а может, однажды | maybe someday

Кларк Гриффин считает, что многого не заслуживает. Она была абсолютно готова провести остаток своей жизни, скитаясь по Земле в одиночестве. Это цена, которую она согласилась заплатить за месть, и это то, что она будет делать снова и снова для Мэди. Если она не сможет жить рядом с ней, то заслуживает справедливости. Следовательно, Кларк совершенно не ожидала, чтобы другие вернулись к ней. Несмотря на все трудности, несмотря на те времена, когда они обвиняли Кларк в том, что пошло не так, они вернулись за ней. Они отказались от вечности счастья, вечности без боли, чтобы вернуться и стать с ней последними из рода человеческого. На всех планетах, на которых они побывали, на протяжении многих десятилетий существования, на многих войнах и жертвах, которые они видели, ничто так не напоминает ей любовь. Они не успевают достроить убежище к ночи, но, похоже, никто не возражает. Вместо этого они проводят большую часть ночи перед ревущим огнем, поедая рыбу, которую Миллер, Октавия и Эхо ловили днем. По мере того, как все успокаивается, все обмениваются историями о жизни на Ковчеге, жизни на Земле, на Кольце и жизни на других планетах. Они вспоминают прошлый опыт и даже смеются над некоторыми вещами, над которыми в то бы время, точно не посмеялись. Теперь все кажется таким далеким, что иронично, учитывая, что они вернулись на планету, с которой все началось. До Кларк доходит, что у них не было ни минуты, чтобы вздохнуть всем вместе, с самого начала. Они провели годы порознь, и, хотя их круг неполный, Кларк чувствует себя спокойно, впервые с тех пор, как они с Мэди жили вместе в Эдеме. Нет больше войн, чтобы сражаться, больше не нужно спасать свой народ, больше ничего не нужно делать. Не выживать, а просто жить. Ей больше не нужно спасать человечество, когда они последние из них и не могут заселить планету заново. Есть что-то успокаивающее в том, что решение больше не находится в ее руках. Нет рычага, за который можно было бы потянуть, чтобы спасти всех. Наконец-то она может дышать и просто быть. Когда ночь подходит к концу, все прижимаются друг к другу, засыпая в кучу, в которой Кларк не знает, где заканчивается один человек и начинается другой. Иного у нее не было бы. Если во вселенной есть что-то более могущественное, чем семья, она считает, что это оно. Когда Кларк просыпается на следующее утро, все еще темно, поскольку солнце еще не взошло. Большой костер, который они развели, превратился в тлеющие угли, и сейчас намного холоднее, чем она ожидала. Правильно. Земля холодная, а у них еще нет ни подстилки, ни крова. Пока с этим они не разберутся, веселье, определенно, будет продолжаться несколько ночей. К счастью, она быстро отвлекается от холодного утреннего воздуха, когда ее взгляд ловит что-то вдалеке. Чуть дальше по берегу у воды сидит фигура, освещенная розовым и огненным светом утреннего неба. Когда Кларк встает и начинает приближаться, она сразу же понимает, что это Лекса, по ее затылку. Или имитация Лексы. Судья. Кем бы она ни была. Любопытствуя, что она здесь делает снова, Кларк направляется к кромке воды. Подойдя достаточно близко, чтобы разглядеть ее лицо, она немного опешила, так как на ней уже нет доспехов или боевой раскраски, как раньше. Вместо этого она одета просто, в ее волосах виднеются пару маленьких косичек, а остальные пряди струятся волнами по спине. Почти как в последний раз, когда она лично видела настоящую Лексу. В груди что-то сжимается, чего она никак не ожидала. Галька хрустит под ногами, пока она приближается к ней и садится рядом. Легкий туман лежит на поверхности воды, и когда она выдыхает, то может видеть облачко пара. Кларк позволяет кромке воды нежно коснуться носков ее ботинок. — И что теперь? Пришла проверить меня? Заботишься о моей честности и следишь за тем, чтобы я никого больше не убивала? Судья смеется, и это смех звучит как настоящий, что грудь Кларк, кажется, наполняется чувством. У них было краткое взаимодействий, но все равно это кажется таким реальным. Есть немного подсказок, которые доказывают, что она на самом деле не Лекса, и Кларк знала с того момента, как увидела ее. Она более неестественная, даже по обычным стандартам Лексы. Тем не менее, это не помешало ей на мгновение притвориться, просто чтобы снова оказаться в ее объятиях. Кларк надеется, что это не будет постоянным, потому что не знает, справится ли она с этим. Такого рода космические шутки ей не по душе. — Нет, я здесь не для этого, — Судья улыбается и снова поворачивается к воде. — Но… ваш вид продолжает удивлять меня на каждом шагу. — Хм. Ты все время так говоришь, — Кларк может только представить, что сейчас происходит с теми, кто вознесся. По иронии судьбы, многие из этих людей — убийцы и преступники. — Говоря о… может, тебе лучше быть с ними, а не здесь? — Именно это я и пытаюсь тебе сказать, Кларк. Я была с ними. В частности, я разговаривала с Мэди. Кларк инстинктивно закрывает глаза. Рана все еще кажется невероятно свежей. У нее и Гайи была возможность поговорить об этом прошлой ночью, но все, что Кларк могла видеть, было лицо Мэди, когда они ее нашли. Как бы ей не нравилось, что другие вернулись к ней, она знает, что еще не оплакала Мэди по-настоящему. И на это потребуется время. — Надеюсь, ты хорошо с ней обращаешься, — она не хочет, чтобы это прозвучало как угроза, но это все равно происходит. — Конечно, — и поскольку ее голос звучит как мягкий тон Лексы, Кларк склонна ей верить. — Но, похоже, Мэди теперь присматривает за тобой. Кларк, прищурившись, смотрит на Судью. — Что это значит? Едва заметная улыбка играет в уголках губ Судьи. — Она хотела сделать тебе подарок. Конечно, поскольку никто никогда не отказывался от вознесения, этого также никогда не делалось раньше. Но… мы пришли к соглашению. Она была очень убедительна. — Чего раньше не делали…? Прежде чем она успевает подумать об этом, блондинка краем глаза замечает, как что-то движется мимо Судьи и дальше по пляжу. Кларк наклоняет голову и прищуривается, чтобы получше рассмотреть, как солнце медленно поднимается над водой. Солнечный свет танцует на воде, заставляя ее искриться. Когда взгляд Кларк фокусируется, она замечает, что фигура вдалеке, смотрящая в их сторону, является прямой копией Судьи, которая сидит рядом с ней. Человек определенно не был там раньше, так что, похоже, он просто материализовался из воздуха. Кларк немедленно переключает свое внимание обратно на Судью. — Что? Ты клонировала себя сейчас? Судья ничего не говорит, лишь пристально смотрит на Кларк. Это занимает какое-то мгновение, но потом ее осеняет. Нет. Кларк снова смотрит мимо Судьи, обратно на ее точную копию, стоящую совершенно неподвижно и наблюдающую за обменом репликами с любопытством и интересом. — Нет… — Кларк качает головой, и она тут же чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. — Это не… это не смешно. — Что ж, это не должно быть шуткой, Кларк. Как я уже сказала, это подарок от Мэди. — Это не она, — Кларк указывает на стоящую фигуру, слезы накапливаются до такой степени, что ее зрение на мгновение затуманивается. — Это невозможно. — В какой-то момент космические путешествия были невозможны для вашего народа, — рассуждает Судья. — Ни один из них не прыгал по планетам через тоннели. Или исследуя умы и воспоминания других. Люди — не единственный вид, Кларк, и они овладели вещами, которыми остальные даже не пытались овладеть. Кларк не может определить эмоции, которые она чувствует. Гнев? Боль? Неверие? Она думала, что они наконец-то обрели покой, что им больше не о чем беспокоиться. И теперь кажется, что потустороннее существо дурит ее. После того, как пообещала ей счастливый конец. Именно тогда Кларк вспоминает, что Судья может чувствовать ее эмоции, поэтому неудивительно, что она снова заговорила: — Если не веришь, тебе следует пойти и посмотреть самой. Твое чутье знало, что я на самом деле не она, когда мы впервые встретились, поэтому я чувствую, что оно должно быть в состоянии сказать тебе, если это так. Кларк не верит в это ни на секунду, поэтому не знает, почему она немедленно вынуждена встать на ноги и пойти туда. Может быть, это ее интуиция. Но все, что она знает, это может быть еще один тест, призванное убить ее и всех ее друзей. Она идет медленно, и каждый шаг неторопливый и болезненный. Двойник Лексы просто стоит там с безмятежным выражением лица, пока Кларк не подходит достаточно близко. Затем фасад отчасти трескается, и Кларк замечает малейший намек на слезы в ее глазах. Ее нижняя губа слегка подергивается. Кларк встает как вкопанная. В одно мгновение, с одним лишь выражением лица, она понимает, что Судья была права. Интуиция ее не подвела. Это она. Она знает, что это так. Кларк чувствует, как все тело предает ее. Ее колени мгновенно подгибаются, и она чувствует, что сама гравитация вдавливает ее в землю. Она доходит до того, что больше не может видеть сквозь слезы, наполняющие ее глаза. Она чувствует, что не может дышать, как будто кто-то сжал ее легкие, и она знает, что ее колени вот-вот ударятся о гравий под ней в любую секунду. Но этого не происходит. Вместо этого она чувствует, как пара сильных рук обхватывает ее прежде, чем она успевает коснуться земли, удерживая ее. — Я держу тебя, Кларк. Голос Лексы невероятно мягок, и она продолжает с относительной легкостью удерживать ее в вертикальном положении. Кларк движется, крепко ухватывая обеими руками переднюю часть куртки, которая надета на Лексе, переходя в рыдания. — Не отпускай меня, — выдыхает Кларк, сжимая куртку так сильно, что у нее начинают болеть костяшки пальцев. Она никогда не чувствовала такой одновременной боли и облегчения, смятения и потрясения, наполняющих ее тело. Она уверена, что если бы человек мог взорваться от огромного количества эмоций, которые он испытывает, то она бы исчезла в одно мгновение. — Пожалуйста, не отпускай меня. — Не волнуйся, — бормочет Лекса. Она терпеливо держит ее, хотя Кларк уверена, что чувствует, как сильно бьется ее сердце в груди. — Просто дыши. — Я-я не… я не понимаю. К-как ты здесь оказалась? — Кларк слегка отстраняется, чтобы посмотреть на лицо Лексы, впитывая каждую деталь, которую она пропустила за эти годы. Похоже, для Лексы не прошло и минуты. Ее прекрасные сине-зеленые глаза все те же, и она все так же светится, как и в тот последний день, когда они были вместе. Смотреть на нее — все равно что закрывать глаза, потому что Кларк чаще видела ее во сне. В своей памяти. Вспоминая то короткое время, что они знали друг друга. Кларк знает, что сейчас она, должно быть, выглядит полностью подавленной, и она все еще не перестает плакать, но все, что она хочет сейчас, это смотреть на нее. Прикоснуться к ней. Протянув руку, она кладет дрожащую ладонь на щеку Лексы, и та в ответ закрывает глаза. Все ее тело дрожит, ее тошнит, и она не может заставить себя успокоиться. Губы Лексы изгибаются вверх, и Кларк клянется, что она снова влюбляется в течение трех секунд. — Мы должны присесть. Кларк берет лицо Лексы в ладони, слегка качая головой. — Но я просто… я хочу… — Я знаю, Кларк, — Лекса ласково улыбается ей, наклоняясь вперед и нежно прижимаясь лбом к лбу Кларк. — Но дыши. У нас есть время. Кларк закрывает глаза и пытается сделать несколько глубоких вдохов. — Я просто… Я так тебя люблю. Я так тебя люблю. Я этого не понимаю. Кларк чувствует, как рука Лексы тянется к ее затылку, прижимая ее к себе. — Я знаю, — шепчет она, и это так тихо, что Кларк почти не слышит его из-за звуков просыпающихся птиц и шелеста деревьев на ветру. — Я знаю. Кларк снова открывает глаза, яростно и решительно глядя на нее. — Я не хочу, чтобы ты уходила снова. Я не хочу с тобой прощаться. Лекса улыбается. — Кларк, ты меня не слушаешь, — она неуверенно тянется вверх, убирая прядь волос за ухо Кларк. Она не знает, как Лекса это делает. Все, что она делает, происходит самым интимным образом. — Это реально. Я никуда не исчезну. Кларк начинает бессвязно бормотать, отпуская Лексу на короткое мгновение, чтобы вытереть слезы с собственных щек. — Это не имеет смысла, ты не возвышалась. Тебя уже не было задолго до начала теста. Пламени нет, так что… — Это была Мэди, — настаивает Лекса, медленно поднимая руки к щекам Кларк. Как будто она боится прикоснуться к ней после стольких лет. Как будто она чувствует, что сначала должна спросить разрешения. — Это она сделала. Это был ее последний подарок. Кларк хмурится. Это не может быть правдой, и она не понимает этого, и когда она оборачивается, чтобы посмотреть на Судью, сидящую у воды, ее там уже нет. — Но как…? Лекса качает головой. — Не знаю. Мне мало что сказали. Кларк наконец позволяет словам — и эмоциям — проникнуть в нее. Так глубоко, как только возможно. Она на мгновение задерживает взгляд на лице Лексы, вбирая в себя как можно больше мельчайших деталей, прежде чем схватить ее и поцеловать. И это определенно труднее, чем она когда-либо другого целовала в своей жизни. Быстро восстановив самообладание, обе руки быстро обхватывают талию Кларк, притягивая ближе к себе. Кларк сразу же задыхается, она держится так долго, как может, растягивая поцелуй до невозможной продолжительности. Как только она отстраняется, то прижимается губами к губам Лексы, их носы соприкасаются. Она хочет большего. Она хочет быть ближе. — Кларк… — Кларк чувствует дыхание Лексы на своих губах, когда та говорит. — Я люблю тебя. Кларк морщит нос, но не отстраняется. — Ты впервые так говоришь. Лекса снова улыбается. — Я хотела, чтобы это было по-настоящему. Не в Городе Света или… кто-то, выдающий себя за меня. Никогда не думала, что у меня будет такая возможность. Кларк делает глубокий вдох, немного отстраняясь и открывая глаза. — Откуда мне знать, что ты просто не исчезнешь? — Я так не думаю, — отвечает Лекса. — Но я думаю, что твоя интуиция может подсказать тебе. И Кларк это чувствует. Как будто Судья внушила ей что-то, чтобы она знала наверняка. Так что ей не придется переживать из-за того, что однажды утром она проснется и увидит, что Лекса исчезла. Есть что-то глубоко внутри нее, что просто знает, что это реально. И она не смогла бы объяснить это, даже если бы попыталась. И это заставляет ее бесконечно интересоваться другими видами, о которых говорила Судья. Другие миры, где такое возможно. Хотя она знает, что больше никого не сможет вернуть таким способом, но это не имеет значения. Не тогда, когда женщина, которую она любит, стоит перед ней. Кларк снова притягивает ее к себе и просто держит. Они остаются вместе невероятно долго, и когда Кларк закрывает глаза, все, что она может слышать — это звуки природы вокруг нее и ровное дыхание Лексы. Это все, чего она так давно хотела. Впервые с тех пор, как Лекса умерла у нее на руках, эта часть ее сердца снова наполнилась. Часть себя, которую она заперла навсегда. — Нам нужно идти. Твои друзья, возможно, уже проснулись, — шепчет Лекса ей на ухо, хотя на самом деле, все, что Кларк хочет сделать, это остаться здесь подольше в ее объятиях. Помимо безопасности ее семьи, нет ничего, что она хотела бы больше, чем этот опыт прямо здесь. Как будто прочитав ее мысли, Лекса издает легкий смешок. — У нас полно времени, Кларк. Вся жизнь. Обещаю. Кларк неохотно кивает, прежде чем отпустить ее. — Это еще не конец. Нам еще многое предстоит наверстать. Лекса отстраняется, но пользуется случаем, чтобы вложить свою руку в руку Кларк. Это так буднично, что Кларк почти застигнута врасплох. — Хорошо. Я хочу знать все. Они идут по песку и камням, держась за руки, назад к импровизированному лагерю, который они построили прошлой ночью. Индра уже проснулась и готовит еду. При виде Лексы у нее отвисает челюсть, и она падает перед ней на колени. Лекса немедленно поднимает ее с земли и крепко обнимает, в то время как Кларк с нежностью наблюдает за ней. Когда остальные начинают шевелиться и просыпаться, Лекса встречает ошеломляющий шок и любопытство, но ни капли враждебности. Как будто то, что Лекса значит для Кларк, уже намного важнее того, что случилось в прошлом, когда они были по разные стороны баррикад. С таким количеством других людей, получивших второй шанс за эти годы, это кажется естественным в данный момент. Той ночью, когда наконец, было построено подобие убежища, Кларк сворачивается калачиком рядом с Лексой у огня. Рейвен оживленно обсуждает планы будущих зданий с Миллером, Джексоном и Индрой. Гайя проводит Октавию, Эхо и Хоуп через некую медитацию. Мерфи и Эмори идут плескаться поздней ночью. Остальные пытаются научить Пикассо каким-то новым и довольно абсурдным трюкам. Только тогда Кларк приходит в голову конкретная мысль, она поворачивается к Лексе. — Ты однажды сказала, что твой дух сделает мудрый выбор, когда ты умрешь. Мэди была следующей командующей после тебя, и она привела тебя сюда, ко мне. Кларк наблюдает, как на лице Лексы появляется улыбка. — Хотела бы я иметь честь познакомиться с ней. Быть внутри пламени в ее голове — это не совсем одно и то же. Боль захлестывает сердце Кларк, как приливная волна, но комментарий заставляет ее улыбнуться, несмотря ни на что. — Да. Я тоже хотела бы, чтобы ты с ней познакомилась. Лекса притягивает ее ближе, продолжая смотреть на огонь. — Мы чтим ее, максимально используя подарок, который она дала всем нам. Кларк кивает. Она действительно скучала по озарениям Лексы, даже когда они порой раздражали ее. — Ты права, — хотя у нее есть собственные представления о том, от чего Мэди могла отказаться, чтобы сделать этот подарок возможным, она все равно не сможет узнать правду. Возможно, со временем ей придется отпустить это. — По крайней мере, она этого заслуживает. Позже, когда огонь затухает, куча человеческих объятий становятся гораздо менее необходимыми, чем накануне вечером. Кларк и Лекса устраиваются, засыпая в объятиях друг друга, и блондинка берет момент, чтобы посмотреть на красивый массив звезд над ней. Она думает о Ковчеге, о множестве миров там, и о тех, кого она любила и потеряла по пути. В конце концов, Кларк засыпает с мыслями о Мэди, и она думает, что, возможно, все, что они делали на протяжении многих лет, этого стоило.