"Если ты не голубой, подрисуй вагон другой"

Арсения считали странным. И это ещë было сильным преуменьшением. Он и правда выделялся среди офисного планктона. Неудавшийся актëр с театральными замашками, чего ещë было надо, чтобы получить столь неприглядный ярлык? Хотя сам Арсений "неприглядной" подобную характеристику не считал. Если ты смог выделиться среди толпы, то уже не пустое место, ведь так? И Арсений старательно развивал эту мысль, не давая себе потухнуть. В сером офисе это легко и быстро. Процедура безболезненная, но увы, необратимая. Поменять воду в кулере на дюшес? Пожалуйста. Заставить все принтеры печатать курицу с головой Джигурды? Арсений первый. Вместо приветствия читать "Незнакомку" Блока? Попов уже спешит! В душном офисе было скучно, и Арс делал всë, чтобы атмосфера стала менее гнетущей. Получалось не очень. Как его вообще занесло в офис? Жаль, что не в одноимённый сериал, тогда Попов с радостью поделился бы историей своего успеха. А так... Было ли что рассказывать? Обычная история горящего, но не очень талантливого творческого человека. Сбежал из дома в театральный институт, мечтал о сцене и славе. А получил пропитую печень, густой аромат гримëрки и тихие, редкие смешки из зала. Большая сцена Арсения так и не дождалась. Пришлось состричь длинные волосы, купить пиджаки вместо джинсовых рубашек и пойти перебирать бумажки. Жить на что-то надо, а язык у Попова всегда был хорошо подвешен. Так что писал он маленькие статейки, копирайтил, немного занимался соц. сетями. Хоть деньги начали появляться. А для души остались вечерние любительские постановки и шалости в офисе. Ну ладно, и кое-что ещë. Кое-что ещë звали Антон. Антон Андреевич, если быть более официальным. А официальным быть приходилось, потому что увы, Антон был ни кем-то, а их начальником. Но, прости Господи радугу в его глазах, таким очаровательным! Когда два года назад, зайдя на кухню выпить кофе, он увидел это недоразумение - Арсений понял, что пропал. Высокий, наверное выше всех в их офисе, парень стоял в маленькой комнатушке, что носила гордое название "кухни". Костюм для офисного работника у него был слишком неформальным. Логично, учитывая, что это был спортивный костюм. Желтая, мягкая на вид толстовка, странным образом сочеталась с нелепыми чëрно-желтыми штанами. Но Арсению внезапно стало так уютно. Хотелось уткнуться щекой в широкую спину, закрыть глаза и уснуть... Говорил ли в Попове недосып, или же это была его "долбанутость" не знал даже он сам. Уже в этот момент парнишка ему понравился. Ох, а с каким смущëнно озадаченным взглядом он смотрел на кружку, которая не хотела отлипляться от стола! Брови мягко округлились, а губы досадливо напряглись. В глазах же застыла такая обида и расстройство, будто этой чашкой на его глазах проломили голову котëнку. Взгляд Арсения сам скользнул по тонким длинным пальцам, по браслетам, так удачно и дерзко, и дальше, по широкому плечу до почти русых волос. Арсений давно перестал скрывать свою ориентацию. Нет, с радужным флагом не ходил, мужчин в офисе по задницам не бил и в целом, вëл себя прилично. Разве что грешил мятным латте по утрам да яркими штанами, но подобные слабости каждому простительны. Незнакомец нравился ему. И это было острое предощущение надвигающейся влюблëнности. А значит настало время гействовать! - Привет, ты новенький? - Арс вальяжно привалился к косяку, смотря на незнакомца с хитрым прищуром. Парнишка вздрогнул и обернулся на голос. - Что-то вроде того, - с сомнением ответил он. Потом вдруг повеселел, и пародируя выражения лица Арсения, спросил. - А ты что, получается, старенький? - О нет, я так плохо выгляжу? - картинно вздрогнул Попов, начиная осматривать себя. - А меня ведь уговаривали сделать другую причëску! Незнакомец скептически посмотрел на причëску Арсения. Попову захотелось найти где-нибудь шапку. Ну или можно просто мешок, чтобы не видеть своего позора. Зачем он вообще сделал на ней акцент? Но парень вдруг улыбнулся, и у Арсения отлегло. Сердечный приступ отменяется. - Что с кружкой? - он опять попытался еë оторвать от стола. Кружка накренилась, но не сдалась. - Ну, очевидно, что еë кто-то приклеил, - беззаботно ответил Арсений, летящей походкой направившись к окну. - И этот кто-то был ты? - Кто знает? - туманно ответил Арсений. И прикрыл глаза, так что пропустил интересную картину. - Да что за шутник такой тупой? Единственная общая кружка, и та к столу приделана! - и парень зло хлопнул по столу. "Надо было ещё в неë плюнуть" - растерянно подумал Арсений. Но в голосе собеседника было столько отчаянной досады, что Попов решил помочь. - А ты возьми мою, я разрешаю! - Арс подошëл почти в плотную, аккуратно кладя правую руку на талию парню, а второй вручая кружку. Их лица оказались совсем близко, так что Арсений мог с удовольствием наблюдать, как глаза его собеседника пытаются покинуть своë законное место. - Мытая. - Типо... Спасибо? - немного неуверенно спросил мальчишка, лихорадочно обхватывая керамический сосуд двумя руками. - Да. Пожалуйста, - и, мягко улыбнувшись, Попов, как ни в чëм не бывало, танцующей походкой направился к холодильнику. Пару секунд Антон ещë стоял, тупо пялившись в чашку, будто забыв, а зачем она ему вообще нужна? А потом уныло поплëлся к выходу с кухни. Ибо кулер стоял в совершенно другом месте. Такая вот долбанутая логистика. И нет, еë придумывал не Арсений. У самой двери Шастун вдруг остановился. Тонкие пальцы чуть нервно теребили ручку: - А причëску хотел типо из "Острых козырьков", да? - Ага! - лучезарно улыбнулся ему Арсений. - Но видимо, быть гангстером - не моя судьба, - он развëл руками, театрально взмахивая колбасой. - А по мне, вполне бы смог! - и махнув ему кружкой, Шастун ушëл. И оставил Арсения одного, с бешено бьющимся сердцем. Ничем хорошим кончиться это не могло. Поэтому, Арсений даже не удивился, когда перед всем офисом представили нового директора: - Это Антон Андреевич Шастун. Теперь он будет новым директором. Прошу не обращать внимания на возраст! Это хороший специалист, назначенный самим Виктором Михайловичем, - Виктория Андреевна, или просто «Виктарка». Нудная женщина, единственный вклад которой в работу – работящий язык. У Арсения язык тоже был работящий, но в таком контексте он его ещё никогда не использовал. Хотя для нового начальства можно было постараться… Именно на этой мысли его и Антона взгляды встретились. Мечтательно-пошло-голубые и настороженные, скептически настроенные зелёные. - Арсений Сергеевич, Вы меня услышали? – Виктарка решительно прервала их игру в гляделки. - Я? Конечно услышал! – бодро отозвался Арсений, чуть не вскакивая с места. - А почему Вы именно его спрашиваете? – поинтересовался Шастун. Он внимательно всматривался в наглого брюнета, пытаясь понять, что было в нём такого, что давало ему право вести себя так развязано? Но ничего не находилось. Обычный стол, заваленный бумажками, да ноут с парой нелепых наклеек. У Антона у самого был такой же. Ничего не говорило об особом положение Арсения в фирме. Даже место было не «кошерное», а обычное, среднестатистическое, среди других таких же столов. - Да так, - поджала губы Виктория Андреевна. – Любит он… шутки шутить. - Я всего лишь разряжаю атмосферу в коллективе! – Попов вскинул руки в защитном жесте. – Наполняю офис радостью и любовью! – и он попытался изобразить руками одновременно фейерверк и сердечки. От этого брови нового директора взметнулись вверх, совсем как недавно, на кухне. Кто-то сзади заржал, скорее всего Матвиенко. Пара человек тоже присоединилась к общему веселью – послышались робкие похихикивания. - Что ж, видимо у Вас получается, - с нескрываемым сарказмом хмыкнул Антон. – Зарплату тоже за клоунаду начисляют? - Буду благодарен, если материально оцените мои старания! – залихвацки присвистнул Арсений, изображая шутливый поклон. - Посмотрим. И они опять встретились взглядами. Теперь в зелёных сверкало искреннее любопытство, и от этих тёплых искорок в груди Арса растекалось приятное тепло. - Ладно, думаю хватит с нашего клоуна внимания, - прервала затянувшуюся паузу Кузнецова. – Антон Андреевич, я Ирина, секретарша Виктора Михайловича. Пойдёмте, я покажу Вам все бумаги. - Да, давайте, -легко согласился Антон. И они ушли к кабинету директора. А весь остальной офис бросился обсуждать новое начальство. Арсений особого участия в этом балагане не принимал. Он лишь думал, что будет весело. И не прогадал. Антон оказался хорошим боссом. Нет, компания с ним не стала выдавать неебические показатели, но и планку не опускала. Несмотря на его молодость, а когда он вступил в должность директора Шастуну было двадцать семь лет, он не страдал невероятно «гениальными и инновационными» идеями. Справедливо полагая, что ломать ещё едущую машину не стоит, директор лишь подчистил персонал, уволив тех, кто работал по блату или на честном пофигизме предыдущего начальства. Так и работали. Но конечно, с Арсением у них были особые отношения. И нет, это не то, о чём вы подумали. Просто Попов опаздывал. Специально. Чтобы был повод пообщаться с Антоном побольше. Ведь надо же объяснить, что же так задержало невероятно ценного сотрудника в дали от любимой работы? Всë это началось с Димы. С новым креативщиком, Дмитрием Позовым, они сошлись быстро. Весëлый парень один рассмеялся, когда Арсений предложил подарить на день рождения боссу кан-кан. Танец такой. Все коллеги дружно покрутили пальцем у виска, привычно проигнорировав Попова, и лишь Димка поддержал разгон. - Да, наденем все пачки, пуанты... Вон, Матвиенко особенно пойдëт. Даже на голове уже эта хреновина есть... Как еë там... Кочка? - Кичка, - поправил Арсений. - Ну вот! Что, снаряжаем Серëгу? - С меня пачка - с тебя пуанты! И они дали друг другу пять. Но самое смешное, что на следующий день они действительно притащили и пачку, и пуанты, пытаясь одеть в них Матвиенко. Серëга отбивался как мог. В итоге их яростную баталию в туалете застал Шастун, и вынудил их уйти своим добродушным: "Идите работать, дебилы". Дима был хроническим опоздуном. Он опаздывал везде, всегда и по любым причинам. Из-за этого и не удержался на прошлой работе, хотя специалистом был хорошим. На новом месте он продержался без косяков около недели, а потом было феерическое опоздание, с Арсением на пару. Что предшествовало этому событию Попов помнил смутно. Зато как он проснулся под манекеном на чердаке Большого Театра... Ну, такое не забудешь. Тот день был явно против них, потому что потом они встретили уборщика - бывшего танкиста. И тот долго пытался выяснить кто они и как сюда попали. Может быть, дело бы упростило, помни они сами, как оказались в такой ситуации. Так что сбежав от ударов бронебойной метлы, они вызвали такси. А подъехала разбитая зелëная девятка, вся в чебурашках. Арсений побоялся уточнять у Димы, где именно тот вызывал машину. Но на середине пути выяснилось, что ни у одного нет денег. Поэтому в оплату они меняли шины любителю советских мультфильмов. Естественно, Серëжа прикрыл друзей. И так же естественно, что Антон Андреевич поверить в историю с первого раза не захотел. Весь потный, Матвиенко стоял за директорским стулом и пытался показать этим двум сказочным... Идиотам, как сделать рассказ реалистичнее. - То есть, Вы, Позов, хотите сказать, что встретили танкиста? - Антон бил ручкой по столу, едва сдерживая смех. - Ну да... Он был таким, ну это... - Дима пытался руками показать военную шапку. Зачем? Арсений в душе не ебал. Серëга же за стулом лихорадочно прыгал, зачем-то изображая пистолет, приставленный к голове. И как эта голова потом взрывается. Въедливому Арсению очень хотелось уточнить, что выстрел в голову работает не так. Но он благоразумно молчал, стеснительно ковыряя ножкой пол. - Да, он был прямо в каске! Да что уж там, на танке! - Шастун не выдержал и вскочил, начиная то ли орать на них, то ли подыгрывать. - Вот прямо перед Кремлëм, на танке! Каждый вечер такое вижу. Ещë и Волочкова там сзади стоит, ленточкой машет: "Давай, мой герой! " - А потом садится на шпагат. - Что? - Ну, садится на шпагат, - Дима начал деловито рассказывать, проглатывая смешки, будто это действительно было важным уточнением. - Одна нога как раз у большого... - Да, а другая упирается прямиком в Малый! Позов, заткнитесь, я вас сейчас уволю! - Антон кое-как запихал смех обратно в себя, и теперь пытался вновь вернуться к образу сурового начальника. - Да ладно Вам, Антон Андреевич... И тут до Попова дошло. - Понимаете, танкист то того, контуженный! Может он и не танкист вовсе, просто с ума сошëл человек! Вот и начал он к нам приставать, мол ментов вызову, ментов! Да что там те менты, я вас сам, САМ прогоню, чем метла хуже танка?! - говоря всë это, Попов непроизвольно двигал начальника обратно, к его месту. Очнулся Арсений лишь тогда, когда понял, что нависает над Шастуном. Физически это было невозможно, если только Антон не сидел. А значит, он сидел. На столе. Арсений же нависал над ним, стоя между раздвинутых ног и держал директора за край чëрного пиджака. Шастун смотрел на него своими невозможными глазами. Всë так же, немного растерянно, но при этом разгорячëнно. От долгой перебранки лицо его пылало, и Антон тяжело дышал. В голове Арсения тут же промелькнул сценарий, но к фильму совершенно другой категории. - Пиджак-то отпусти, - хриплым голосом посоветовал Шастун. Пальцы разжались будто сами собой. Арс с трудом сделал два шага в сторону. И Матвиенко, и Позов будто и не заметили напряжения, возникшего между ними. - Попов, валите из моего кабинета! - Антон окончательно пришëл в себя. Он еще раз поправил пиджак, и окинув взглядом подчинëнных, добавил: - Все, вон из моего кабинета! Матвиенко, тебя это тоже касается! Уже из-за закрывающейся двери они услышали: - И чтобы это было в последний раз! Естественно, последним разом это не было. После этого случая Арсений понял, как можно взаимодействовать с горячо любимым начальством. И "горячо любимое" в его случае далеко не ирония. С тех пор стабильно, примерно раз в неделю Арсений и Дима опаздывали. Причëм по совершенно тупым и бредовым поводам. А Серëга так же стабильно прикрывал их спины. Иногда доходило до того, что они с Позовым просто отгадывали то, что хвостатый наплëл Шастуну. Вряд ли Антон не догадывался, что большинство поводов откровенно выдуманные, но это уже стало их своеобразной игрой. В ней участвовали только они четверо, и в ней было хорошо. Границы дозволенного стирались и всë становилось комично-нелепым, будто они были на каком-то странном шоу, где только изображали директора и его работников. И в этом шоу им вовсе необязательно было сохранять субординацию, да даже придерживаться рамок реальности. И самое главное - можно было касаться друг друга. И они делали это жадно, запойно. Руки, ноги, живот, шея, глаза... Конечно, Димка и Серëга в этом не участвовали, но никогда не мешали, не нарушали правила их импровизированной игры. Наверное, Антону было тяжело. Даже сейчас, через два года, он был одним из самых молодых сотрудников фирмы. Из-за этого всегда приходилось доказывать, что он достоин, что его надо слушаться, что он тут босс. И лидер. Это же и мешало ему заводить друзей. Нелепая, детская фраза, но истины она не отменяют - друзья нужны всем. Человек существо биосоциальное, и без своей социальной части вянет. Антон не мог просто так разговаривать с сотрудниками, просто так шутить (а у него было хорошее чувство юмора), не мог просто так пойти со всеми в бар или караоке. Потому что внутри он был всë тем же растерянным мальчиком с кухни, у которого заболела от волнения голова, а единственную кружку, в которую можно налить воды, приклеили к столу. А дать возможность другим понять это - потерять авторитет. Арсений же всё равно видел эту беззащитность сквозь крик в кабинете, сквозь сарказм и шутки. Шастун жертвовал своим комфортом ради блага фирмы. А вряд ли у него было много знакомых вне работы, потому что стать директором в двадцать семь - это много, много работы. И совсем мало личной жизни. От этого Арсению становилось грустно. Наверное поэтому даже за два года симпатия не исчезла. Она наоборот, выросла, окрепла и превратилась в любовь. Не ту, юношескую, когда и в животе и в голове порхают бабочки. А в ту, когда ты беспокоишься о человеке. Вместо нелюбимого кофе приносишь горячий чай. Подкладываешь в карманы куртки таблетки от кашля, когда вместо очередного "идиоты" слышишь лишь хрип. Мятные конфеты на столе, любимая колбаса в корпоративном холодильнике, тупые шутки хмурым утром понедельника. Когда знаешь, какой цвет любит, когда день рождения, что в машине давно уже заедает сцепление и что подаренный мамой шарф слишком сильно колется. Арсений жадно ловил все детали из случайных разговоров и необдуманных слов. Но никогда не переходил границы. Не следил, не пытался специально выяснять, допрашивая чужих знакомых. Это было чувство, уже не нуждающиеся во взаимности. Нет, Арсений был бы рад ей, но требовать, даже мечтать не думал. Зачем? Он хотел, что бы ему ответили взаимностью, только в том случае, если действительно захотят. Раз за два года ничего не произошло, то может Антон и не хотел? Наверняка, он просто был натуралом, которому все эти гейские штуки были до одного места. Это уже не огорчало. В конце концов, самому Арсению никто не запрещал любить. Любил же Данте Беатриче на расстояние, писал же Пушкин письма замужним дамам, питал же Ланселот чувства к Гвинерве? Антон разве чем-то хуже? Пусть будет его, Арсения, музой. Тем более Попов начал кое-что писать. И получалось вроде не плохо. Может, если карьера актëра не удалась, то он сможет хоть зацепиться за подмостки? Нет, почему зацепиться? Станет одним из строителей этих подмосток - сценаристом или драматургом. Эх, мечты, мечты! Сейчас, когда с неба падал пушистый снег, а вся Москва разоделась к празднику мечтать было просто. Как и надеяться на лучшее. Попов натянул шарф повыше. Он уже стоял не далеко от офиса и ждал Димку, который умудрялся опаздывать даже к времени своего опоздания. Ну что за человек! - Угадай – кто? – неожиданно, в рёбра Арсения, прямо через зимнюю куртку, впились пальцы. - Аааай! Ты долбанулся? - Ответ неверный! Я не «долбанулся», а Дмитрий Позов. Приятно познакомится! – хохотнул креативщик, протягивая холодную красную ладонь для рукопожатия. - Приятно! А я «идите в жопу с такими приколами»! – и Арсений с силой сжал руку друга. Оба рассмеялись. - Ну, про жопу прям ожидаешь от тебя, Арс, - сказал Димка, когда они уже быстрым шагом направились к конторе. - С чего бы это? - Так ты же того… по жопам? Дымоходы чистишь, или как вы это там называете? Или, - впервые за этот разговор Поз посмотрел на него подозрительно, - это тебе его чистят? - Ты про то, что я гей? – немного удивлённо переспросил Попов. Но в тоне собеседника не было ни агрессии, ни отвращения, поэтому волноваться было пока рано. – И давно ты понял? - Да на тебя один раз посмотреть достаточно, чтобы понять твою ориентацию, - фыркнул Димка. – А если серьёзно, то вы же с Антоном так друг к другу липните, что и слепой бы заметил. А у меня, между прочим, очки! – и он постучал по заиндевевшим стёклам. В ответ на это Арсений мог лишь хлопать глазами. А ему-то наивно казалось, что его друзья не замечают всего, что происходило между ним и Антоном. Он ведь иногда и сам думал, что ничего и не происходило. - Только одного не понимаю, почему вы до сих пор не признались друг другу? Скрывать отношения вы не могли, конспираторы из вас фиговые, как из Матвиенко ведущий прогноза погоды. Неужели боитесь, что офис не примет? Так на вас уже давно ставки делают. Кто первый, когда, при какой обстановке… - Что, прости? - Ставки, говорю, на вас уже делают! – повысил голос Дима, будто надеясь, что с усилением звуковой волны собеседник станет понятливее. – Добровольцев, вон поставил, что вы на этом новогоднем корпорате поцелуетесь. Хотя, он и в прошлом году то же самое говорил. Паша безнадёжным романтиком стал, как свою жену встретил… - Подожди, я не об этом! – прервал его Арсений, который еле удерживался от того, чтобы не вцепиться в Позова руками. – Ты сказал «признались друг другу». Но разве Антону… Андреевичу есть в чём признаваться? Он же натурал… - А ты не просто долбанутый, а ещё и дебил, оказывается, - расплылся в широкой улыбке Димка. – Ну какой из Шаста натурал? Мне кажется, он однажды просто придёт в радужном свитере, чтобы всем всё было понятно. Он в тебя втрескался, Арс. И я скажу тебе, как человек женатый – втрескался совершенно безнадёжно. - Стой, стой… С чего ты это вообще взял? У Арсения дрожали руки, а перед глазами всё немного сплылось. Голубые огни гирлянд слились в одно целое, и Димка в их ореоле был как гейский апостол, пришедший указать путь истинный своему заблудшему сыну. Арсу казалось, что прямо сейчас он просто упадёт на мёрзлый асфальт. - Ну смотри. Помнишь, в начале Кузнецова всё нос подтачивала у директорского кабинета? Юбочки, декольте, все дела. На неё все заглядывались. Ну, кроме тебя. И Антона, разумеется. - Но сейчас же она… - только раскрыл рот Арс, вспоминая Иру в растянутом свитере и мешковатых штанах. Если она удосуживалась приходить на работу при параде, значит у неё сегодня будет свидание. Благо, Антон Андреевич разрешал ходить в офисе в чём попало. Но ведь раньше она и правда себе такого не позволяла… - Правильно! – хлопнул его по плечу Димка. – Потому что поняла, что ловить ей в этом голубом море – нечего. Зато теперь стало понятно, почему Кузнецова его резко невзлюбила, хотя раньше относилась хорошо, милостиво определив в категорию «красавчиков». - Или кто, думаешь, твои любимые йогурты покупает? Не я же с Серёгой! – продолжал Позов. – Или подставка для зонтов-тростей в коридоре появилась? Ты же один с этой палкой ходишь. Белое вино на прошлом корпоративе, оленьи рога эти дурацкие, с которыми ты перефоткался уже во всех позах… И самое главное, Арсений! Он тебя за всю твою дурь в башке так и не уволил! Очнись, кроме как по большой любви никто твою рожу терпеть не станет! – и Димка хлопнул друга по плечу. - Он меня… - мечтательно произнёс Арсений. В его голове вихрем проносились все воспоминания, которые стали приобретать смысл. Таблетки от головной боли, возникающие как из неоткуда у него в столе. И любимый тростниковый сахар в буфете. И вовремя подъехавшее такси, когда он спешил в больницу… Нежность, новогоднем вихрем поднялась в его душе. Всё это был Антон, правда, больше некому. Все взгляды, все прикосновения ему не казались, не для него одного значили нечто большее. А значит… - Но я же не могу вот так, взять и признаться. Вдруг мы просто тупим, и никакой Антон не гей и я ему тридцать три раза не сдался! - А на Кузнецову он почему не повёлся? - Откуда я знаю? – досадливо спросил Арсений, кусая губу. – Может корабль его предыдущей любви разбился о быт и он не хотел тогда отношений! А теперь сама Кузнецова ходит как… Попов обеспокоенно посмотрел в глаза друга, надеясь увидеть там поддержку и понимание, но Позов только рвано вздохнул. А потом самым наглым образом заржал! - Корабль любви… О быт… Господи, да где ты берёшь эти формулировки? Ахаха… Видимо Кузнецова, по твоей логике, стала рифом о который разбиваются корабли… Арсений! - Да? – мужчина смотрел на него обиженно, но на имя всё же отозвался. - Ты непроходимый идиот! Это первое. А второе – пошли уже на работу, Ромео! Будем сводить тебя с твоей Джульеттой. Чтобы ей и в голову не пришло выпить яд. Или хуже того – уволиться! В этот раз они даже не удосужились придумать оправдание, поэтому отдувался за них Серёга. И конечно же, они ещё и издевались над своим «спасителем». - … Я сейчас Вам покажу, как выглядит фонтан! - Мне не нужно показывать – я не дурак. Возможно, Арсению это только казалось, но Антон тоже выглядел взволнованным. Ручка в его руке дёргалась более напряжённо, а в глазах сверкали какие-то лихорадочные искорки. Он будто ждал чего-то от Арсения. И сам Арсений ждал от себя чего-то. У него будто уже был какой-то план, который он обдумывал долго, но вот сейчас, в самый ответственный момент он забыл. Но всё равно точно знает, что всё пойдёт хорошо. - Смотрите, смотрите – вот это фонтан, - и Попов начал изображать что-то похожее на большой гриб. Ну или же большое дилдо. У кого что болит, тот о том и говорит. Судя по покрасневшим на секунду щекам начальника, у него тоже кое-что болело. - Эй, ты чего это там делаешь, придурок? - Разгоняю злых духов! Пока Антон отвлёкся на тупой разговор с Матвиенко, Дима быстро подбежал к Арсению и потащил его к столу. - Ты что делаешь? – недоумённо спросил Попов, мимоходом любуясь шастовским затылком. - Давай, напиши ему что-нибудь! - Зачем? – понятнее от Димкиного комментария не стало, но тот на его вопрос лишь закатил глаза. - Да по вам видно, что вслух, словами вы ещё два года будете разбираться! Напиши что-нибудь, чтобы он понял! Идея Позова показалась гениальной, и в душе вспорхнули бабочки. Но тут же разбились о пустоту в голове Арсения. - А что? - Откуда я знаю? – Поз возмущённо взмахнул руками. – Это я ему в любви что ли признаюсь? Хоть: «нарисуй вагон другой, если ты не голубой» напиши. Мне то что? Арсений завис над листом, зажав дрожащий карандаш в руках. Никогда он ещё так не волновался, даже когда в первый раз выходил на сцену. А ведь на нем тогда был дурацкий плешивый костюм собаки. Да и спектакль был на английском, на котором мало кто во втором классе говорит идеально! Это был абсолютный провал, но и тогда сердце так бешено не шумело в ушах. - Быстрее! – Димка толкнул его в плечо. Времени на раздумья не оставалось, и Арсений начерикал первое, что пришло ему в голову. - Да что вы делаете? – заорал разгоряченный Антон. Ему очень шли растрепанные волосы и горящие щёки. Так он выглядел одновременно и старше, и моложе. Старше, потому что исчезала моложавая нелепость, сменяясь яростной волной движения, твёрдостью и уверенностью в жестах. Волосы падали на чуть мокрый лоб, будто пару секунд назад в них была чья-то рука. Моложе, потому что из глаз исчезала привычная усталость, а взамен неё появлялось возбуждение. Предвкушение дальнейшей игры. Арсений отбежал к шкафу и посматривал на Антона украдкой, любуясь сменой эмоций на его лице. - «Если ты не голубой, подрисуй вагон другой»? – брови уже привычно поползли вверх. Сердце Арсения ухнуло куда-то вниз, а Дима рядом едва удержался от фейспалма. – Тебе что, пять лет что ли? – Антон аж вскочил с кресла, бросая в подчинённого бумажку, бывшую когда-то отчётом. Их глаза вновь пересеклись, и Арсений был готов поклясться, что в них застыл робкий вопрос: «Ты серьёзно?». Перепалка продолжилась, а Попов тем временем поднял многострадальный лист. Руки немного дрожали, будто он и в правду верил, что за те пару мгновений, что Арс моргал, Антон мог успеть нарисовать паровозик. Ожидаемо, бумажка была пуста. Кроме корявых поповских букв на ней не было ничего. - А Вы не нарисовали, а Вы не нарисовали! – счастливо запрыгал по комнате Арсений, прижимая отчёт к груди. Дима, заглянув в воодушевлённое лицо Арсения, тоже заскандировал. - Не нарисовали, не нарисовали! Трое тридцатилетних мужиков прыгали вокруг своего начальника и дразнили его за детскую присказку. Что ж, Бог любит троицу. Но видимо не их. Потому что побагровевший Антон прикрикнул: - Да дай ты уже сюда! Дима не решился ослушаться и подал бумагу. Сердце Арсения сначала ускорило свой ритм, а потом чуть не остановилось. Цвета, на пару минут ставшие такими яркими, в миг потускнели. Арс вдруг очень чётко осознал, что они не где-то, а в кабинете их директора. Ещё пара минут, и их перепалка закончится, и они разойдутся, каждый по своим рабочим местам. Всё так же будет шуметь Москва, стучать каблучками Кузнецова, булькать кулер. Неужели… Неужели всё и в правду так закончится? Когда Антон поднял голову от бумаги, Арсений постарался поймать его взгляд. Раздраженный, недовольный, даже злой. Но всё же спросить, правда ли так? Может, лишь намёк не понят, или просто не та атмосфера, а не просто трое скучающих офисных сотрудников придумали себе всю эту историю? Пожалуйста… Арсений спросил, и замер. Глаза Шастуна смотрели на него с невыразимой нежностью, словно говоря: «Придурок. Но мой придурок». Воздуха в комнате сразу стало как-то мало. Откройте форточку, Арсению надо выйти! - Лови! – коротко сказал Антон и кинул ему смятую бумажку во второй раз. Сейчас пальцы Арсения уже не дрожали. Он даже не сомневался. Всё самое худшее уже произошло. Под грубыми каракулями карандашом красовалась ровная, округлая надпись ручкой: «Сегодня. После работы. Ресторан. Устроит?» Вместо Арсения Попова на полу расплылась счастливая лужица.