Valse melancolique

Девочка влюбилась в море Оно звало ее за собой Солнце освещало тропою Путь, овеянный мглой

Осенний ветер часто любит играться. Срываеть с дерева листья, и мягко опускать их на землю. Поднимать уже опавшие, и танцевать с ними в чудном танце. Или вовсе шкодничать и запутывать волосы школьницам, которые спешат на уроки. Но самое любимое занятие ветра — тушить огонь в зажигалках, не давая никому закурить. Арсений тоже не любил, когда Антон вредил своим лёгким… Бурчал каждый раз, когда видел, как Шаст перед съемками уходит с Димой на улицу. Читал лекции про вред сигарет, и забирал те из карманов, засовуя туда конфеты и чупа-чупсы. Морщился каждый раз, когда при поцелуе ощущал вкус табака. Но всё равно продолжал целовать. — А теперь, смотри, я могу курить сколько захочу. И никто мне ничего не скажет! Никто не запретит. Потому что тебя больше НЕТ!!! Ты не сможешь больше их отобрать. Теперь тебя не существует! Только в моей памяти. Через пять, может десять, лет про тебя никто не вспомнит. Ты будешь только в воспоминаниях. Я больше не смогу дотронуться до тебя, не смогу поцеловать, не смогу рассказать, как прошел мой день, не смогу проснуться рядом с тобой. Тебя нет. Одинокий парень сидел у берега моря, и кричал в небо слова, которые адресат никогда не услышит. Потому что его больше нет Антон обожал дразнить Попова неслучайными касаниями на шоу. А Арсений любил носить вещи Антона, вдыхая запах его одеколона. Они оба наслаждались поездками, особенно когда кто-то из них засыпал на плече второго. Арс зимой всегда носил с собой вторые перчатки для «моей Маши-растеряши», а Антон втайне смотрел советы по правильной постройки композиции и ракурса для удачных фотографий. -А знаешь, любимый, прошло уже два года с того дня. Два чёртовых года. Я так устал делать вид, что всё хорошо. Делать вид, что я счастлив, что я жив. Первые месяцы было так тяжело… Я во всем видел тебя. Слышал твой смех в толпе, мне даже как-то показалось, что ты меня зовешь. Я видел в толпе силуэт, похожий на тебя. Начиная чистить зубы, я все время вспоминаю, как ты ругал меня за то, что я выдавливал по полтюбика на щётку. Садясь в машину я думаю о том, как ты кричал на какого-то козла, который чуть не подрезал меня. И это невыносимо. А потом ты мне приснился, просил отпустить, попробовать начать жить заново. Но я не могу. Никак. Тебя даже на импровизации никто не заменил. Так и выступаем втроём. Нам всем так не хватает твоих дурацких шуток. А я так и не успел сказать, что люблю тебя… И не могу простить себя за это. Но я надеюсь, что ты знаешь про это.

Покажите мне далёко. То прекрасное далёко, Где лучится и цветёт апрель

— Но я пытался, правда. Я пытался полюбить Кузнецову. Её смех, её манеру поведения, её любовь к пасте, которую ты так ненавидел, её образ жизни. Но не то. Не ты, — Антон зяжигает последнюю сигарету в пачке, которую он купил сегодня. — Мне до сих пор тяжело вспоминать твои похороны. Знаешь, ты был таким дружелюбным и ярким, но оказалось, что в этом мире не так много людей, которые приехали. Теперь твоя дочь думает, что ты живешь на небе, с ангелами. Твоя бывшая жена тоже была там. Алёна очень хорошая девушка. Она сможет воспитать в Кьяре хорошего человека. А я не смогу без тебя. Антон кидает на песок бычок. Туда же летит телефон, курточка, ключи от машины и дома. Шаст снимает ботинки, затем носки, и голыми ступнями идёт к морю. Шаг за шагом. Вот и вода. Такая холодная... Вот уже по щиколотку. Ноги сводит судорогой от холода, но парня это не останавливает. Слёзы, которые стекают по щекам такие солёные. Или это морская вода? Последний вдох, и лёгкие наполняются далеко не воздухом.

За рассветом будет вечное лето