Одержимость

Генерал Хакс знал о магистре Рен практически все. Подписывая счета на приобретение обмундирования для высшего командного состава впервые после прибытия в ставку этого самого магистра, Хакс неприятно удивился увеличившейся сумме. Детализация показала, что большую часть заявленных к закупке пунктов составлял длинный список нестандартных вещей и просто вызывающе дорогое белье и постельные принадлежности, все с пометкой «Кайло Рен». Хакс подавил истерический смешок, прикрыл глаза и приложил к считывателю палец в качестве подтверждения счета. «Я не хочу думать об этом.» Хакс знал, когда Кайло Рен просыпался и когда ложился. Их каюты находились в одном коридоре, и не замечать приливные волны давящих перемен настроения магистра с каждым прожитым на Финализаторе месяцем становилось все труднее. У Хакса даже выработался своего рода ритуал — желать магистру доброй ночи, не в слух, конечно, когда постоянное давление на мозг спадало, словно лампочка выключалась. Ощущение освобождения от постоянного наблюдателя на задворках сознания стало лучшим ощущением генерала за день. Когда Хакс это осознал, избавляться от привычки отслеживать момент, в который раздражающий магистр в своей каюте в конце коридора отпустит свой контроль и заснет, стало поздно — слишком уж чувствительным стал к этому Хакс. Спустя еще некоторое время это ощущение начало его достигать, даже если Хакс в этот момент не находился в своей каюте, а был, к примеру, на мостике. Хакс имел пароли доступа от всех камер на корабле. Пароль от камеры в комнате Рена он запомнил наизусть. Сначала ему было любопытно узнать, что находится в третьей неуставной комнате, которую Рен потребовал присоединить к своим апартаментам сразу после прибытия. Потом любопытство переросло в интерес. Хаксу было интересно, какие книги читает Рен, что он ест на завтрак, какой марки предпочитает гель для душа и сколько сахара кладет в каф. Все это можно было вытянуть из отчетов различных служб корабля. Но Хакс находил неизъяснимое удовольствие, не систематично заглядывая через камеру и самостоятельно выхватывая такие незначительные детали из жизни его вечного соперника. А потом он начал чувствовать потребность подтвердить эти свои находки в реальности. Хакс пытался уловить запах исходящий от Рена и с восторгом осознавал, что да, угадал и запах, и марку. Пытался поймать настроение просыпающегося Рена, чтобы предугадать, будут ли сегодня разрушения или нет. Вечерами, доделывая отчеты, Хакс любил включить трансляцию из покоев Кайло и наблюдать, как он спит, раскинувшись на черных — набуанский шелк! — простынях. Знать, что этот непоседливый, злой и вредный дух может быть таким невинно-неподвижным и безобидным прямо под его наблюдающим оком, было чем-то из разряда запретных удовольствий. Но генерал не мог отказаться от этого. Слишком едкими и острыми были их дневные перепалки, слишком много неудобств Рен причинял генералу, чтобы тот позволил себе уснуть, не убедившись, что главная причина его беспокойства тоже нейтрализована. Однажды Хакс увидел то, что совсем, никак и ни коим образом не должно было попадаться ему на глаза. Рен, с мокрыми волосами, разметался на своих проклятых простынях, обнаженный, лишь слегка прикрытый тончайшим покрывалом с бесстыдно вставленной на обозрение эрекцией. Ему снился сон. Губы что-то шептали, кого-то звали. Хакс не был уверен, готов он проклясть отсутствие звука или благословить. Но что заставило его застыть перед голоэкраном, закусив губу, Хакс знал точно. Острая волна вожделения холодными колючими мурашками пробежала по его позвоночнику, заставив волосы на затылке встать дыбом. «Н-нет-нет-нет, только не это…”- Хакс с трудом отвел взгляд и попытался восстановить дыхание и самообладание. Когда же он решился взглянуть на экран вновь, ему прямо в глаза смотрел сам магистр Рен, размерено и лениво двигающий рукой по красивомубольшомупритягательному члену. Последняя хлипкая стена в сознании генерала пала, впустив в упорядоченный и структурированный мозг волну неконтролируемых эмоций. Стыд и возбуждение, желание обладания, жажда прикоснуться, узнать до самой мельчайшей подробности, познать. Хакс задыхался и с трудом сдерживался, чтобы не начать мастурбировать на видео. Это неправильно, он даже не должен это смотреть, это личное. «Но ты и так достаточно вторгся в его личное пространство,» - коварный внутренний голос мурлыкал и ластился, побуждая расстегнуть рубашку, вытащить ремень и, отпустив себя, поймать рукой ритм и пить, пить глазами эти движения, этот темп, этот изгиб губ, эти вздохи и неслышные стоны. Хакс не смог устоять. Не мог, когда Кайло откидывал голову, вытягивая шею и выставляя на показ беззащитное горло, смазывал с головки большим пальцем прозрачные капли и выгибался в пояснице, кончая в собственный кулак. Хакс боялся закрыть глаза, чтобы не упустить ни одного движения, ни одной детали. Глаза будто закостенели и горели огнем. Прозвучавшее в его голове голосам Кайло «Хакс» толкнуло его в эпицентр взрыва нейтронной бомбы. Казалось, от него не осталось ничего, кроме вырывающейся из тела энергии. Когда он пришел в себя, на датапад пришло сообщение, такое короткое, что Хакс едва поверил в его реальность: «Душ? 1234»