — они близки к развязке, как никогда, но актив решает их помучить и сбавляет скорость, да еще и толкается неравномерно, входя в одного и выходя из другого. Вой нижних меняет тональность, пальцы свободной руки скребут покрывало, которое пропиталось соками омег полностью. Боюсь, оно даже не отстирается, и отелю придется его выбросить. Ну или наши предприимчивые омеги его просто утащат с собой. Малыш всхлипывает как-то по-особому, мотает головой и останавливается прямо напротив камеры. Его глаза мутные, затянуты похотливой дымкой, а яркие губы открыты. Он дышит хрипло, загнанно, как будто не трахается, а бежит марафон. Всем своим видом он просит о помощи, и я, поддавшись, шепчу ему: — Ну же, хороший мой, давай, постарайся для меня! Словно омега из прошлого меня слышит! Но тем не менее, он старается, сильнее дергая кулаком в районе паха, и наконец срывается в оглушительный по силе оргазм. Он кричит слишком громко, так, что слышно наверное всему отелю, а потом закатывает глаза и обмякает, пуская из уголка губ нитку слюны. Я начал активно себе надрачивать практически вместе с любимым, но замедлился, боясь пропустить момент его разрядки, и как только он рухнул на постель, позволив разъехаться дрожащим от удовольствия коленкам, тоже сорвался. Кричать было нельзя, все-таки у меня офис, полный работников, а под дверью секретарь с довольно чуткими ушами, поэтому оргазм прошел в суровом альфьем молчании и судорожных вздохах. Бантик продержался чуть дольше друга, но тоже уже валялся практически без чувств. Зайчик сосредоточенно вытащил свои руки из задниц товарищей и пару мгновений наблюдал за широкими дырами, оставшимися после его вторжения. Края сильно растянутых отверстий даже не смыкались, зияя темнотой. Он подумал немного, словно что-то выбирая, а потом перекинул ногу через бедра моего омеги и нырнул членом в растраханный вход. Я даже подавился от такого вероломства, но Малыш никак не отреагировал, позволяя допользовать себя. Стояло у Зайчика сильно, хватило десятка рваных резких движений, чтобы он кончил, заваливаясь Малышу на спину. Подозреваю, что он каким-то образом смог подключить свою руку, потому что анус у валяющегося в отключке Малыша был растянут чересчур сильно. Даже мой член бы провалился внутрь со свистом. Зайчик немного продышался и, распихав любовников, устроился между ними на спине. Последним кадром были его руки гладящие товарищей по спине, по заднице, и пальцы, исчезающие в задних проходах. Видео закончилось, оставив после себя черный экран, на котором явно было видно мое ошарашенное лицо. Да, признаться такого я не ожидал! Слишком жарко, слишком развратно, но так неимоверно сексуально! Два оргазма прочистили мозги и очистили яйца от лишней тяжести, и даже головная боль куда-то испарилась. Еще пятнадцать минут я собирался с мыслями и приводил себя в порядок, убирая влажными салфетками следы со своего тела, с кресла, а главное с пола. Не хотелось, чтобы уборщик нашел какие-то доказательства моего непристойного поведения на рабочем месте. Хорошо, что все это время в кабинете работал кондиционер — воздух был менее пропитан запахом моего возбуждения и спермы. Подождав для верности еще тридцать минут, чтобы точно все выветрилось, я заказал секретарю кофе и откинулся в кресле с мечтательной улыбкой. После такого обеденного перерыва ничего делать не хотелось абсолютно, и в голове созрел дерзкий план. Коварно хихикая, я отправил видео по электронной почте Рику, пусть тоже полюбуется. Мой телефон затрезвонил минут через пять. — Ты совсем охуел мне такое слать! — рявкнул в трубку приятель. — Я, блять, на заседании в комитете сижу! В президиуме. И у меня стояк! — Через пять минут? — ехидно отозвался я. — Да у меня сразу встал, как они только в кадре появились! — О, тогда тебя ждет масса открытий, — блаженно прикрыв глаза, отозвался я. — Что там такое дальше? — с опаской поинтересовался Рик. — А ты в конец мотни, минут за десять до окончания. Голос Рика ненадолго пропал, я слышал шаги, шуршание, потом хлопок двери и щелканье кнопок клавиатуры — видимо приятель пришел в свой кабинет. Тишина сменилась отдаленными всхлипами и вскриками омег, а затем я отчетливо услышал: — Блять-блять-блять! — а потом Рик зарычал уже в трубку. — Это что такое, нахуй? Где ты это взял? — Курьер принес днем флешку мне в офис. Я думаю, это месть. — Блять, — повторился приятель. — А кто этот третий? — Без понятия, но способный малый. Надо будет его попробовать. — Попробуем обязательно, — с особой, хищной интонацией произнес приятель. — И похоже, я знаю, чем мы займемся сегодня вечером!