Разный Гарри

Заголовок «Ежедневного пророка» за 31 июля 1998 года. Беспечный Гарри: «Я впервые в жизни счастлив и точно знаю, чего хочу. И я знаю, что у меня все получится!» — Ты понимаешь, что это невозможно? — лёгкое прикосновение к щеке и мягкий поцелуй. Гарри ненавидел прощания, ненавидел, что ему нужно выпустить свою любовь из рук, усадить в карету и расстаться на целый месяц. Но эти слова его отчего-то развеселили. — Я думал, что выжить в прошедшей войне невозможно. Но я здесь. Я люблю тебя. Я люблю тебя, и как только Джинн вернётся из Египта, я все решу. — Но люди… И мои родители… Мы живём не в сказке, Гарри… Наше «жили долго и счастливо» невозможно. И лучше закончить все сейчас… — Послушай, любовь моя, — снова улыбнулся Поттер, вглядываясь в тепло и нежность взгляда, омраченного печалью и тоской, — я никогда тебя не отпущу, понимаешь? Ты вернешься ко мне, а если нет, то я приеду в эту твою хваленую Францию и заберу тебя. Или останусь… Но я не смогу без тебя. Улыбнись, я - Гарри Поттер, для меня нет ничего невозможного. Я решу с твоими родителями. Я решу со всеми любую проблему. Но мы будем вместе, я просто знаю это… И снова поцелуй, только теперь рьяный, отчаянный, теперь заветный, словно печать обещания. — Я верю тебе, Поттер. Я верю тебе… Он был беспечным, счастливым, до забытого дыхания влюбленным, и свято верил в свои слова. Но жизнь распорядилась иначе. Заголовок «Ежедневного Пророка» за 19 августа 1998 года. Разбитый Герой: «Люди предают, и верить теперь не в моде. Пожалуй, одиночество — это единственный мой верный спутник.» — Я ненавижу тебя, Джинни, за то, как ты поступила! И я не желаю тебе счастья, но у тебя все еще есть на него шанс. И мешать я тебе не буду. Но ты для меня умерла в тот момент, когда возомнила себя Дамблдором. Ты на него не тянешь! Ты разрушила мою жизнь! И я очень советую не попадаться мне на глаза. Гарри не понимал, что заставило его отказаться от угощений в гостеприимном доме Уизли, но он не прикоснулся к еде. Словно чувствовал какой-то подвох в щедром столе и широкой улыбке. Он лишь сообщил девушке о том, что не любит ее, и покинул их особняк. Богатый. Дорогой. После войны их статус сильно вырос. А на утро в Пророке появилась статья, что они с Джинн помовлены и ждут ребенка. Откровенный бред! Этого быть не могло. Вот только оправдаться ему не дали. Ни выслушать, ни прочесть его письма не пожелали. Оставили в прошлом, словно использованный носовой платок, и стали строить свою собственную жизнь. Семью. Будущее, в котором ему не было места. Его беспечность, надежды, его счастье рассыпалось пеплом вместе с сожженным в пылу выпуском Пророка. Его любовь билась в конвульсиях, спрятанная глубоко в сердце, не нужная теперь никому. Заголовок Ежедневного Пророка за 27 декабря 2001 года. «Раздраженный Гарри Поттер даёт сенсационное интервью Колину Криви! Шокирующая неблагодарность от Золотого мальчика!» — А вам не кажется, что вы все охренели? — Простите, что? — Вот почему я так отчаянно хотел это интервью дать по колдорадио и обязательно в прямом эфире. Эту непечатную фразу ни разу не опубликовали в газетах в ответ на этот самый вопрос. — То есть вы хотите сказать, что каждый раз, когда у вас спрашивали, почему вы не работаете в Аврорате, журналисты выдумывали ваш ответ? — Именно так! — Что ж, я заинтригован. Не могли бы вы дать нашим слушателям правдивый, но более развернутый ответ? — Конечно! Я посвятил первые десять лет своей жизни в магическом мире его безопасности и стабильности. Я убил Волдеморта, я помог восстановить Хог и осудить ПСов, чего вы еще от меня хотите? Больше я ничего никому не должен. Так объясните же мне, почему я должен служить в Аврорате? Пусть и в должности Главного Аврора, мне ведь такую карьеру пророчили? Вот я и спрашиваю, не охренели ли вы? Требовать. А поверьте, были и те, кто даже угрожали мне, чтобы я остался значимой фигурой на политической арене магическое Британии. Только зачем мне это? Я не политик. — Неожиданно! Одни и те же вопросы, миллион глупых предположений и никто не может понять, что единственное желание бывшего героя — чтобы его все оставили в покое. Он все, что хотел и был должен, уже сделал. Ему не нужна невеста. Ему не нужна должность. Ему хочется посвятить себя работе и навсегда отказаться от регалий, возможно, и от магии самой, лишь бы его не трогали по пустякам. Заголовок Ежедневного Пророка за 15 августа 2007 года. «Смешливый мистер Поттер: а знали ли мы его таким?» Читайте на стр.6-7 о жизни некогда самого популярного мальчика страны: смех с журналистами о сыне, о любви, о жизни.» — Мы благодарим Теодора Тьюринга за его комментарии о последних работах выставки и просим его коллегу, Гарри Поттера, также ответить на несколько вопросов, если позволите… — Почему нет, дорогая мисс Скитер. Столько воды утекло, вы же не боитесь задавать компрометирующие темы интервью… — Сколько лет вашему сыну, мистер Поттер? — Скоро шесть, и большинство работ моего авторства на этой выставке вдохновлены именно им. Как и сама идея живой скульптуры. Ему не было и четырех, когда он спросил у меня, почему Венера Милосская не двигается. И я понял, что нам пора вернуться в магический мир. Нашел Тео, и вот, спустя почти два года перед вашим взором предстала наша первая выставка. Я надеюсь, ваша статья не будет называться «Первый блин комом»? — Ну что вы, мистер Поттер, я очарована и вами, и вашим чудным малышом, и вашим совместным творчеством. Думаю, вопрос о матери мальчика будет неуместным? — А вас это когда-либо останавливало? Я нашел его в приюте для брошенных деток. Он звал меня, будто знал, что я очень нуждаюсь в живой душе рядом. Он мое счастье, мое спасение, если хотите. Джеймс… Он смог разбудить мое сердце, и это, надеюсь, заметно в моих скульптурах… — Безусловно. Но неужели никто больше не занимает ваше сердце, кроме этого чудесного мальчика? Неужели глупая шутка миссис Томас, в девичестве мисс Уизли, навсегда уничтожила в вас желание создать семью? — О, ну что вы, Рита, я создал, даже две! Одна — семья единорогов на выпасе — любимая работа Джеймса, а вторая — память о моих родителях. Не мог спрятать ее от публики, пусть это слишком личное, но без них не было бы меня, не было бы… Ничего. — Тогда прямой вопрос, мистер Поттер: ваше сердце свободно? У моих читательниц есть надежда? — Увы, нет. Мое сердце занято. И боюсь, шансов у них нет. Говорят — творческие люди ветрены, говорят — натура творца такова, но это не про меня. Прошла почти декада с того момента, как его сердце оказалось разбито, но сын склеил его, зашлифовал своим смехом трещины, спаял его своими объятиями, однако любовь в нем все равно жила. Билась. Грела. Простить оказалось легче, когда рядом растет такое солнце, а забыть было невозможно. Гарри и не пытался. Заголовок Ежедневного Пророка за 5 июня 2008. «Счастливая случайность — Счастливый Гарри Поттер: будет ли в Хогвартсе новый ловец-рекордсмен по возрасту?» — А ты тоже так умел, когда был маленьким, пап? — Знаешь, сынок, в твоем возрасте я даже не знал, что бывает квиддич, и что можно летать на метле, а не только ею подметать… — Гарри широко улыбался, глядя, как его ребенок удивлённо хлопает глазами. — Правда-правда! — А про кого ты говорил этому дяде с тетей колдографом? Ну про то, что сегодня у тебя такое хорошее настроение не только из-за моих успехов, но и потому, что сегодня особенный день у дорогого твоему сердцу человека? У тети Мионы ведь день рождения осенью… Поттер немного грустно посмотрел на горизонт, вспоминая свою юность. — Про того, с кем ты не знаком, Джейми. Возможно, когда-нибудь вы познакомитесь. Он удивительный человек. — Это из-за него ты одинокий отец? — У меня есть ты, мой хороший! И пока это так, я не могу быть одинок… Джеймс сощурился, пристально сверля папу взглядом. — Ты понимаешь, о чем я! У Максим есть папа и мама, у Джулии есть мама и Джордж. Даже у противного Нори есть целых две мамы! А у Матильды самый ужасный папа, злой и всегда ругается, но у него тоже есть его барышня, как ее называет Тилли. А у тебя никого нет, папа! — Ты обвиняешь меня в этом? Или того, о ком я говорил? — Гарри снизился, направляя их метлы к лужайке возле стадиона, где они летали. — Кажется, да… — растерялся мальчик, немного задумчиво глядя в небо. Потом спешился и посмотрел на отца. Поттер всегда поражался, насколько взрослым бывает этот взгляд. — Да, тебя, пап. Если не сложилось с кем-то, почему не попробовать снова? — Потому что я не должен лгать, милый, — Гарри взъерошил ему волосы, так же, как делал это много лет назад тому, кто не стал его судьбой. Тому, кто предпочел строить судьбу без него. — А сердцу не прикажешь… — Даже, если он тебя не любит? — Почему «он»? Джеймс вспыхнул щеками и уставился на носки своих туфель. — Потому что ты говоришь во сне. Ты называешь его «мой хороший». А ещё «мой любимый». А иногда просто «мо-ой», — мальчик постарался изобразить интонацию, и Гарри без сомнения узнал в ней то, как он выстанывал фамилию любимого в своих снах. Теряя звуки. Малфой. Поттер сдался: — Даже если он меня не любит. Заголовок Ежедневного Пророка за 25 июля 2008 года. «Возмущение Героя Магической Британии: жажда справедливости в действии» — Я абсолютно спокоен, Гермиона. Но я не позволю, чтобы его имя полоскали в прессе. Война закончилась десять лет назад! Зачем снова заглядывать в прошлое?! Он столько сделал для Магического мира! Его открытия спасают жизни! А его снова клеймят Пожирателем! Люциус умер пять лет назад! Нарцисса спасла мою жизнь! Неужели нельзя увидеть сенсацию в чем-то другом?! — Спокойнее, тигр… — рассмеялась женщина, превращая пышную гриву волос в аккуратную вечернюю укладку. — А ты бы задался вопросом, почему он вообще вернулся в Англию столько лет спустя. — Какая бы причина у него ни была, это не повод… — Поттер и правда пылал праведным гневом. — Вот и спросишь его сегодня, — миссис Уизли лукавого взглянула на него сквозь отражение в зеркале. — Если он не сбежит от меня, как тогда, в Марселе. Или в Ницце. Или в Бресте. — Он был с женой и ребенком, думаешь, это было хорошее место и время — обсуждать ваш неудавшийся роман? — Так вот, чем ты это считаешь? — А ты? — она обернулась, мягко, понимающе глядя на его осунувшееся лицо. — Не важно, чем это считаю я. Важно, что это значило для тебя. И для него. Эта встреча была долгожданной, тяжелой, напряжённой и абсолютно пустой. Они обменялись только парой фраз, лишь глаза кричали «Ты помнишь? Ты помнишь, как это было?» И в ответ взгляд говорил о том же: «Я все помню. Каждую минуту. Каждый вдох. А ты? Помнил? Ты помнишь?» Но в этом мимолётном общении сквозила атмосфера потери и недосказанности. Заголовок Ежедневного Пророка за 26 июля 2008 года. «Тайна предательства прошлых лет. Преданый Герой или преданый Пожиратель?» Поттер пил. Уже вторую бутылку. Он был так счастлив, что Андромеда приютила Джеймса. Он не смог бы при сыне. Они с Тедди дружили, несмотря на разницу в возрасте, а Гарри уединение было необходимо как воздух. — Я никому не говорила. Никому, Гарри. — Гермиона, какая разница… «Что могло связывать Поттера с Малфоем, если между ними сквозит предательством и болью? Какие отношения должны были быть у этих совершенно разных людей, чтобы при встрече ни один, ни второй не смогли унять эмоции? Это была настоящая драма, их глаза светились неподдельным горем, так что же произошло?» — Поттер кривлялся, цитируя статью, но его глаза сейчас были наполнены непролитыми слезами. — Как это отразится на его семье? Моей разрушенной жизни разве недостаточно? Гермиона, как я ненавижу журналистов… Он глубоко вздохнул. — «Теперь становится ещё более интересно присмотреться к ярой защите мистера Малфоя мистером Поттером в прессе. Возможно ли предположить, что это запоздалая попытка извиниться, или отдать долг жизни Нарциссе Малфой? Комментариев ни от одной из сторон мы так и не получили.» Будто они пытались! — Прекращай пить, Гарри. И напиши ему. Просто напиши… Заголовок Ежедневного Пророка за 31 июля 2008. «Сенсация! Скандал! Драко Малфой пишет послания неизвестному! Но начинает письма неизменно «Мой Гарри…» Тайна десятилетней давности раскрыта…» Дочитать Поттер не успел. К нему в гостиную влетел серебристый единорог. «Давай поговорим. Я на нашей скамейке» Гарри аппарировал, даже не допив кофе. Драко сидел на скамье, сжимая в руках стопку писем. Он выглядел так, словно шел на эшафот. Словно всего шаг разделял его с последней чертой. Но когда Поттер приблизился, тот на него даже не взглянул. Только выдохнул глубоко и медленно и развернул верхнее письмо. — Мой Гарри. Я умею без тебя жить. Я умею улыбаться без тебя, умел всегда. Я умею смеяться с сыном, умею шутить с друзьями, умею не думать о тебе. Это та ложь, что я каждое утро повторяю себе, чтобы прожить день. Потому что мне нужно проверять, бьётся ли мое сердце, когда я замираю во время разговора или порчу очередное зелье, вспоминая, что тебя в моей жизни больше нет. Я люблю Скорпиуса, он — моя единственная отдушина в этом мире. Но глядя на него, я всегда вспоминаю, как клялся тебе, что никогда не прикоснусь к кому-то другому. Ты стал моим проклятьем, потому что я сдержал свою клятву. Франсуазе пришлось пережить несколько унизительных визитов к маггловскому врачу, чтобы ей сделали ЭКО. И я даже не могу ненавидеть себя за это. Потому что я не смог. Даже после бутылки огневиски, даже под зельем, я не смог, мой Гарри. Потому что я твой. Даже когда думал, что ты предал меня, я не смог предать свою любовь. Он сглотнул, облизал пересохшие губы и снова вернулся к чтению. Словно, если он читал вслух, это становилось не его словами, а чьими-то чужими. — Я думал, что ты счастлив с ней. Я не получил ни одного письма, ни одной весточки от тебя. Я думал, что ты образумился и выбрал правильный путь. Без меня. И лишь спустя несколько лет, когда мы встретились впервые, я увидел, что ты не носишь кольцо. Я нашёл все выпуски британского Пророка, надеясь узнать о тебе. Но там было совсем немного. Ты пропал. Ты пропал, Гарри, а с тобой пропал и я. Франсуаза переехала в Цюрих, к своей сестре. А мы с сыном остались. Одни. Поттер не выдержал и подошёл к нему ближе. Всего на несколько шагов, но этого хватило, чтобы Драко напряг плечи и наклонил голову ниже. Его голос стал громче. — Я следил за Пророком, и был счастлив узнать, что ты не стал вестись на поводу у всех этих праведных искателей справедливости и не пошёл в Аврорат. Что ты исполнил свою мечту. — Это благодаря тебе, Драко. Только благодаря тебе… Малфой сжался, как от пощёчины, и продолжил читать еще громче. — Мой Гарри, я стал одержим прессой, выискивая любое упоминание о тебе, и не мог пропустить всё написанное. Узнать, что твой сын приёмный, было облегчением и сожалением одновременно. Узнать, что твоё сердце занято, было ударом в самую душу. Узнать, что оно занято мной… Я приехал, сорвав конференцию в Берлине. Едва прочёл, что ты помнишь о моём дне рождения. И пусть это лишь надежда, пусть это лишь наитие, но я не мог не узнать… Драко впервые посмотрел на Поттера, сразу, сходу находя его глаза, скользя по лицу взглядом, и снова вглядываясь в любимые, зелёные, такие, какими он помнил их каждую ночь. Письмо ещё было не дочитано, но Малфой почему-то молчал. А потом смял лист в кулаке. — Я бы не осмелился. Я бы не смог. Я увидел тебя на приёме, и вновь потерялся в прошлом, уже понимая, что ошибся, что ты… — он отвёл глаза. Не выдержал. Уставился на носки своих туфель, совсем как Джеймс. — Но Астория решила за меня, маленькая мстительная сучка. Отправила в Пророк мои письма к тебе, и выхода у меня не осталось. Я должен был увидеть тебя и сказать в лицо, что люблю тебя. — Гарри протянул руку и приподнял его подбородок, чтобы заставить посмотреть в глаза. — Я всё ещё люблю тебя, Гарри, я не знал, что Уизли тебя обманула. Твой рыжий рассказал, что она хотела тебя чем-то опоить и затащить в постель, когда поняла, что беременна от Томаса. Что ты не изменил мне. Что ты бросил её. Что ты… Ты писал мне, ты искал меня, ты был во Франции, но я не знал… Мне было так больно, когда я увидел тот Пророк… Что я закрыл свою любовь на замок и тут же принял предложение матери о браке с Франсуазой. Я не знал, что это были смотрины, но Мерлин меня раздери, был счастлив, что мать решила именно так. Потому что жить, зная, что ты с другой, было невыносимо, даже несмотря на то, что я считал это лучшим выбором для тебя, чем жизнь с Пожирателем. И я женился, растил сына, ушёл в науку и пытался дышать без тебя. Но не смог не использовать шанс… А когда побывал на твоей выставке… Ты изобразил меня, Гарри… Я узнал себя. Пусть без лица, и без метки на руке, но я узнал себя. И эта статья… Гарри… Поттер стоял молча, понимая, что, кажется, его судьба только что намекнула, что хочет быть с ним. Он улыбнулся. Малфой не мог говорить. Или не знал, что ещё можно сказать, или не в силах выдавить хоть звук из горла. — Драко, я хочу познакомить тебя с Джеймсом. Я рассказывал ему о тебе. Я говорил, что ты — удивительный человек. И мне хочется, чтобы он сам в этом убедился. Поттер протянул руку, и Драко вцепился в неё, как в спасательный круг. — Ты читал сегодняшний выпуск Пророка? — они медленно шли рядом, держась за руки. — Нет, Астория сказала, что решила мою проблему и спасла мою трусливую задницу, ещё вчера вечером. Я сразу сел за ещё одно письмо. Писал полночи. Надеялся поговорить до того, как ты прочтёшь эту чушь. Там были только черновики, и ничего, что тебя скомпрометировало бы… Асти хороший друг, но отомстить за разрыв помолвки была обязана. Тотальное прощение — это ведь совсем не по-слизерински… А ты? — И я не читал. Твой единорог меня отвлёк. Ещё одно? А таких писем много? — разговор затихал вдали, оставляя лавочку в парке снова в одиночестве. — Я писал тебе каждый день, Гарри. Так я мог на время представить, что мы просто разъехались на каникулы. И я вернусь. К тебе. — Почему не отправил ни одного? Драко пожал плечами. — Я не верю, что это реальность. — Ну, может, если ты, наконец, поздравишь меня с днём рождения, то всё станет немного более настоящим? После обеда Джеймс вернётся с Тедди и Андромедой. А на ужин соберутся друзья… Заголовок Ежедневного Пророка за 1 августа 2008 года. «Из первых уст: «Мы сочетаемся браком. Фамилию берём двойную.» Поттер-Малфой или Малфой-Поттер? Читайте эксклюзивно на стр. 2-3»…