Мы разберёмся

             — Давай, останемся друзьями.       — Хорошо, как скажешь, Кайден…                     Голова болела жутко. Напряжение не отпускало уже который день. Жутко зудящие глаза слипались от недосыпа. Холодный душ, литры кофе, хождения по «Нормандии» уже давно не помогали. За окном корабля распростёрся тёмный космос с мириадами точек-звёзд, меж которых скрывалась главная опасность — жнецы.       Многие учёные ломали головы, как справиться с теми, кто так легко снёс столь огромную и несгибаемую мощь, как протеане. И пока они ломали свой мозг над этим вопросом, солдаты погибали, оттягивая неизбежное.       Голова была забита поиском выхода, как протянуть, как не умереть, как спасти команду, как спасти весь мир. Совет… Спектры… Цербер… Жнецы… Бунтующие… И в центре всего этого эпицентра был он — коммандер Джон Шепард. Некогда бывший боец «Цербера». Некогда обычный человек, обычный солдат. Теперь же — надежда на спасение, точно он мог одним движением руки прекратить творящийся ужас.       Устало выдохнув, Джон выключил воду в душе. От ледяной воды кожа покрылась мурашками. Тело прошиб озноб. Однако от сонливости это избавиться не помогло. Лишь усугубило состояние. Разум отказывался трезво мыслить. Отказывался в сотый раз искать путь к спасению. Отказывался думать о нужном, вообще хоть о чём-то. В голове вновь и вновь появлялся образ кровати, которая точно наяву манила к себе, чтобы коммандер прилёг, наплевал на всех и каждого и отдохнул по-человечески.       Оставляя влажные следы и наплевав, что обнажён, а по телу скатываются капли воды, Джон вышел из душа, замерев возле аквариума, встроенного в стену его каюты. Ни о чём не печалящиеся рыбки плавали туда-сюда. Ставший слишком резким свет от аквариума неприятно бил по глазам, причиняя ещё больше неудобства.       Потерев лицо ладонями, Джон широко зевнул. Рука привычно потянулась к столику, пальцы сжали стакан с крепким кофе. Ноги заученным маршрутом привели его к креслу. Уставшее тело погрузилось в него. Рука снова потянулась, но уже за планшетом с рапортами. И снова всё по кругу. День за днём одно и то же. Ни поспать, ни поесть, ни отдохнуть. И Джон не первый раз поймал себя на мысли: если не он, то кто? У кого ещё хватит стойкости и сил тянуть этот груз? И если этот кто-то найдётся, сможет ли он отойти в сторону? В этом он сильно сомневался. Иначе жить уже не получится.       Иногда Джона пугала мысль, что если враг сломает его, то погибших станет в десятки раз больше. Они гибнут и сейчас, но пока жив он, то и другие не потеряют надежду. Мечась из одной точки галактики в другую, он, точно карающий меч, уничтожал любого врага. И всё бы хорошо, если бы бывший начальник — Призрак — не ставил палки в колёса. Как же всё злило…       Джон поморщился. Перебирая планшеты, он то и дело натыкался на «одинаковые» доклады: о погибших, нападениях, спасительных операциях, о доставках, о разрушениях… Этому не было ни конца, ни края. Тысячи смертей. Тысячи спасённых. Тысячи новых врагов. Тысячи союзников. Тиски… Тупик, из которого не было выхода. Не было до тех пор, пока все стороны перекрывали проблемы. Но повернуть назад было нельзя, оставалось молотить по стене, пробивая себе путь к спасению.       Планшет с докладом выпал из ослабевших пальцев. Следом на пол полетел стакан с недопитым кофе. Голова от перенапряжения взорвалась адской болью. Пальцы сжались на черепе, точно это могло чем-то помочь. Сквозь плотно сомкнутые зубы вырвался приглушённый стон. Сердце сбилось с ритма, выдавая рваную дробь. Из носа скатилась алая струйка. Это не прекращалось несколько минут. В глазах потемнело. Истерзанные тело и разум требовали отдыха, но Джон лишь больше загонял себя в угол. Работа была важнее, чем он сам. Но так было нельзя и, понимая это, он всё равно не мог заставить себя остановиться.       Боль отступила далеко не сразу. Руки тряслись. Дыхание стало хриплым. Однако перед глазами был поднят очередной планшет с рапортом. Взгляд бегал по ровным строчкам, которые медленно смещались, показывая новый текст. Но стоило добраться до конца и увидеть подпись составившего его, как сердце неприятно сжалось: рапорт был составлен Кайденом Аленко.       Отбросив планшет, Джон откинулся на спинку кресла. В голове замелькали сценки из пережитого. Чёрные, чуть отросшие волосы. Пронзительный взгляд карих глаз. Так идущая волевому лицу щетина. Бледная кожа. Ростом повыше. Пошире в плечах. В Кайдена Аленко нельзя было не влюбиться. Чего стоил его тихий голос. Красноречивые взгляды. Решительность и настойчивость. От него нельзя было отвести взгляд в бою: как он уверенно сжимал оружие или использовал умения биотика. Особенно последнее, когда тело покрывалось дополнительными щитами или когда прилетал очередной биотический сюрприз во врагов. Джон пытался видеть в Кайдене только друга, только товарища и брата. Но попытки закончились провалом, и парень занял слишком много места в его голове, и не только в ней.       Но всё перечёркивала фраза: останемся друзьями. Джон себя ругал за проявленную слабость, за то, что поддался чувствам и эмоциям. Отношения стали напряжёнными, прохладными. Если не сказать хуже. С тех пор Джон старался избегать оставаться с ним наедине, да и сам Кайден к этому не стремился.       Тот момент перед глазами стоял, будто был пару мгновений назад. Цитадель. Палаты Президиума. Кафе. Столик на балконе. Джон «шлялся» по делам, закупаясь и налаживая отношения, общаясь со всеми с кем нужно и ненужно. Обзаводился новыми связями и набирал заданий. В то злополучное кафе его привела нужда: разговор с очередной нужной связью. Взгляд сразу поймал знакомого брюнета. А рядом с ним миловидную молодую женщину. Сразу стало понятно, парочка флиртует, заигрывает. На лицах довольные улыбки, блеск в глазах. Вот Джон и оступился. Не тогда, но позднее на «Нормандии», выпив лишнего и выпалив что-то наподобие признания. Несмотря на туман в голове, помнил всё идеально. А после этого всё полетело к чертям. Месяца два, как они перестали общаться как друзья. Только по работе. Не более.       Проклиная себя за слабость и глупость, Джон вернулся к работе. Он поморщился, когда облизнувший губы язык принёс солоноватый привкус: совсем забыл, что кровь носом пошла, и что он так и не оделся после душа. Поднявшись через силу, он вымыл лицо, натянул штаны, налил новую порцию кофе, наплевав, что предыдущий стакан валяется на полу, разлив содержимое. Приземлившись в то же кресло, он сделал пару глотков горького пойла, поморщился и, взявшись за очередной планшет, помассировал переносицу в попытках собраться с мыслями. Но те упрямо отказывались собраться в кучку. Головная боль вновь начала набирать обороты. Планшет с глухим стуком упал на пол, стоило пальцам расслабиться. Туман сгущался. Закрывающиеся глаза с трудом открывались, пока не остались сомкнутыми. Тело расслабилось сильнее от благоговейного отдыха. Гулко бьющееся сердце постепенно выравнивало ритм. Дыхание стало тихим. Поддавшись усталости, Джон уснул.              Снова рапорт. Сотый доклад. Идти к нему не хотелось. Вина за свои слова, в которых он не был уверен, мёртвым грузом давила на широкие плечи. Горькая усмешка резанула точно нож. Казалось, когда его приложили о стену, было не так больно. Взгляд синих глаз был красноречивее, чем пара фраз. Ответ огорчил. Тут было глупо отпираться.       Кайден посмотрел на планшет в своих руках, а после на дверь, ведущую в каюту Шепарда. Идти туда никакого желания не было. Последние месяцы отношения стали натянутыми. В какой-то степени Кайден был благодарен, что коммандер стал общаться сугубо по нужде или же передавал приказы через кого-либо. Но с другой стороны, это ставило их в ещё более затруднительное положение.       Двери беззвучно разъехались в стороны. Кайден замер на пороге. Первое, что выделялось в каюте Шепарда: огромный аквариум. Яркая подсветка, снующая за стеклом живность. Пузыри от специального устройства. Декор, состоящий из всяческих растений и домиков. Помнится, Шепард долго искал на Цитадели какой-то особый вид рыбок и расстроился, не найдя их. Забавно.       Напротив аквариума, расположившегося по левую руку, шло небольшое рабочее место. Стол завален планшетами, часть из которых упали или же были переложены на стул. Несколько шкафчиков распахнуты. И снова планшеты. За полками за спиной несколько кубков, пара фоторамок с командой. Горящая лампа, личный терминал. В этом углу царил рабочий беспорядок. Даже удивительно, как коммандер в этом всём не путается.       Сделав несколько шагов, Кайден замер, оглядывая спальную зону. Шкаф с бронёй и обычной одеждой. Полки с оружием. Диванчик и кресло, в котором коммандер спал. Перед ним столик, заваленный рапортами и отчётами. На полу чашка кофе, ещё одна поставлена на широкий подлокотник. Капли крови. Промокшие в нескольких местах штаны. Кайден сразу заметил осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами. Шепард был вымотан до предела, но упрямо продвигался вперёд.       — Коммандер? — тихо позвал Кайден, но, не дождавшись ответа, решительно подошёл ближе.       От него не укрылись кровавые разводы на щеке и подбородке коммандера. Покачав головой, Кайден предельно осторожно перехватил руку Шепарда, потянув на себя и перекидывая её себе за голову. Просунув вторую руку под коленями, он поднял его и тут же замер, когда Шепард, что-то бубня себе под нос, зашевелился. Пальцы коммандера с силой сжались на плече, а Кайден продолжал стоять столбом, надеясь, что не разбудит его. До кровати пройти всего ничего, но насколько же сложной оказалась эта затея!       — Коммандер, пожалуйста, не цепляйтесь за меня так! — тихо взмолился Кайден, пытаясь переложить Шепарда на кровать, однако тот вцепился в его рубашку.       После пары минут своеобразной борьбы Шепард всё же был уложен и укрыт одеялом. Устало выдохнув, Кайден присел на край постели. Планшет с рапортом остался лежать на столике среди других. Но будить коммандера ради этого он не стал. И отчего-то Кайден был уверен, что ближайшие несколько часов Шепарда не разбудить, даже если под ухом взревёт жнец.       — Мы с этим разберёмся, — прошептал Кайден, перекидывая руку через Шепарда и нависая над ним, чувствуя стойкий запах кофе. — Со временем…