Записи из черного дневника

      Прошло три месяца, а я до сих пор с тревогой вспоминаю ту ночь, когда мне и моим друзьям пришлось остановиться в одном из многочисленных мотелей на этой проклятой территории. Почему мы выбрали именно его? Почему сразу не уехали?       Говорят, чтобы успокоиться, нужно выплеснуть свои мысли на бумагу и сжечь ее. Не знаю, какой, правда, смысл в сожжении, но даже если мне станет легче от выговора клочку бумаги, то оно того будет стоить... Наверное...       Все началось с предложения моего хорошего знакомого отправиться на фестиваль бардовской песни. Мы восприняли это с большим воодушевлением. Готовились за две недели. Небольшой проблемой стала машина Ника, того самого друга-знакомого, который надоумил нас на эту поездку. Его машина сломалась за пару дней до нашего отъезда.       Это был знак?       Так или иначе, он каким-то чудом сумел починить ее. Мы загрузили в нее палатки, еду, запасную одежду и поехали.       В сумме наша поездка заняла часа три, но это с учётом нашей заминки на заправке. Там мы закупили воды и пива. И, пожалуй, это можно назвать нашей главной ошибкой, ибо, когда мы добрались до конечного пункта, то поняли, что очень сильно облажались - все хорошие места уже были заняты.       Фестиваль был шикарным. Наша компания вообще любительница бардовых песен. Было приятно услышать знакомые голоса и песни в живую. В какой-то момент кто-то начал напевать песню Лютика*. Мы его поддержали, а за нами и все остальные. Это было весело. Но еще веселее стало, когда Эмили, моя бывшая одноклассница, достала вино. – Как медик говорю – полезно! – с этими словами она плеснула каждому из нас красного полусладкого в стаканчик.       Было у меня в тот момент ощущение, что много пить не стоит. Я в какой-то степени рад, что доверился этому чувству, ведь я единственный, кто помнит события той ночи достаточно хорошо. Но, тем не менее, когда фестиваль закончился и все начали разъезжаться, а я предложил ехать домой, Ник категорически отказался садиться за руль. Не хотел, чтобы его оштрафовали. Эмили же была слишком пьяна, а Мэри, последняя из нашей компании, и я не умели водить.       Здраво, хоть и пьяно, мы рассудили, что у каждого из нас слишком много шансов заснуть за рулем или врезаться в ближайшее дерево. Поэтому решили ставить палатки. После получасового поиска подходящего места, мы, наконец, достали палатки из машины и обнаружили, что одна в крайне плачевном состоянии. Помню, что Эмили начала сильно кричать на Ника и на его «тупую половую тряпку», которая сожрала их палатку. Только благодаря Мэри мне удалось успокоить Эмили и закипающего Ника и придумать, что делать дальше. Тогда Мэри и вспомнила о том непримечательном мотеле, который она видела, когда мы ехали сюда. И с одной стороны ехать было недолго и Эмили с Ником поддержали эту идею, но с другой я очень хотел домой. Сдался я только из-за аргумента Ника: – Приятель, – сказал он мне. – Если мы отправимся сейчас, то я на сто процентов уверен и готов поклясться, что мы попадемся копам. Я не хочу проблем с вождением в нетрезвом виде.       Да и аргумент «моя машина – мои правила» тоже был... железным. Короче говоря, я отступил.       Ник завел машину, мы погрузили свои вещи обратно в нее, грустно посмотрели на палатки других и поехали. А пока мы все ближе и ближе подъезжали к нужному месту, я не замечал, что меня начала бить довольно сильная дрожь. Вспомнил об этом только, когда я протрезвел. Когда же мы добрались до самого мотеля, мне стало совсем плохо.       Здание снаружи казалось весьма светлым благодаря фонарям и вывески приятного цвета, а не типичного вырвиглазного. Оно было даже уютным. Не пугал меня и тот факт, что это здание так близко граничит с лесом. Не будь я в тот момент так взволнован, сказал бы, что это даже хорошее решение. Но тем, что меня пугало, был холодный взгляд рабочего этого заведения. Это был молодой парень лет двадцати или двадцати пяти с русыми волосами в «официантской униформе», как выразилась Эмили. Он потушил сигарету и зашел в мотель как раз тогда, когда мы припарковались на стоянке. Кажется, именно в этот момент неприятное чувство меня отпустило, и я попробовал уговорить друзей еще раз: – Быть может, все же поедем домой? – Приятель, я же уже... – Да заплачу я за тебя штраф, просто поедем уже! – У-у-у, неужели наш малыш боится? – хихикнула Эмили и резво выскочила из машины. – Мне просто не нравится это место. – Успокойся, приятель, все будет хорошо.       Так мне пришлось окончательно смириться с тем, что ночевать я буду все дома и назло всем выйти последним из машины.       Когда мы вошли в мотель, мне показалось, что сейчас чувство тревоги и волнения снова на меня нападет. Но нет. Парень в «официантской униформе» встретил нас с достаточно дружелюбной и вежливой улыбкой. Рассмотрев его поближе, я даже смог окончательно успокоиться.       Мы взяли три номера, так как девочки захотели спать в одной комнате, а у меня не было никакого желания слушать храп Ника на протяжении всей ночи. Кажется, он даже обиделся на меня.       После этого я решил осмотреть зал. Я будто знал, что должен найти там что-то неправильное. Нашел. Чистая и пустая птичья клетка стояла на небольшом столике, однако казалось, что корм в нее только что насыпали. Мой испытывающий взгляд парень за стойкой проигнорировал, взял три ключа и направился в сторону лифта. Нам оставалось лишь следовать за ним.       Нас всех поселили на третьем этаже, но я взял себе комнату, что была ближе всего к запасным лестницам. Ник и девочки посмотрели на меня уже усталым взглядом, но ничего не сказали. Я дождался в коридоре пока Ника и Эмили с Мэри поселят в их комнаты и, пожелав спокойной ночи, зашел в свою комнату. Она была не очень большой, но в ней было все, что мне нужно: два окна с растущими на подоконниках бегониями, кровать, шкаф для вещей, стол, стул, телевизор и кондиционер, а в соседней маленькой комнатушке была душевая. В этот момент мне показалось немного подозрительным то, что в таком чистом и хорошем месте нет кроме нас посетителей. Но я был таким уставшим, что решил уже ни о чем не думать и сразу лечь спать. Я обернулся на свою временную кровать и застыл. Прямо в центре на белоснежном одеяле лежал, как мне сначала показалось, сверток, однако, подойдя ближе, я понял, что ошибся. На моей кровати, лежа на спине без движений, был черный ара. Я сглотнул и сделал два шага назад к двери, как в этот момент это маленькое исчадие Ада сделало то, от чего я выбежал из комнаты, едва не убив дверью парня, поселившего нас в мотеле. Он молча поднялся, посмотрев на меня тем же холодным и яростным взглядом, какой мне показался при въезде в мотель. От страха я попятился обратно в комнату, запустив и его. Работник мотеля недовольно сжал губы в полоску и посмотрел на беснующегося попугая, который так и продолжал орать чьим-то мужским голосом: – Беги! Беги! Беги быстрее! – Замолчи, – сказал парень птице и вытянул вперед руку.       Черный ара послушно замолчал и вспорхнул на руку работника. После этого Алексис (теперь я обратил внимание на его бейдж) обернулся на меня со спокойным взглядом и вежливой улыбкой. Он извинился за это недоразумение и пояснил, что с тех самых пор, как ара научился открывать свою клетку, он ее возненавидел и стал сбегать при любом удобном случае. Правда, назвал он этого попугая... Достаточно типично, наверное? – Блэк? – У хозяина этой птицы совершенно отвратительная фантазия, – пояснил Алексис и вышел из комнаты.       Он пожелал мне спокойной ночи и настоятельно рекомендовал закрыть дверь на замок. – Ах да, – остановился он в последний момент. – Вы ведь знаете, что начался сезон охоты? Просто я это к тому, что если вы вдруг услышите выстрелы или еще что-то, то не беспокойтесь.       Разумеется, после этих слов я забеспокоился. Пожелав ему спокойной ночи, я запер дверь и сразу же пошел в кровать. Не помню, что мне снилось и снилось ли мне вообще что-нибудь. Я часто просыпался, но тут же засыпал обратно. Такое мучение продолжалось около трех часов, прежде чем я услышал под окнами громкий выстрел и то ли вскрик, то ли писк. Я сразу же поднялся с кровати и подошел к окну, но не увидел там никого. Правда потом послышался хлопок двери, и я увидел, как Алексис с ружьем наперевес вышел на парковку. Он пару раз оглянулся и пошел обратно. Я вслушивался внимательно настолько, насколько мог, но было тщетно. Хлопка двери так и не было, а это могло означать только одно. Алексис так и не зашел. Ждал ли он кого-то?       Не знаю, зачем, но я решил тоже подождать. Через два часа я об этом даже пожалел, а когда на часах горело 03:19 уже собрался снова лечь спать, как кто-то посигналил. На парковку заехала Тундра**. Без особой спешки из нее вышел еще один молодой парень, к которому уже шел Алексис. Я постарался аккуратно открыть окно и спрятаться обратно. И судя по тому, что они никак не отреагировали, у меня получилось. Разговор этих людей был сам по себе странным и напрягающим. – Твоя дурацкая птица опять пробралась к клиентам. – К каким? – Целым. Пока еще. Я не собираюсь потом снова разбираться, если Блэк выклюет кому-то глаз. – Не начинай бурчать без повода. Целы же? Лучше посмотри на сегодняшний улов.       Он подтолкнул Алексиса к открытому багажнику, а я таки замер, вспомнив это маленькое исчадие Ада. Я слышал, что некоторые попугаи царапались, кусались, но чтоб выклевывали глаза... Тем временем неизвестный парень схватил что-то и выдернул на асфальт. Я вздрогнул всем телом и отшатнулся от окна. Всего на секунду, на мгновение, но мне показалось, что лежащее там двигалось! Все еще шевелилось! Но выглядело так, будто в это было выпущено несколько дробей. Я не был на тот момент уверен, но это секундное видение не оставляет меня до сих пор. Чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что это определенно мог быть человек. Что темное пятно, блестящее при свете фонарях, было кровью, а то дергающееся нечто от боли – человеком. Двоих людей, стоящих над ним, я испугался и возненавидел одновременно. Ибо смотреть на эти мучения с таким спокойствием...       Нет в мире слова, способного описать этих тварей.       Неожиданно раздался хлопок. Я замер и побледнел. Аккуратно подошел к окну и понял, что там никого, кроме этого несчастного не было. Потом я услышал шаги. Немедленно запер окно и лег в кровать, отвернувшись от двери. Времени было катастрофически мало, а делать что-то нужно. Разболевшаяся голова никак не хотела соображать. Я перевернулся с одного бока на другой, помотал головой и вдруг идея. Тупая, но думал ли я об этом, когда адреналин бурлил в моей крови.       Я закричал.       Шаги за дверью остановились, затем эти перешли на бег. В мою дверь начала стучаться. Я услышал обеспокоенные голоса Ника, Эмили и Мэри, просьбы успокоиться от этого Алексиса и ворчание от этого незнакомца. Я сел на кровати, когда мою дверь выбили с петлями, и с испугом посмотрел в проем. Одновременно с моими друзьями ввалился и незнакомец, который очень уверенно держал ружье. Я тяжело задышал. – Эй, приятель, ты нормально?       Мое пересохшее горло не дало мне нормально что-либо произнести, но, Господи, спасибо в тот момент за Мэри. – Сонный паралич?       Мне оставалось только кивнуть. И перевести взгляд полного недоумения на незнакомца, чтобы тот поверил. А он, я уверен, мне абсолютно не верил. И, тем не менее, улыбнулся и представился как Бастер. Я не уверен, что это все же его настоящее имя. Потом нашу компанию пригласили выпить, чтобы успокоить нервы. В каком-то смысле это помогло, хотя друзей и напрягал мой неважный и унылый вид, но после подробного описания выдуманного на ходу мною монстра, они печально покачали головой и поверили. Даже этот Бастер поверил. В скором времени пришлось идти на попятную и под предлогом «хочу все же выспаться» снова подняться в комнату.       Именно из-за того, что произошло в ту самую минуту, я и пишу эти строки. Именно тогда я осознал весь ужас ситуации, когда столкнулся на выходе из лифта с холодными голубыми глазами и веселой, но жестокой улыбкой. Алексис смотрел на меня так, будто бы видел насквозь мою ложь, мой страх, мою душу. Я задержал дыхание. У него в руках не было ничего, кроме стакана воды и упаковки таблеток. Он начал говорить таким же тоном, каким он встречал нас внизу как посетителей, но мы оба прекрасно понимали, что это не более чем отводка. – Я слышал, что, чтобы не сталкиваться с сонным параличом, некоторые пьют снотворное. – Да, пьют. – Так, может быть, попробуете? – Уверен, что я смогу уснуть и так, зная, что здесь есть те, кто меня разбудит.       Мы оба замолчали. Его намек был слишком явным, но в свое оправдание могу сказать только то, что я чувствовал себя уверенно против человека, у которого не было оружия, и потому и вел себя так самонадеянно. Хотя и следующий вопрос заставил меня резко усомниться в мыслях об отсутствии оружия. – Вы ведь умный человек?       Алексис вложил мне в руки и таблетки и стакан с водой. – Вот и оставайтесь умным человеком. Я навещу вас завтра. Доброй ночи.       И он ушел. Мои ноги меня не удержали, вода расплескалась по ковру. Этот человек толком ничего не сделал за эту ночь в отличие от того же Бастера, но заставлял забиться в угол и шепотом просить о пощаде одним лишь взглядом. Этот человек... Он не был человеком. Кем угодно! Чем угодно! Но только не человеком! Не бывает таких людей! Не бывает! Не бывает!       Я вернулся в свою комнату. Я честно не хотел смотреть в окно, но взгляд сам зацепился за одинокую фигуру в «официантской униформе», которая поливала из шланга асфальт. Словно почувствовав мой взгляд, он посмотрел вверх. Его вежливая улыбка была пропитана мертвецким холодом.       Я так и не заснул той ночью. Утром этот ублюдок, как и обещал, зашел ко мне, но не стал перешагивать через порог. Лишь внимательно посмотрел и ушел будить остальных. Куда подевался Бастер, я не знал. Да и знать не хотел.       Едва ли не за шкирку я потащил своих знакомых-друзей к машине после того, как они попрощались с этим мерзким лицемером, запихнул по местам и сказал гнать от этого места на всех скоростях. Они не понимали, с чего бы это. Я же... Я просто не мог им этого рассказать. Страх того, что этот ублюдок может нас отыскать каким-то способом, преследует меня и по сей день. Я даже боюсь, что он узнает про эту бумажку!       Нет, ее точно нужно сжечь! Необходимо! Ради себя. Ради Ника. Ради Эмили и Мэри.       Я понимаю, что молчать – неправильно. Но я не могу. Я просто... Я не могу.

***

      Вы смотрите на подпаленные страницы тетради, видите маленькие темно-красные и черные точки, рассыпанные по всей последней странице. Вам почему-то не нравится их наличие.       Вы открываете новую главу.