Сумасшедший

♫ Power - Isaak

Сынмин стоял на кухне, пританцовывая и подпевая свою любимую песню, разделяя всю боль исполнителя, что пел о своей «сжигающей любви». И Сынмин его понимал, он его чувствовал, он отчетливо проникался каждой клеточкой тела, пропитываясь аккордами изнутри. За спиной слышался аромат любимого парфюма, отдающего морскими нотками и свежестью, солёным бризом и охлаждающими волнами, но человек за спиной, был полной противоположностью своего парфюма. Мозолистые руки скользя по животу и знакомый аромат проникает в нос, заполняя лёгкие Чанбином, проникая в каждую частницу артерий и разгоняясь по венам. Сынмин плавится. Сынмин прогибается под натиском этих прикосновений. -Что? -вынимая наушники, пытаясь сделать голос равнодушным, Сынмин сгорает и выдает свои истинные эмоции, сбивчивым дыханием. -Ненавижу... -Едва касаясь шеи губами, -...всем сердцем ненавижу... -Чанбин проходится носом по мягкой коже, вдыхая знакомый аромат. -...убийца. По телу пробегает дрожь и хрупкое сердце Сынмина, с треском разбивает об кафельный пол, звонко разбрасывая свои осколки. «Убийца... убийца... убийца...» До боли родной голос, продолжает шептать в голове единственное слово, добивая и убивая Сынмина окончательно. Технически, Ким Сынмин, двадцать один год от роду, не являлся убийцей. Ким со слезами на глазах убивал маленькую букашку, а чаще пытался и вовсе скинуть её на пол и дать жизни. Но в глазах его любимого, он был убийцей. Кровавой смертью. Палачом, что навсегда разрубил их отношения на «до» и «после». Сынмин разворачивается, хочет крикнуть в лицо Чанбину, сказать, как тот не прав, что он должен его выслушать. Должен простить. Понять. Но оборачиваясь, Сынмин не видит никого. Он стоит один, в одинокой, огромной кухне. Слезы градом катятся вниз и Сынмин сползает на пол, крепче прижимая колени к груди. -Нет... нет... нет... я не такой... -Сквозь слёзы, хрипя, задыхается, вторит молодой парень. Жадно хватая воздух губами, ощущая гипервентиляцию легких, Ким резко вскакивает и хватает упаковку таблеток со стола. Дрожащими руками, пытаясь проморгаться, сфокусировать взгляд хоть на чём-то, он наливает воду в стакан. Молчаливые слезы продолжают стекать по щекам, противно щипая кожу. Закинув таблетки в рот, стекая по стене на пол, Ким бился головой об стену, с силой зажмуривая глаза. -Ты должен был... -Новый удар темной макушки по бетонной поверхности, -... поверить мне. -Сынмин закусывает ребро ладони, сдерживая стон и вой, что рвётся из лёгким. -Когда? Когда всё стало таким неправильным? Когда? -швыряя бокал в противоположную стену, брюнет смотрел, как хрупкое стекло разлетается на осколки, разрушаясь так же легко, как и Ким Сынмин.

Двумя годами ранее...

-Минииии, мой сладкий... -Подойдя со спины, Чанбин обхватывал парня за талию, стискивая в своих согревающих объятиях. -Чего? Ты что-то хочешь от меня, верно? -мягко улыбаясь, касаясь щекой любимых, жестких волос, Сынмин тонул в своем пламени, по имени - Со Чанбин. -Приготовить твои любимые блинчики? -накрывая жесткие руки своими мягкими ладонями, Сынмин не удержался и поцеловал родную макушку. -Ты волшебный... -блондин невесомо целует парня в шею, гулко втягивая носом его природный запах. -... хотя я съел бы и тебя. -Чанбин облизнул место поцелуя, пытаясь опустить свои ладони ниже, но его резко обрывают, возвращая руки на место. -Ничего подобного, в начале обед, а потом всё остальное... -недовольно бурчит брюнет, но предательская улыбка скользит по его лицу и он оборачивается лицом к своему парню. СВОЕМУ Чанбину. -Я люблю тебя. -Кладя руки на плечи, вытягивая их вперёд, чтобы не замарать любимую, серую, чанбиновскую толстовку, грязными от готовки руками, Сынмин трется носом о чужой нос. -Спасибо, что тогда защитил. Спасибо, что не отпустил... Расплываясь в улыбке кота, поддаваясь родным прикосновениям, Чанбин чуть ли не мурлыкал в ответ. Сынмину нравилась такая сторона Чанбина - его домашняя сторона. Целуя кончик носа любимого, переходя на впалые щеки, прикрытые глаза и брови. -Люблю... -тихо мурлычет Со, подставляя лицо под новые поцелуи.

Настоящее.

Ломая пальцы, скуля от жгучей боли в груди, Сынмин лишается кислорода и переворачивается на другой бок, надеясь, что так станет легче. Но легче не становится. И не станет. Никогда не станет, пока в его жизни, вновь не появится Со Чанбин. Большеглазый блондин, с темными корнями и выжженными кончиками волос, что давно выгравировал свое имя на сердце Кима и плотно влез под кожу. Дело даже не в том, что дорогостоящие препараты не помогают при сынминовских панических атаках. И дело далеко, даже не в поехавшей от расставание крыше. Дело в чертовом Со Чанбине. В отсутствии блондина в жизни Сынмина. В адской зависимости Кима от ласковых прикосновений грубых рук и того, как его жадно целуют, нежно шепча на ухо: «Люблю.» Сынмин сгорает. Становится сумасшедшим. Тем самым ублюдком, что сам разрушил свою жизнь и не только свою... от осознания последнего, становится ещё больнее и грудная клетка сжимается так сильно, ломая ребра. Сынмин не был безумцем. Нет. До знакомства с «Бини»(домашнее прозвище блондина), Ким был застенчивым, скромным и молчаливым парнем. Случайная встреча на одной из вечеринок, на которую Сынмина затащил новый одноклассник, круто изменила его жизнь. Это был первый раз, когда другой человек, разделял размеренную жизнь Кима, на чертовые, «до» и «после». -Хэй, Ким... -тонкие пальцы обхватывали железную банку с пивом и шатен мерзко кривил лицо в неком подобии ухмылки. -...давай колись, почему тебя выперли из элитной школы, а? Ты же мажорик, верно? -адский блеск в глазах и парень из соседнего класса подается вперёд, прожигая, трусливо молчащего Кима, взглядом. -Хлеборезку завали... -в дверном проёме появляется широкоплечий блондин, что опираясь на дверной косяк, смотрел ровно на шатена. -Сынхван, тебе давно зубной состав не двигали? Чего докопался до новенького? Хочешь показать свою крутость за счет слабых? -блондин переводил глаза на Сынмина, будто изучая его. Едва заметно улыбнувшись, подмигнув, Чанбин быстро подошёл к Сынмину, приобнимая его за талию. По телу Кима проносится электрический разряд, две тысячи вольт, не меньше. Затаив дыхание, Сынмин разглядывал лицо Чанбина, чьи глаза были устремлены на другого, не менее удивленного, шатена. -Он мой и точка. -прижимая Кима ближе, осматривая всех присутствующих, -У кого-то с этим проблемы? -усмехнувшись, -Можете напрямую подходить ко мне, если хотите поговорить о его прошлом. Разворачивая, потянул Кима за талию на себя, Со резко впился в его губы, втягивая в страстный поцелуй, благородно не проникая в чужой, раскрытый от удивления рот, языком. Вот так просто. Вот так странно и необычно. Подобно вихрю Чанбин ворвался в жизнь Сынмина. Вот так вот, просто. Он круто изменил и свою жизнь. Выходя на общий балкон, с улыбкой встречая ночной, прохладный ветер, что врывался в открывшуюся дверь, Сынмин неуверенно ступал ногой на бетонную поверхность. -Можно? -неуверенный вопрос и глаза полные отчаяния, с нотками страха, что блондин может отказать и послать Кима ко всем чертям. -Оооо, -затягиваясь, раздвигая руки в сторону, -а вот и мой парень. -Чанбин расплылся в хмельной улыбке. -Проходи, я не кусаюсь. -постучав по скамейке, указывая на свободное место рядом, блондин улыбнулся, поднося дымящуюся сигарету к губам. -Я хотел... -остановившись напротив скамейки, сминая края своей кофты, -...сказать спасибо. -Сынмин краснел как помидор, вспоминая теплое касание пухлых губ. -Забей, нет проблем. -тарабаня ладонью по деревянной скамейке, Чанбин намекал, что стоило бы уже наконец-то сесть, а не маячить перед глазами. -У меня с этим критином личные счеты, да и я слышал, как он поставил на тебя ставку, что затащит в постель и выкачает из тебя все бабки твоих предков. -делая глубокий вдох, ощущая горечь дыма на губам, Чанбин быстро выдохнул, бросая тлеющий окурок за карниз. -А ты... мы... -Сынмин никогда не был тряпкой, ну по крайней мере, не хотел себя считать таковым, но рядом с этим блондином, хотелось быть нежным, кротким и мягким, настоящим. -Как это... -Как расстанемся? -перебивая Кима, Чанбин повернулся к нему лицом, оставляя локти на коленях, широко раздвинув ноги. -Я скажу, что ты хреново делаешь минет и мол, я решил тебя бросить. -Недовольно покачав головой, -Нет, дерьмо расклад, лучше скажем, что это ты меня бросил. -заглядывая в глаза Кима, -Точно! Скажешь, что я мерзавец и изменил тебе! -радуясь своей гениальности. -Нет. -тихо, но уверенно протестовал Ким, отворачивая глаза в сторону. -Эй, я же пошутил про минет... -накрывая руку Сынмина левой ладонью, правой, Чанбин легонько касался подбородка, -Можешь придумать любую причину, тебе поверят и не будут обижать. Честно. -заглядывая в карие глаза, расплываясь в хмельной улыбке. -Ты меня не понял. Ты хороший и я не хочу с тобой расставаться. -Невесть откуда взявшаяся уверенность, затуманивала разум и брюнет поцеловал Чанбина в губы, наслаждаясь необычным вкусом табака и не крепкого алкоголя. Разворачиваясь корпусом, запуская руки в жесткие волосы, Сынмин поглаживал пряди на загривке, углубляя поцелуй. Блондин был удивлён, но жадно отвечал на поцелуй столь сладких губ, играясь с чужим языком. Приподнимая Кима за талию, подхватывая его за ягодицы, он потянул брюнета на себя, усаживая на свои колени и не разрывая поцелуй. -Ты пожалеешь... -отрываясь, тяжело дыша, -...я самый настоящий негодяй. -Не правда... -не открывая глаз, прислоняясь лбом покрывшимся испариной, к чужому, на выдохе ответил Ким. -Я негодяй. -Мне всё равно. -Я разрушу твою жизнь. -Круши. -Ты не знаешь, на что ты соглашаешься... -Я... -распахивая черные, густые ресницы, отстраняясь, Сынмин касался пальцами чанбиновских губ. -...хочу быть с тобой. -Оглаживая острые скулы, подбородок. -Не отпускай меня... Обнимая лицо теплыми ладонями, не замечая злого ветра, что пробирал до мурашек, Сынмин аккуратно касался губами, губ Чанбина, оставляя десятки кротких поцелуев на них. -Сумасшедший... -выдыхает в чужие губы Чанбин, опаляя их своим дыханием. Зарываясь руками под одежду, он жадно целует. По-взрослому. Даже собственнически и слишком страстно, для того, кто хочет «обезопасить» от себя. Нахлынувшие воспоминания прошлого, снова душат парня и он воет волком в подушку. Из горла вырывается крик, что мало заглушается, но Сынмину всё равно. Даже если кто-то услышит. Даже если кто-то посчитает его сумасшедшим или больным.

Сынмин сгорает. Сынмин тонет. Сынмин уничтожает себя без остатка. Сынмину нужен кислород - его родной кислород. Его - О2. Его - Чанбин.